Глава 29

– Я не понимаю тебя. Всё я понимала, но лелеяла надежду, что и вправду что-то поняла не так. Рассказанное Яном противоречило всему, что я знала о Мише. Всему, за что я так сильно полюбила его. Всему, что противопоставляла его отцу. Ведь если Ян говорит правду… А зачем ему, собственно, врать? Если это правда – то, выходит, все эти годы я жила с человеком, которого совершенно не знала. Но как он мог притворяться? Хотелось закрыть ладонями уши и потрясти головой в надежде, что что-то изменится. Что я проснусь от охватившей меня дрёмы, и этот разговор с Яном окажется плодом моего воображения. – Они были любовниками, – прямо сказал Ян. До того прямо, что не понять его было невозможно. – Но… – Я всё-таки помотала головой. – А как же я? – Вы встретились позднее. Вполне возможно, мой сын и правда любил тебя, раз решился на ЭКО. – Можно было бы как-то помягче сказать. – Правда, Адель, не может быть мягкой, – процедил Соколовский. – Моей жене, Лене, было двадцать, когда мы поженились. Любовь до гроба… М-да… Развела она меня, как лоха. Я не замечал ровным счетом ничего из того, что происходило буквально у меня под носом. Миша уехал, Лена всё ещё играла безумно влюбленную в меня жену. И я, дурак, верил. Он с раздражением взял шампанское и отхлебнул, как воду. Не уверена, что вкус почувствовал. Ян был разгневан, но разгневан исключительно на самого себя, я это ясно видела. – Спустя год они сбежали, – продолжил он чуть спокойнее. – Прихватили внушительную сумму денег из моего сейфа и все драгоценности, которые я дарил Лене. А дарил я ей, поверь, много. Красивая, сука… Она хорошо знала, как этим пользоваться, причём так, чтобы я считал её желания своими. Он мрачно усмехнулся. Покрутил бокал в руках и посмотрел в сторону. Мне стало нехорошо. Всё великолепие, окружающее меня в данную минуту, померкло, зато появилось ощущение, что я валяюсь в грязи. – Ян, я… Не надо, я не хочу больше это слушать, – сказала я, понимая, к чему всё идёт, и встала. Посмотрела на него сверху. – Об умерших либо хорошо, либо ничего. – Не так. Либо хорошо, либо ничего, кроме правды. – Он же твой сын… – Он перестал быть моим сыном, когда связался с моей женой! – рявкнул вдруг Ян, рывком поднимаясь на ноги. Глаза его потемнели пуще прежнего, ярость вырвалась наружу. – Мне все равно! – вторила я ему. – Всё равно, что у него было до меня! Я знаю! Знаю, каким он был со мной! Каким я его полюбила, Ян! И я хочу оставить его в памяти таким. В конце концов… – Вышла из джакузи, схватила с дивана полотенце и обернулась в него. – Тебе тоже стоит вспоминать Мишу добрым словом. Что бы он ни наделал, он твой сын. – Мой сын – Артём. – Почему? Потому что генетически ты его отец?! Потому что ты подарил на Новый год ему подарок?! Потому что приготовил для него эту дурацкую детскую?! Потому что ты пытаешься отобрать его у матери?! Нет! Он не станет твоим сыном, Ян! Не станет, пока ты не станешь ему родным человеком. Ян тоже вышел, небрежно кинул полотенце на плечи. Уселся в плетеное кресло. Меня начинало трясти. Каждый раз, когда наш разговор заходил об Артёме, я переставала себя контролировать. Слов не хватало, я готова была ударить Яна, бросить в него чем-нибудь, чтобы он наконец меня услышал. – И что я должен для этого сделать? – спросил Ян неожиданно спокойно. Я думала, что он оборвет меня, как всегда, скажет, что я ничего не знаю, и слушать он меня не желает. – Ты не знаешь, что такое быть кому-то родным человеком? – проглотив стоящий в горле ком, спросила я. – По-видимому, нет. – Он улыбнулся. Но улыбка его была совсем не веселой. Я подошла к нему, опустилась на колени. Долго, с минуту смотрела ему в глаза, а затем взяла его ладонь и сжала обеими руками. И как я раньше этого не поняла? – Если хочешь, я тебя научу. Он ответил мне смешком. Высвободил руку и погладил по голове, убрал мне за ухо прядку. Провёл по щеке, рассматривая, как будто видел меня в первый раз. – Научи, – ответил он наконец. Спокойно и тихо. Я присела у его ног, привалилась к нему. Несколько долгих секунд смотрела снизу вверх, положив ладонь на его бедро. – Для начала, тебе нужно проводить с сыном больше времени, – сказала я, не спуская с него глаз. – Интересоваться его делами. Он не только наследник твоей фамилии, Ян. Прежде всего, он ребёнок. Стань ему другом, научи его доверять тебе. Я немного помолчала. – И ещё о друзьях… Тебе нужно понять, что у него есть жизнь. Есть друзья. Разреши ему видеться с ними. У нас была жизнь до тебя, у него была до тебя жизнь, и в ней были люди, которых он ценит. Ты выдернул деревце из почвы и кинул его в другом месте. Догадываешься, чем это для деревца может кончиться? Он втянул носом воздух и опять погладил меня по волосам. – Начни с того, что я тебе сказала. А дальше сам поймёшь, что делать. Если нет, я подскажу. Быть папой несложно, Ян. Не сложнее, чем провернуть процесс зачатия. – Это было как раз таки просто. Я всего лишь дал денег. – Я и не сомневалась, – отозвалась я. В следующее мгновение Ян схватил меня за плечо, поднял на ноги и усадил к себе на колени. Я облизнула губы, поймав его горящий взгляд. Он расслабил полотенце и поцеловал меня в плечо. – Что ты делаешь? – прошептала я. – Я давно не чувствовал ничего подобного к женщине, Адель. – Губы его переместились на мою шею. – И сколько бы я ни пытался заставить себя не чувствовать к тебе ничего, не выходит. – А что ты ко мне чувствуешь? – едва выговорила я, теряя связь с реальностью от его прикосновений. – То, что не должен. – За смешком последовал поцелуй в ключицу, далее ниже, у груди… Только что мне стало известно, что мой идеальный муж был не таким уж идеальным. И что? Вместо того, чтобы заламывать руки и биться в истерике, я таяла в объятиях человека, которого считала отъявленным мерзавцем. А на самом деле он… – Ты нравишься мне, Ян, – выдохнула я, когда его губы уже были у моих. – Нравишься, когда не строишь из себя бесчувственного негодяя. Он снова усмехнулся. – А к черту всё! – сказал и впился в мой рот поцелуем.