Глава 3

Аделина – Мам, куда мы едем? Отлипнув от окна, Артём повернулся ко мне. В одной руке я сжимала билет, в другой – ладошку сына, боясь даже на мгновение отпустить его от себя. – Подумала, что нам с тобой неплохо было бы сменить обстановку. – Я улыбнулась, поправила капюшон на курточке Темыча. Сын смотрел на меня внимательно, по-взрослому. Только вот теперь взгляд его напоминал мне о словах Яна, и становилось ещё страшнее. Всю дорогу я постоянно дергалась и озиралась по сторонам. Самым опасным было выйти из дома Машки. Мне казалось, что Соколовский уже поджидает нас у подъезда, что он уже выяснил, где Артём, что он с минуты на минуту отберет моего мальчика и оставит меня одну. Но то ли Соколовский не настолько влиятельный, каким хотел показаться, то ли у него вдруг появились неотложные дела, у подъезда никого не оказалось. Мы забрались в Машкин красный седан и отправились на автовокзал. А вот теперь, пройдя билетный контроль, сидели в большом рейсовом автобусе с мягкими креслами, готовящемся отправиться из Москвы в Нижегородскую область. – Завтра у Коли день рождения, – грустно вздохнул Темка. – А меня завтра не будет. Мам, когда мы вернемся? – Мы же еще не уехали. – Я снова выдавила улыбку. – А ты уже домой рвешься. Помнишь, мы с папой тебе обещали, что Новый год встретим за городом? Сердце болезненно сжалось, но я продолжала улыбаться. – Но папы больше нет, – спокойно сказал Артём. Вздохнул и, снова повернувшись к окну, помахал дожидающейся нашего отправления Машке. – Больше нет. – Я приобняла сына за плечи, кивнула подруге на прощание и в момент, когда автобус тронулся с места, сказала сыну на ушко: – Но я есть. Я с тобой, мой маленький. И выполню наше с папой обещание. – Хорошо. – Он посмотрел на меня. Взгляд Яна… Меня бросило в холод, кончики пальцев занемели. Успокоиться. Успокоиться. Нам больше ничто не угрожает. Вряд ли Соколовский так быстро выяснит, куда мы отправились. У меня есть время. – Мам, – снова позвал сын. – Да? – Но до Нового года целых две недели. Можно мы все-таки останемся на день рождения Коли? Потрепала по темным волосам сына, с сожалением поджала губы. – Нет, сынок. Нет. – Понятно. – Он горестно вздохнул и, высвободив ладошку из моей, уткнулся в ворот куртки. Я же, положив в ноги небольшую сумку с едой и некоторыми вещами, что дала в дорогу Маша, откинулась на спинку сиденья и облегченно выдохнула. Полупустой автобус набирал ход, и с каждой секундой напряжение отпускало меня. В этот раз нам снова удалось сбежать. *** Меня тряхнуло. Не сразу сообразив, что произошло, открыла глаза и нашла взглядом Артема. Сын смотрел в окно. Было уже темно и ни черта не видно. – Мама, что случилось? Почему мы остановились? – Он повернулся ко мне. Помимо нас в автобусе находилось с десяток человек, и все они были взволнованы, пытались понять, в чём дело. – Не знаю, сынок. – Я провела ладонью по его волосам, смотря через проход. Водителя видно с моего места не было, но рядом сидевшая проводница что-то настойчиво ему говорила. – Мам, там машины. – Какие машины? – Черные машины, большие, – сказал сын. Сердце бухнуло о ребра, стало нечем дышать. Черные большие машины… Это может быть кто угодно. Но… Ухватила сына за руку, лихорадочно раздумывая, как далеко мы отъехали от города и хватит ли у меня денег, чтобы поймать машину и доехать хотя бы до ближайшего населенного пункта. Но путей к бегству у меня не стало в момент, когда двери автобуса открылись. В салон вошли трое. – Боже, – выдохнула, узнав в идущем самым первым мужчине охранника Соколовского. Дойдя до нас, он смерил меня совершенно безэмоциональным взглядом, прошел чуть дальше и развернулся, отрезая путь к отступлению. Но до него мне дела уже не было – я смотрела на мужчину со взглядом, как у самой темной ночи, дьявола в обличье человека. – Ты заставила меня бегать за тобой, Аделина, – тихо произнес Соколовский, остановившись напротив наших сидений. – Ты пожалеешь об этом. Кивнул церберу. – Мама, – подал голос Артем, и все вдруг застыло. Сын глянул на охранника, затем на Яна, на меня и с уверенностью мужчины заявил: – Не бойся, я тебя в обиду не дам. А после, не дав мне и рта раскрыть, посмотрел на Соколовского, и… – Не трогайте мою маму! – крикнул на весь автобус. Я обхватила сына, желая спрятать его, загородить собой. Что делать – не знала. Помощи ждать неоткуда. Вряд ли кто-то из притихших пассажиров сможет хоть что-то противопоставить Соколовскому и его людям. – Ты сейчас встанешь и спокойно выйдешь из автобуса, Аделина, – наклонившись ко мне, вкрадчиво сказал Ян. Я поймала его взгляд, ответила яростным: – А то что?! – Не заставляй меня применять силу. Не травмируй Артема сильнее, чем ты уже это сделала. – Это вы его травмируете! Вы его пугаете! – Встала и вышла! – прогремел на весь салон Соколовский. И я… Я подчинилась. Подала Темычу шапку и, дождавшись, когда он нехотя ее наденет, схватила сумку и встала. Крепко держа сына за руку, пошла к дверям за Яном, понимая – он прав. Если я начну истерить и вырываться, хуже будет только Артему. Ни к чему ему лишний стресс. Он несколько недель назад потерял отца, а теперь может потерять и мать. Не допущу. – Умница. – Сойдя по ступеням, Ян помог Артему спуститься. – Кто вы такой? – прижавшись ко мне, сын бесстрашно и воинственно смотрел в глаза Соколовскому. – Ян… – предупреждающе начала я, боясь, что он скажет правду. Но Соколовский наградил меня уничтожающим взглядом и, присев на корточки рядом с сыном, вдруг улыбнулся. – Я друг твоей мамы, малыш. – Вы не похожи на её друга, – насупился Темка. На улице было холодно, и я поспешила накинуть ему на шапку еще и капюшон. Сама продрогла, но ни за что не призналась бы в этом. – Вы ехали ко мне в гости. Я решил, что на машине вам будет удобнее, чем на автобусе, – кивнул Соколовский на припаркованные в паре шагов три внедорожника. Сын недоверчиво покосился на машины, потом глянул на меня. Я положила ладони ему на плечи и ободряюще сжала. Мелькнувшая было мысль сбежать унеслась следом за отъезжающим автобусом. Бежать некуда. Что этот человек сделает со мной, я не знала. Но мне было дико страшно. Ночью, на трассе, загнанная в угол… – Иди в машину. – Я усилием отпустила сына от себя, подтолкнула к ближайшему автомобилю. Один из охранников открыл дверцу внедорожника. Артем забрался в салон, и, когда дверь за ним закрылась, я поймала на себе взгляд Яна. – Что?! – вскинула голову. – Да вот решаю, оставить тебя здесь или все-таки забрать, – усмехнулся он жестко. – Я не брошу сына. – Понимала, насколько жалко прозвучали мои слова. Не брошу… он уже в его машине, и его могут отвезти куда угодно. Вместо ответа Соколовский схватил меня за плечо и потащил за собой к другой машине. – Я не оставлю сына! – В панике я принялась вырываться. – Ян, умоляю, я же его мать, пожалуйста! – Заткнись, – процедил он, открывая дверцу. Втолкнул меня на переднее пассажирское сиденье похожей на корабль машины. Сам обошел её спереди и уселся за руль. Мы остались вдвоем. Один за другим два сопровождающих автомобиля, мигнув фарами, покатили вперед, мы же оставались на месте. – Ян… – Из глаз текли слезы. – Умоляю, не отбирайте у меня Артёма. Он единственное, что у меня осталось… Пожалуйста… – Перестань реветь. После недолгих раздумий он завел мотор, и мы все же поехали. Посмотрел на меня. – Ты решила, что можешь меня перехитрить, девочка. Ты решила, что можешь спрятать от меня моего ребенка. Ты решила сделать из меня идиота. – Я не… – Молчать! – рявкнул Ян. Глаза сверкнули гневом. – Я тебе все сказал. Я забираю своего сына, Аделина. – А я? Что будет со мной? Он недобро усмехнулся, вернулся взглядом к дороге. И это молчание говорило лучше любых слов: меня в жизни Артёма он не видит.