Глава 40

— Может, все-таки расскажешь, кто цветы прислал, Василиса?! — Мама снова подошла к корзине и сделала глубокий вдох. — Красота какая!

— Это просто благодарность, мам, за хорошее интервью. Не более того.

Я пожала плечами и снова уткнулась в планшет. Утро всегда начинается с новостей, но сейчас я целенаправленно выискивала информацию о Бессмертном. Ну а вдруг появится что-то, что может повлиять на мое интервью? Третий день материал на согласовании…

— Что-то раньше ты такие букеты не приносила! Василиса? И всем журналистам дарят цветы за хорошую работу? У вас там розарий вместо редакции?

Боже, мама! Ну мне же не пятнадцать лет!

— Пока рано говорить, но я скажу. Когда это интервью выйдет, мне обещали досрочно завершить испытательный срок.

— Я рада за тебя, Вась, но ты хотя бы имя назови…

— Мама! Какая разница? Ты ведь не читаешь мои новости! Но, знаешь, после испытательного срока мне повысят зарплату. И знаешь что? Я наконец сниму себе квартиру. Поближе к работе.

— Квартиру?! Зачем?

— Мам, ты опаздываешь, да и я хотела пораньше сегодня приехать на работу. Вечером поговорим, ладно?

Оделась и выскочила на улицу я быстрее мамы — реально устала от ее вопросов. Я за эти дни уже чуть не пожалела, что отнесла домой цветы Олега. Но и на работе оставлять не хотела. Вообще, я не соврала маме — иногда и цветы девчонкам присылали, и парням бутылку дорогого алкоголя. Но таких цветов, конечно, не было. Я никому не говорила, от кого они. Но мне кажется, что помимо Виолетты один человек точно догадался. Ваня. Он мне ни слова не сказал, просто так посмотрел, слово понял, где и с кем я пропадала в Новосибирске.

Все, так или иначе, узнав про интервью, сложат два плюс два. Так что готовься, разговоров будет…

Кстати, об интервью. Я почту проверяла эти дни каждые пятнадцать минут, но Лада молчит, а Олегу я звонить и жаловаться не хочу. Хотя ко мне уже главред подходил, интересовался, где согласованный текст. До сих пор удивляюсь, что не все в редакции в курсе.

Олег… Я написала ему почти сразу, что согласна, что, конечно, поужинаю с ним в пятницу. Он ответил лаконичным «ок» и снова пропал. Пятница уже завтра. Я почему-то свято верю, что он вернется в город и у нас будет свидание. Самое что ни на есть настоящее свидание.

Я с грустью посмотрела на «Иглу». Мне никогда не нравилась эта деловая бездушная высотка из бетона и стекла, но сейчас она у меня неразрывно ассоциировалась с Бессмертным. И я очень скучала.

Я зашла внутрь нашего особняка и поднялась на этаж. Ко мне сразу же подскочила Виолетта. Вообще-то десять утра для нее слишком рано, обычно она к полудню в офис подтягивается.

— Привет! Я уже собиралась тебе звонить. Иди быстрее почту проверяй, — по обыкновению безапелляционно приказала начальница.

— Зачем? — Я не очень поняла, чего она так взволнована. — Случилось что?

— Я позвонила Кулаковой, спросила, сколько они еще твое интервью мариновать будут, и она мне ответила, что как раз тебе ответила. Так что давай, Вася, в темпе вальса дуй к своему компу!

Повторять не пришлось. Как была в пальто, я бросилась к рабочему столу. Компьютер был уже включен, мне оставалось только ввести пароль. Я покосилась на Виолетту, но той, как обычно, было совершенно без разницы, что я о ней думаю.

— Давай!

Я быстро ввела пароль и открыла почту. Лада не соврала: в письме было написано, что текст согласован с Олегом Константиновичем.

— Открывай! — донеслось сзади. Виолетта, похоже, не меньше меня переживала.

Я это интервью, пока делала, чуть ли не наизусть выучила, поэтому мне хватило двух минут пробежаться по тексту, чтобы облегченно выдохнуть.

— Первый раз такое вижу! — Виолетта выглядела так, словно не верила увиденному. — Всего три небольших стилистических изменения, ничего не выкинула из текста. Что-то с Кулаковой не так. Может, влюбилась?

— Сомневаюсь! — радостно ответила я и обернулась к Виолетте. — Публикуем?

— Да!

Это самый крутой материал за всю мою недолгую журналистскую карьеру, но не первый. И точно не последний. Но я нервничаю сейчас больше, чем когда первый раз пришла сюда на собеседование. Интервью сейчас у корректора, а я судорожно нажимаю на «обновить страницу». Ну когда? Когда же?!

— Прошу минуту внимания! Коллеги! — Голос главного редактора заставил оторваться от монитора и обернуться. — Внимание!

А потом он сделал то, что я никогда в жизни не забуду. Он подошел ко мне и, взяв за руку, вывел меня в самый центр ньюсрума. Из своих коморок выглянули к нам даже корректоры и фотографы. Все наше руководство, включая Жору, тоже было здесь.

— Вы все знаете Василису! Нашего юного, но очень талантливого журналиста. — Я бросила взгляд на главного. Да ты смеешься? Ты лично подходил ко мне сказать, что я с профессией ошиблась! — Все помнят ее эксклюзив про участие «Аркадии» в тендере на Покровский?

Я обвела глазами зал. На меня удивленно смотрело не меньше сотни любопытных глаз, которые совершенно искренне не понимали, с какого перепугу их всех сюда согнали и не дают спокойно поработать. На их месте я бы прямым текстом спросила главреда, что происходит-то. Но народ молчал и ждал продолжения. И оно последовало.

— Так часто бывает, ребята, не в обиду будет сказано вам всем, «старичкам». Василиса, которая еще не прошла свой испытательный срок… На самом деле уже точно прошла, но не суть. Короче, вот эта девушка только что показала всем вам, многолетним профессионалам, как надо работать! Как надо дорожить своей профессией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что же он несет?! Я, конечно, понимала, куда он клонит, но я как-то по-другому все это представляла…

— И как же надо дорожить своей профессией? — лениво поинтересовалась девица из отдела культуры.

— Ого! — воскликнул бородатый парень, сидящий через два ряда за своим столом. — У нас вышло интервью Бессмертного?! Серьезно?

— Что?

— А где?

— Сделал кто?

— Откуда?

Вопросы посыпались как из рога изобилия, главред бросил злобный взгляд на бородача. Да, непросто выступать в цирке. Кто-нибудь да норовит занять твое место на арене.

А потом чей-то женский голос, полный недоверия и удивления:

— Да ладно? Стрельцова? Интервью у Бессмертного… Но как?!

Вот теперь уже никто не смотрел на меня снисходительно. Что я только ни читала в их взглядах — от немого удивления и радости до зависти и обиды. Но вот снисхождения точно не было.

А потом — я не знаю, кто это был, точно не тот, кто стоял рядом, это с края ньюсрума донеслось — негромкие и редкие хлопки в ладоши. И это оказалось сигналом. Они нарастали, не медленно, а быстро, словно эпидемия охватила всю редакцию. Люди хлопали, хлопали в ладони мне. Те, кто еще недавно через раз со мной здоровался, те, кто совершенно открыто, не стесняясь, стебался надо мной из-за нашей первой встречи с Кощеем…

Ваня стоял рядом с Жорой, почти ровно напротив меня и аплодировал мне громче остальных. На лице красовалась самая безмятежная улыбка из всех, что я когда-либо видела у него. Ну слава богу! Вроде не сердится… А я опасалась… видимо, зря.

— Но как? — Сквозь шум прорезался голос Марины. — Как?

— Видимо, так же, как и в пресс-тур попала, — ухмыльнулась какая-то новенькая девчонка из отдела политики.

— То есть благодаря своему труду и упорству! — рявкнула Виолетта.

Я с благодарностью посмотрела на Соколовскую. Но вообще я ожидала худшего. А тут мне все хлопают. И на меня смотрит вся редакция, и сам главный произнес такие слова…

— Че радуемся-то? — Рядом с Ваней откуда ни возьмись появился хмурый долговязый мужчина, в котором я без труда узнала нашего главного айтишника. — Вась, у нас резко возрос трафик на сайте. Догадываешься, из-за чего?

— Ты это к чему? — осторожно спросила я. — Не просто так ведь спрашиваешь.

— Ты его только опубликовала, а у нас уже сервер не справляется. Не рассчитан он на такую активность, понимаешь? Еще пару часов, и… да что пару часов, — устало проговорил технарь. — Поздравляю! Считай, ты только что положила весь сайт!

