Глава 45

Ян – Так и знала, что эта курица не удержит язык за зубами, – едва увидев меня, произнесла Лена. Я заметил её, как только вошёл в кафе. Годы лишили её лоска и свежести. Из обольстительной молодой девушки она превратилась в женщину, на лице которой явно прослеживались следы усталости. – Жизнь тебя потрепала. – Усевшись напротив неё, я жестом подозвал официантку. – Кофе, пожалуйста. Лена так и смотрела на меня с видом, будто единственным её желанием было вцепиться мне в рожу своими наращенными коготками. – Хочешь кофе? – спросил, не удержавшись от улыбки. – Нет, – буквально выплюнула она. – Тогда один чёрный кофе, будьте добры, – повторил я свой заказ официантке и, когда та ушла, обратился к бывшей жене: – Ты правда думала, что сможешь переиграть меня, дорогая? Думала, я не знал, что ты вышла из тюрьмы? – Думаю, ты не знал, что я ничего не забыла, – процедила она с ненавистью. Пальцы её с силой сжались в кулаки, ненависть отразилась на и без того ставшем некрасивым лице. Мне стало жаль её. Не потому, что она получила своё, а потому что вместо того, чтобы провести работу над собой и начать с чистого листа, взрастила в себе всегда присущие ей пороки. Моя бы воля, я бы добавил ненависть к семи смертным грехам, потому что без контроля она выжигает душу и сердце, а без них человек теряет человечность. Её буквально распирало от ненависти. Что же, это у нас взаимно. Вот только моя ненависть ледяная. И месть будет такой же. – Я позаботился об этом, Лена, – сказал спокойно. – Чтобы ты ничего не забыла. И каждый твой день в тюрьме был наполнен бессмысленной яростью. Ты думала, что я прощу тебя? – А что я такого сделала?! Решила сбежать с твоим сыном?! Так мы любили друг друга! – Глаза её сверкнули. – Ты никого не любила, Лена, – процедил я. – Любила бы – не впутала бы Михаила в свою авантюру. Ведь ты же знала, что будут последствия. – Ты циничный ублюдок, Соколовский. – А ты ограниченная, Лена! Примитивная и ограниченная. – Краем глаза заметил, как за один из столиков слева от нашего присел мой охранник. Это не укрылось и от бывшей женушки. Покачав головой, она улыбнулась: – Знаешь, Ян, я ведь знала, что так будет. Твоя Аделина – святая простота. И что Миша нашел в этой замухрышке? Что ты в ней нашел?! – Этого тебе не понять. Все смотрел в лицо некогда любимой женщины, и думал об этом же применительно к ней. Каким же я был идиотом, что повелся на скорлупку? А внутри – протухшая субстанция. Почему не ковырнул раньше? Ведь мог сразу разобраться что к чему, глядишь, для всех нас жизнь сложилась бы иначе. Н-да, иначе… – Ладно. – Она взяла телефон и, пару раз нажав на экран, протянула его мне. – Смотри. На снимке была Аделина. Я скрипнул зубами. Чертова девчонка! – Мы увезли твою куколку. Её так легко было поймать, – проворковала она и засмеялась. Передо мной поставили кофе, но я даже взглядом не удостоил принесшую его девушку. Смотрел в глаза Лене и боролся с желанием закончить все прямо здесь и сейчас. Она и без того слишком много бед принесла. Рассорила нас с сыном, обворовала, а теперь и Адель!.. – Отпусти её, и тогда поговорим. – Поговорим, а потом, возможно, я её отпущу. Но не факт. – Лена… – угрожающе рыкнул я. – Не прокатит! – Она наклонилась через стол и прошипела: – Из-за тебя я столько лет провела за решеткой. Неужели тебя так расстроили эти деньги?! Я тоже наклонился вперед и понизил голос до шепота: – Ты так ничего и не поняла. – Так объясни. – Дело не в деньгах. Ты унизила меня. Я любил тебя, я баловал тебя. Ты жила, ни в чем себе не отказывая! Но тебе было мало. Ты захотела и моего сына! Единственное, что я никогда бы не позволил тебе взять. – Я любила его, Ян. – Да, поэтому твой подельник убил его. Да? Да, детка, я всё знаю. В её взгляде отразился испуг. Большие глаза распахнулись, на секунду она стала прежней хотя бы внешне. Ни цинизма и жёлчи в глубине глаз, ни гнилой улыбки. Но всё вернулось слишком быстро. – Неужели не могла смириться с тем, что он понял, какая ты на самом деле? Или это была ревность? Расскажи мне, Лена. За что ты его убила? Её затрясло. Дыхание сбилось резко, стало неровным. – Он бросил меня! – буквально крикнула она. – Бросил! – В её глазах появились слезы. Но они не трогали меня. Хотел все скорее закончить и забрать Аделину, намылить ей голову и запретить вообще думать самостоятельно, раз уж думалка у неё не работает! Лена стала бледнее, чем когда я только пришёл. У меня создалось впечатление, что гадина внутри неё сцепилась в схватке с девочкой, у которой не было шанса, и слёзы были агонией этой девочки. Глупая дрянь, заполнившая гнилую пустоту обидами и жадностью. – Мало того… – Она хлюпнула носом, вытерла его рукавом и озлобленно глянула на меня. – Мало того, что он не защитил меня от тебя, не уговорил тебя отпустить меня, так еще и жил себе прекрасной счастливой жизнью! – И ты не могла позволить ему этого. – Не могла! Почему я должна была страдать, а он… Мы вместе решили сбежать! – Да, только вот деньги при побеге ты решила забрать без его ведома. Я мало времени уделял сыну, но мне удалось вырастить его честным человеком. Хочешь узнать, почему он не заступился за тебя? Даже не попытался… Она молчала, и я продолжил: – Потому что у него открылись глаза, Лена. – Он любил меня и… – попыталась возразить она, но осеклась. Снова всхлипнула, но взяла себя в руки. Глаза блестели водой, но она выпрямила спину и посмотрела на меня прямо, даже надменно. – Ладно, все это лирика. Мне нужны деньги, Ян. И возможность уехать. – А если я уже вызвал полицию? – Тогда ты не увидишь свою невесту. – Уверена? На её лице на мгновение проскользнула неуверенность, но только на мгновение. – Мне нужны деньги. – Они у меня с собой. – Я кивнул на чемоданчик у ног. – Думаешь, я дура? – Думаю. – Сейчас ты поедешь со мной. – Пропустив оскорбление мимо ушей, она встала. – В аэропорт. Переведешь мне деньги, и только когда я окажусь в безопасности, ты получишь свою Аделину. Я осмотрел её с головы до ног. Нет, всё-таки она осталась красивой. Если бы не ненависть и внутренняя гниль, усталость с её лица можно было бы смахнуть, как пыль. Но гниль не вытравишь ни кислотой, ни отбеливателем. Если она пустила корни – это не исправить. Гниль может победить только прощение, а такие, как Лена, на прощение не способны. – Хорошо, – кивнул я, тоже встав, и показал рукой на выход. – Прошу. Она накинула пальто и, подхватив сумку, прошла мимо меня. На улице мы остановились – Скажи, а как же твой… брат же? – Откуда ты… – Она резко повернулась ко мне. Я обхватил её за плечи. – Ты проиграла, Лена. – Я не… У кафе остановились две полицейские машины. – Проиграла. И твой братец тебе уже не поможет.