Глава 16
Вот теперь всё встало на свои места. Теперь я понимал, почему Вовчик наотрез отказался ехать со мной на переговоры и почему он даже не пытался судиться с бывшими работодателями. В глубине своей проспиртованной души этот лохматый абориген прекрасно осознавал, что морально он абсолютно неправ: он пропил доверие, сорвал все задачи и сам добровольно отдал программу в качестве откупа за собственную никчёмность. И всё это время, пока приложение приносило миллионы, его просто давила банальная человеческая «жаба» — жгучее чувство упущенной выгоды. Вот он и скулил по подвалам про злых капиталистов, но в суд не шёл, потому что знал: по справедливости он эти деньги не заслужил.
Я ещё раз внимательно рассмотрел Степана — его изумлённое лицо. По земным, общечеловеческим понятиям этот парень в дорогих кроссовках был абсолютно прав. Он честно платил нерадивому сотруднику, терпел его выходки и получил продукт, который тот сам же ему и вручил.
Но я Верховный Трибунал. И я мыслю не эфемерными категориями «справедливости», «совести» или «понятий». Я оперирую Законом. А значит, действовать я должен исключительно по Закону.
— Это увлекательная, но весьма тривиальная история о человеческих пороках, — холодно произнёс я. — И я прекрасно вас понимаю. Скажу больше, я восхищаюсь вами, я бы не смог так долго терпеть пьющего сотрудника. Но вся эта лирика не имеет ни малейшего отношения к юриспруденции.
Степан нахмурился и сказал:
— В каком смысле — лирика?
— В таком, что предмет нашего разговора — программа, написанная вашим бывшим сотрудником, а не его трудовая дисциплина.
— Он сам программу отдал! — возмущённо воскликнул бывший работодатель Вовчика.
— И где это зафиксировано? — спросил я. — Даже если допустить, что гражданин Владимир в порыве раскаяния решил подарить вам интеллектуальную собственность стоимостью в миллионы, факт передачи исключительных прав должен быть оформлен документально. Договором об отчуждении. В письменной форме. С чётко прописанными условиями. Это статья 1234 Гражданского кодекса.
Степан побледнел. Его коммерческая интуиция начала подсказывать ему, что пахнет жареным.
— У вас есть такой договор? — продолжил я задавать вопросы. — Дополнительное соглашение? Хоть один акт приёма-передачи исходного кода, подписанный его рукой? Нет. Ничего этого у вас нет. А значит, де-юре, ваша компания незаконно использует, тиражирует и монетизирует чужой интеллектуальный труд, украденную вами чужую собственность. И тот факт, что автор этой собственности злоупотреблял алкоголем на рабочем месте, никак не легализует ваше воровство.
Степан смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью, а я перешёл к финальной фазе давления:
— Если мы пойдём в суд, судье будет абсолютно плевать, сколько литров спиртного выпил мой клиент. Судья потребует договор. Договора нет. Вы проиграете процесс в первом же заседании. Приложение снимут с витрин, ваши счета арестуют для выплаты компенсации, а инвесторы, которые наверняка есть в вашем стартапе, порвут вас на части за такие юридические риски.
Я замолчал, давая Степану время осознать неизбежное, после чего подытожил:
— Выбор за вами. Мы можем похоронить ваш бизнес в судах. А можем оформить передачу прав прямо сейчас, задним числом. Но эта услуга обойдётся вам в ту самую справедливую компенсацию, о которой я говорил в начале.
— Послушайте, как вас там зовут… — сказал Степан и снова откинулся в кресле, пытаясь нацепить обратно маску хозяина жизни.
— Илья, — напомнил я.
— Послушайте, Илья. Вы юрист, я бизнесмен. Давайте без этих громких слов про воровство. У нас есть трудовой договор. Вовчик получал зарплату? Получал. И немалую. Значит, всё, что он там напрограммировал — это служебное задание в рамках трудового договора. Служебное произведение. Всё законно, и точка!
Я молча достал из кармана смартфон. Пара касаний экрана, и я вывел нужную страницу из выписки ЕГРЮЛ, положил аппарат на стол, плавно пододвинул его к Степану и сказал:
— Посмотрите внимательно на дату регистрации вашего юридического лица. Январь две тысячи двадцать пятого года. А базовый код «СмартМетра», согласно надписи на экране загрузки был создан Владимиром в две тысячи двадцать четвёртом.
Я взял смартфон и ткнул пальцем в приложение. Оно начало загружаться. Помимо названия, на экране микрошрифтом высветилось: © 2024.
— Этот факт уже заверен нотариально, — сказал я. — Бессмысленно сейчас бросаться и переделывать загрузочный экран. И вот что получается: юридическое лицо, которого физически не существовало в природе, никак не могло выдать служебное задание на написание кода годом ранее. Следовательно, весь этот алгоритм — изначальная и неотчуждаемая личная собственность моего клиента. А ваша компания не инновационный стартап, а наглые цифровые пираты.
Степан уставился на экран смартфона, а продолжил, не давая ему опомниться:
— И ещё для вашего понимания основ права: трудовой договор — это не купчая на душу человека. Это всего лишь покупка рабочего времени специалиста на выполнение конкретных задач. Работник не ваш раб. Выплата голого оклада не даёт работодателю права бесплатно и по умолчанию забирать интеллектуальную собственность, созданную вне официальных, задокументированных служебных заданий.
Я закончил свою речь, и в кабинете повисла тишина. Бывший работодатель Вовчика смотрела на меня, оценивал всё, что я сказал, и корпоративная спесь сползала с него буквально на глазах.
— И что ты хочешь? — спросил он в итоге, поняв, что нет смысла спорить с очевидным.
— Компенсацию, — ответил я.
Стоило отдать должное Степану, он не стал дальше препираться, качать права или грозить службой безопасности. Он принял поражение как прагматик и с досадой произнёс:
— Хорошо. У нас сейчас на носу новый раунд инвестиций, и суды мне вообще никуда не упёрлись. Нет у нас времени на всю эту возню. Хоть я и считаю искренне, что мы ничего этому придурку лохматому не должны — мы его кормили, пока он бухал, но юридическая недоработка с нашей стороны есть. Документы как следует не оформили. Поэтому я дам вам миллион. Мои юристы сегодня же подготовят все необходимые бумаги о передаче прав, завтра мы с вами встречаемся и всё подписываем. Деньги получите сразу. Переводом на счёт. После чего расходимся, и я забываю о существовании Вовчика. Так пойдёт?
Я мысленно отметил, что всё идёт по исключительно хорошему сценарию. Этот абориген мыслил категориями эффективности, что сильно упрощало задачу. Однако в этот момент в моём сознании яркой вспышкой возник образ шефа и его пламенная речь о том, что юрист должен торговаться за каждую копейку и выжимать ситуацию по максимуму.
И раз уж я взялся мимикрировать под лучшего юриста этой планеты, мне следовало применять их локальные алгоритмы до конца. Я выдержал театральную паузу, сохраняя зрительный контакт, после чего позволил себе лёгкую, снисходительную усмешку и произнёс:
— Миллион? Вы шутите? Миллион рублей — это не просто ничтожно мало за интеллектуальный продукт такого уровня, который уже приносит вашей компании стабильную сверхприбыль. Заявленная вами сумма оскорбляет моего клиента. И меня заодно.
— Про клиента только не надо, — брезгливо скривился Степан. — Он такой суммы даже и представить в состоянии.
— Зато у меня с фантазией всё в порядке, — парировал я. — Я могу представить, и я чётко вижу, что один миллион — это объективно мало.
— Да Вовчику что миллион, что два — всё едино! Он их пропьёт за месяц!
— А это уже совершенно другой разговор. Но вас абсолютно не должно волновать, как именно мой клиент распорядится своими честно заработанными деньгами. Будь то алкоголь, благотворительность или покупка недвижимости. Вас должна волновать только сумма отступных.
— И сколько ты хочешь? — Степан напрягся, явно готовясь к жёсткому торгу.
— Десять миллионов! — не моргнув глазом, заявил я.
«Заряжай сразу с большим запасом!» — всплыли в памяти наставления Манькова. У меня не было времени изучать финансовые отчёты и подсчитывать реальную прибыль, которую уже принесла и ещё принесёт им эта программа. Я пошёл по пути наименьшего сопротивления: просто взял предложенную Степаном сумму и умножил её на десять. Как и учил шеф. Теперь, согласно местным алгоритмам коммерции, можно было начинать потихоньку сбавлять цену в процессе дискуссии.
Степан саркастично усмехнулся и спросил:
— А чего не сто?
— Потому что десять миллионов вы заплатите, а сто — нет, — невозмутимо ответил я.
После этого я расстегнул портфель и выложил на стол стопку готовых бумаг.
— Это официальные жалобы по процедуре DMCA, — пояснил я, постучав пальцем по документам. — О нарушении авторских прав в цифровую эпоху. Завтра утром они уйдут в сторы и администраторам ваших серверов. Ваше приложение будет заблокировано и удалено из магазинов на весь период судебных разбирательств. А суды, как вы сами понимаете, могут длиться годами. Вы можете прямо сейчас в уме прикинуть свои финансовые и репутационные потери от простоя продукта, оттока пользователей и срыва инвестиционного раунда. Моё предложение предельно простое: выкуп прав за десять миллионов рублей, либо завтра ваш бизнес фактически перестаёт существовать.
— Это уже шантаж, — заметил Степан.
— Ни в коем случае, — возразил я. — Это исключительно информирование о правовых последствиях.
Бывший работодатель Вовчика какое-то время молчал, буравя меня взглядом. Затем он резко выдохнул и сказал:
— Ладно. Десять так десять. Я больше потеряю, если продолжу с вами сейчас спорить на эту тему. Моё время стоит дороже.
Я мысленно усмехнулся — последняя фраза была чистейшей воды бравадой, попыткой сохранить лицо перед наглым визитёром. Степан явно всё мгновенно взвесил и понял, что десятка за спасение курицы, несущей золотые яйца — это приемлемая цена. А возможно, даже очень маленькая.
Внезапно до меня дошло: я погорячился и назвал слишком мало! Раз этот самоуверенный делец так легко и быстро согласился, значит, реальная стоимость кода Вовчика была намного выше. Завет Манькова «торговаться за каждую копейку» я не выполнил.
Но, с другой стороны, логика подсказывала иное. Десять миллионов — это крупная сумма. И наша комиссия с этой суммы тоже не маленькая. Эти деньги с лихвой закроют все текущие потребности конторы «РеалLex» на много месяцев вперёд, включая аренду. И эту сумму мы могли получить чуть ли не прямо сейчас. А назови я другую цифру, бывший работодатель Вовчика мог упереться, и дело затянулось бы на месяцы.
В общем, не стоило корить себя за то, что, выражаясь языком шефа, не выжал Степана досуха. Я выложил на стол заранее подготовленный проект договора об отчуждении исключительных прав.
— Ознакомьтесь. А электронная версия на флешке, — сказал я и положил накопитель рядом с бумагами.
Степан взял договор, бегло просмотрел текст и сказал:
— Бумаги нормальные. Но мой юрист их всё равно должен проверить. И подписывать всё будет сам Вовчик. Лично. Никаких подписей по доверенности на такие суммы я не потерплю. Потом окажется, что в доверенности запятую не так поставили, и она недействительна.
— Без проблем, — согласился я, признавая правомерность его требования. — Сегодня или завтра с утра Владимир приедет и всё подпишет. А вы дадите команду на оплату.
— Дам, — пообещал Степан. — Как подпишет, так и дам. И предупреждаю, что бухгалтерия будет платить с обычного расчётного счёта фирмы, так что перевод не мгновенный. Идти может до трёх дней. Хотя обычно день в день.
Я удовлетворённо кивнул и начал собирать свои бумаги обратно в портфель. Степан следил за мной внимательным, изучающим взглядом. Когда я уже застегнул молнию, он покачал головой и с нескрываемым уважением произнёс:
— Пипец, ты ушлый.
— Я специалист по авторскому праву, — ответил я, доставая из внутреннего кармана пиджака свою визитку и аккуратно кладя её на край стола. — И вообще по любому праву. Обращайтесь.
Я вышел из стеклянной башни бизнес-центра на залитую солнцем улицу. Взвесив текущие приоритеты, я вызвал такси. Приложение на смартфоне безжалостно сообщило, что эта поездка спишет с моего счёта практически все остатки местных платёжных средств. Но деваться было некуда: временной ресурс сейчас был гораздо важнее стремительно пустеющего баланса.
Когда я вернулся в офис, там царила атмосфера нервного напряжения. Шеф и лохматый сисадмин ждали моего возвращения с таким видом, будто от моих переговоров со Степаном зависела судьба всей планеты.
— Наконец-то! — с чувством выдохнул Маньков, едва я переступил порог кабинета, он указал пальцем на съёжившегося на стуле Вовчика и добавил: — Илюха, он меня уже задолбал! Сидит здесь и каждые десять минут ноет: «А есть ли шансы? А вдруг они нас пошлют? А вдруг полицию вызовут?». Я ему уже сто граммов коньяка хотел налить для снятия стресса.
— Вот этого делать точно не стоит! — сказал я. — А что касается шансов, они реализованы. Я договорился.
— Да ладно⁈ — воскликнул шеф, и в глазах его вспыхнул азарт. — А теперь порадуй меня, Таранов, и скажи, что ты выбил из этих эксплуататоров миллион.
— Нет.
Лицо шефа вытянулось, а Вовчик по-сиротски шмыгнул носом.
— Полляма? — с угасающей надеждой уточнил Олег Борисович и тут же добавил: — Только не говори, что ты отбил свою поездку туда на такси, и мы должны этому радоваться. Сколько?
— Десять, — невозмутимо произнёс я.
— Тысяч? — трагическим шёпотом спросил шеф.
— Миллионов.
— Чего⁈ — в один голос абсолютно синхронно заорали Маньков и Вовчик.
— Степан согласился на мировую, — сказал я. — Но есть условие. Нужно ехать к ним в офис и подписывать договор об отчуждении прав исключительно личной подписью автора. По доверенности они оформлять отказались. Если Владимир успеет всё сделать сегодня, деньги переведут уже сегодня, и на счёт они поступят в течение трёх дней, в зависимости от скорости банковских транзакций.
— Да я прямо сейчас поеду, — сказал Вовчик.
— А я поеду с тобой! — заявил Маньков. — Лично всё проконтролирую, кабы чего не вышло. А то ты от волнения им ещё дарственную на свои почки подпишешь.
Вовчик насупился, а я поддержал шефа и сказал:
— Одобряю, правильное решение. Присутствие опытного куратора на подписании документов минимизирует риски.
— Пойдём! — сказал Маньков Вовчику.
Но тот не сдвинулся с места. Неожиданно он расплылся в какой-то жуткой, безумной улыбке. Похоже, до его перегруженных нейронных сетей наконец-то дошёл смысл сказанного. Десять миллионов. Дикие, совершенно невообразимые для подвального сисадмина деньги. Он издал какой-то странный, булькающий звук, перешедший в глупый, истерический смех.
— Десять… десять лямов… — бормотал он, хватаясь за всклокоченную голову. — Обалдеть… Да я же… да мы же… да как же…
Он подлетел ко мне и принялся исступлённо трясти мою руку. Его смех становился всё громче. В порыве неконтролируемой эйфории он попытался было обнять меня, но наткнулся на мой ледяной, взгляд и вовремя притормозил, ограничившись лишь пожатиями руки.
— Спасибо тебе! — выпалил он, преданно заглядывая мне в глаза. — Да я вам вашу долю… да как только капнут на счёт… сразу же! Слово пацана! Сразу же переведу всё до копейки, как договаривались!
— Попробуй только не перевести, — сказал Маньков. — Без штанов оставим, всё имущество отсудим.
— Переведу, — снова пообещал Вовчик.
А Маньков подошёл ко мне и с чувством гордости похлопал по спине.
— Илюха… не ожидал. Вот честно, не ожидал! — произнёс шеф, и в его голосе прозвучали неподдельные слёзы умиления. — Горжусь тобой! Моя школа! Выбил из этих наглых стартаперов по максимуму! Раздел под орех!
Я благоразумно решил умолчать о том факте, что, судя по реакции Степана, «максимум» находился где-то в районе тридцати — сорока миллионов, и я свой потенциал переговорщика объективно недоработал. Но разрушать триумф шефа было нерационально.
— Раз уж моя миссия на сегодня выполнена, — воспользовавшись моментом, произнёс я. — Можно я отлучусь по своим делам на остаток дня? Мне нужно сгонять в деревню к бабе Нюре.
Маньков широким, барским жестом взмахнул рукой и сказал:
— Сегодня тебе можно всё, Таранов! Поезжай хоть в деревню, хоть в Москву!
— И завтра я немного опоздаю.
— Да хрен с тобой! — сказал шеф, подталкивая Вовчика к выходу. — Если этот лохматый гений сегодня всё подпишет, и они переведут нам нашу долю, можешь завтра вообще на работе не появляться! Я тебе лично официальный выходной выпишу!
— Благодарю.
Маньков с Вовчиком направились к выходу, но уже в коридоре шеф вдруг затормозил, развернулся и крикнул:
— Кстати, Илюха! А что у нас там с салоном красоты? С этой… с Милорадовой?
— Ждём, — ответил я. — Ждём официального возбуждения уголовного дела. Салон использовал незарегистрированный препарат, экспертиза на руках, угрозы не сработали. Как только полиция даст бумагу, сразу идём в бой.
Шеф довольно оскалился, показав мне большой палец, и потащил счастливого Вовчика навстречу миллионам. А я полез в смартфон выяснять, где находится деревня Тихая Заводь и как туда добраться.