Глава 20

Проснулась я одна. Совершенно разбитая, с нежеланием верить, что все произошедшее вчера ночью – реальность. Поморщившись от боли в висках, потянулась за телефоном, валявшимся на тумбочке и, увидев который час, застонала. Если меня не прикончит головная боль, прикончит Дарина. Было начало одиннадцатого, и это значило одно: я безбожно проспала. Откинула одеяло и свесила ноги с кровати. О прошедшей ночи напоминали лишь осколки разбитой бутылки и раздрай в душе. Боже, как я могла?! Хотелось снова накрыться одеялом и не выходить из комнаты. Желательно до конца дней своих. Я – предательница! Как я в глаза сыну посмотрю?! Как теперь вообще смогу находиться рядом с Соколовским?! Да я… – Ненавижу тебя, Соколовский, – прошипела я, а память, как назло, подкидывала все новые и новые воспоминания о том, что Ян делал со мной этой ночью. Его губы, руки, мои собственные стоны и его жаркое дыхание. Только не вспоминать это! Но тело тут же откликнулось приятной тяжестью внизу живота. Ну уж нет! Я встала и направилась в ванную. Для начала нужно привести себя в порядок, а потом… Потом будь что будет. *** К моему удивлению, когда я нос к носу столкнулась со старшей горничной, та ничего мне не сказала. Разве что окинула презрительным взглядом и прошла мимо, задрав нос. Грымза. – Вау! Это мне?! – услышала я голос сына. Поспешила к лестнице. – Тебе, Артём. Сын сидел у ёлки, заваленной коробками в праздничной упаковке. Я и в сказке такого не видела: большие и маленькие, самой разной формы коробки и свёртки были украшены лентами, бантами, новогодним декором. Сын среди этого великолепия выглядел странно. Ещё более странно выглядел сидящий рядом на корточках Ян. Он… улыбался. – Спасибо!! Это же красная гоночная машина! – восторженно выдохнул Тёмыч. Я на мгновение затормозила, но тут же была замечена Яном. Его пристальный взгляд вонзился в меня острой иглой. Сердце заколотилось, и я едва не свалилась с лестницы, зацепившись за ступеньку. Чудом удержавшись, быстро спустилась и подошла к ним. – Мама, дядя Ян мне подарил машину! – Восторгу Артёма не было предела. – Дядя Ян подарил? – Я красноречиво глянула на Соколовского. Поймала его усмешку и улыбнулась сыну: – Вот видишь, дядя Ян не такой уж и плохой, как ты думал. Очень даже милый осьминог. Щупальца, правда, длинные. Снова бросила на Яна взгляд. Но Соколовский смутиться и не подумал. Видимо, в высшем обществе в порядке вещей присваивать чужие заслуги себе. – А можно я её включу? – с надеждой спросил сын. Не меня – Яна. – Можно, давай помогу. Ян достал машину из коробки и поставил на пол. Проверил, есть ли в пульте управления батарейки, и вручил его Артёму. – Только осторожно, не сбей кого-нибудь. – Я буду осторожен! Спасибо! – И откуда такая доброта? – не удержалась я от язвительного вопроса, когда сын, увлеченный игрушкой, отошел от нас. – Подумал, что пора что-то предпринять, чтобы сблизиться с сыном. – Ян невозмутимо посмотрел на меня. Во мне снова закипала бессильная злость. – И поэтому вы решили подарить моему сыну мой подарок от себя? – В точку. – Уголок его рта дернулся. – Знаешь, наверное, ты права, Аделина, – сказал он, глядя на Артёма. Сын носился с пультом следом за машиной и был очень счастлив. Искренне, по-детски, как и положено мальчишке в его возрасте. Так счастлив он не был уже очень давно. – В чем же? – внезапно осипшим голосом спросила я. Я не могла отвести от Яна взгляд. На нём были обычные домашние штаны и белый вязаный свитер. Черные волосы слегка растрепаны. В это мгновение он был самым обычным человеком. Мужчиной, от которого исходили уверенность и сила. И я, к своему ужасу, хотела подчиниться. И силе его, и воле. Это пугало и притягивало одновременно. Он снова посмотрел на меня, ладонь его прошлась по моей руке. – Я не был рядом с сыном с момента рождения и многое пропустил. Наверное, мне стоит больше времени уделять ему. – Откуда такие перемены? – Голос окончательно сел. Моя ладонь оказалась в его. Он переплёл наши пальцы и сжал, не переставая смотреть мне в глаза. – Мать моего сына не отступила и продолжила сражаться за него. Это достойно уважения. Я бы хотел соответствовать ей. Говорят, лучше поздно, чем никогда. И всё же я считаю, что ещё не так поздно. – Для чего? – Для того, чтобы завоевать любовь своего ребёнка. – Ян, если это из-за… – начала было я, но он оборвал меня: – Это не из-за секса с тобой, Аделина. Ты же не подумала, что между нами что-то изменится после сегодняшней ночи? Ты не так наивна. Мы взрослые люди. Я вспыхнула. Вырвала руку из его. Я всё утро переживаю, а для него это просто… секс! – Конечно, нет! Переспали и забыли, с кем не бывает? – хмыкнула я. Ян пару нестерпимо долгих мгновений смотрел мне в глаза. – Хорошо, – наконец сказал он. – Мне не хотелось бы, чтобы ты питала иллюзии насчет меня. – Вы слишком много на себя берете, Ян! – Если мне не изменяет память, вчера мы перешли на ты. – Это было вчера, – сказала, изо всех сил пытаясь держать лицо. – Новый год, удовольствие… Мы же взрослые люди, Ян. Извините, мне нужно работать, – выдавила я и быстрым шагом направилась к дверям кухни. Это было вчера. Двенадцать часов пробило, карета превратилась в тыкву, платье – в лохмотья. Золушке надо забыть новогоднюю ночь и приступить к обязанностям горничной. Мы же взрослые люди, будь он неладен! А я совсем не наивна. Разве что чуть-чуть! Самую малость.