Глава 8
Просыпаться не хотелось, сильная слабость одолевала все тело, но вот желудок скучивало от голода. А еще появилась острая боль при глотании. Тут же вспомнила Громова, и захотелось ругаться опять. Как я могла ошибаться на его счет? Посчитала, что этот мужчина точно сдержит обещание. Да и работе предан как никто, зачем ему семья? Он же трудоголик до мозга костей!
Но я позабыла об этом моменте. Борис страшный собственник. Вот и присвоил меня себе. И кто я для него вещь, игрушка? Уж точно не любимая жена, так как слов любви я ни разу и не слышала. Он лишь иногда мог сказать комплимент, но не более.
С печальными мыслями, поняла, что опять засыпаю. Но мне не дали этого сделать.
Сперва послышался шум, потом гул голосов, а потом надо мной навис взволнованный Громов.
- Громов, уходи,- промычала, и поразилась, насколько слаба.
Меня крутили и звали, а я с трудом могла держать глаза открытыми. Видела побелевшего Люка, испуганного Сашу, но больше всего поразил Борис, который держал меня на руках и качал, как ребенка, обещая, что будет все хорошо.
Момент, когда я оказалась в нашей спальне, даже не запомнился, так же как и приход нашего врача Петра Игоревича.
- Борис Викторович, прошу, положите девушку на кровать, мне надо её осмотреть. А так же взять анализы для точного диагноза. И не могли бы вы рассказать, что было накануне, чтобы понимать общую картину,- завалил вопросами доктор, а мне самой было интересно послушать, что же ответят.
Борис нехотя, но уложил меня на прохладные простыни, и я почувствовала холодные пальцы Петра Игоревича. Муж с Люком стояли рядом и бдили.
- Все как обычно. Она поехала на работу, по пути правда промокла, так как решила спасти котенка. В обед мы плотно поели, а потом, правда сильно поругались,- сознался муж, и получил хмурый взгляд врача. - Она с вечера закрылась и не ела, утром тоже не вышла, думал, устала. А вот когда не спустилась и в обед, решил сам подняться и вот…
- Могу я узнать, как часто девушка ела и что, много работала? Сколько спала? Можете описать общую картину хотя бы этого месяца?- настаивал врач, а мне самой это перестало нравится. К чему такие вопросы?
Борис лишь сжал волосы на голове, а потом приказал послать за Александром. Умно, это единственный человек, знающий обо мне практически все, в отличие от мужа.
Охранник буквально прибежал, а потом, с сожалением на глазах, сдал меня. И то, что я работала чуть ли не по двадцать часов в сутки, и то, что спала от силы четыре-пять часов. Обеды пропускала, ела только утром, и то не всегда. Обычно я пила кофе и так до ночи. В дни, когда я не работала, то часами занималась благотворительностью, а потом бежала в зал, где выжимала из себя все соки. Сил хватало, чтобы дойти до комнаты и отключиться в постели.
Да я специально изматывала себя, чтобы не замечать клетки вокруг. Все эти правила для высшего света. Не пытаться изображать ту, кем не являюсь. Договор с Громовым дался мне тяжелее, чем я думала.
Кто-то скажет, что сложного жить в доме богача и иметь все блага? И лишь единицы догадываются, как эти стены давят. Лицо сводило от притворных улыбок. Мне ни раз хотелось поругаться с Борисом, из-за того, что я просто устала от всего, но как я могла? Поэтому терпим и мило улыбаемся.
И вот вчера я поняла, что эти стены никогда не отпустят меня, и теперь наконец-то я могу высказать Громову все, что хочу. Глядишь, ему не понравится такая не идеальная жена, и он передумает.
Видно, я так задумалась, что почти пропустила разговор врача.
- Отдых, сон, правильное питание и почаще. Судя по увиденному, девушка истощена и вымотана. Мистер Громов, я бы посоветовал вам куда-нибудь съездить с женой и просто отдохнуть. Желательно тихое место. Так же у Милены Олеговны явные признаки простуды, не хотелось бы, чтобы это вылилось в бронхит или что хуже. Список лекарств написал. Не бойтесь, я знаком с историей болезни вашей жены ранее, и все подходит. Я вызвал медсестру, она сейчас должна приехать и все привезти. Так же она поставит капельницу и будет приезжать к вам через день, чтобы следить за состоянием пациентки. Как придут результаты анализов, сразу сообщу.
Борис на это лишь кивал и пристально следил за мной. А что, да, мне стыдно. Сама себя довела до такого состояния. А вчерашняя истерика стала завершающей точкой. Но в этом виноват Он!
- Спасибо, Петр Игоревич, я все запомнил, и не волнуйтесь, исполню всё, что вы сказали!- с каким-то предвкушением вымолвил Борис, и довольно мне улыбнулся. Я же лишь фыркнула и отвернулась.
- Милена, поправляйтесь, я зайду через недельку.
- До свидания,- пропищала, так как горло сильно саднило. Все же вежливой надо быть несмотря на болезнь.
Доктор ушел, и комната опустела. И только я думала расслабиться, и опять поспать, как с меня нагло сдернули одеяло. От испуга чуть не подорвалась с кровати, а это оказался Громов.
- Ты что творишь!- надо же, у меня даже голос прорезался от злобы. Он точно собрался меня лечить, а не в могилу свести?
- Надо тебя переодеть, ты вся мокрая,- как ни в чем не бывало, усмехнулся он, и подошел ко мне.
И я только сейчас заметила, что сорочка и, правда, влажная.
- Я сама, только дай, во что,- попросила, с трудом садясь. Голова тут же закружилась и меня затошнило. Упав на подушки, заметила, что перед глазами плещут белые мушки.
- Это я сам, лежи и отдыхай. Ты же слышала, что врач сказал,- легкими и быстрыми движениями, меня шустро раздели. Даже нижнее белье сняли, от чего мне стало стыдно.
- Борис, не надо,- прошептала, закрываясь руками. И чего я голая лежу на постели, а этот тиран куда-то ушел!
- Милена, мне не сложно поухаживать за собственной женой. Ты же помнишь, что нам говорили в ЗАГСе? И в здравии, и в болезни - всегда вместе,- этот нахал еще и шутит!
- У нас была не настоящая свадьба, - напомнила, вздрагивая от чего-то прохладного. Оказывается, Громов уже вернулся, и теперь обтирал моё тело влажным полотенцем.
- Прости, душ и ванну пока нельзя. А это малое, что я могу пока сделать,- ну вот почему он стал хорошим и таким внимательным только сейчас?
Борис медленно и аккуратно дотрагивался до моего горячего тела, а я каждый раз вздрагивала, так как было холодно.
- Ещё немного. А что касается не настоящей свадьбы, так кто нам мешает это исправить? Только скажи когда и где! – и опять хочется смеяться. А может это у меня галлюцинации, вот и слышу немыслимое.
- Борис, мне не нужна очередная сделка, я просто хочу быть свободной!
- Ты и так свободна!- пробурчал, натягивая на меня трусики.
- Что для тебя свобода?- раз не понимает, попробуем другим способом.
- Свобода - это когда не приказывают, и я могу делать, что хочу, в пределах разумного. Все же какие-то рамки приличия остаются, как и у всех. Но я сам принимаю решения,- если он все так говорит, то почем не понимает меня.
- Я тоже так хочу. Делать, что вздумается, самой принимать решения.
- Но ты и так это делаешь. Занимаешься, чем хочешь, и когда. Ездишь куда хочешь…
- Но только после твоего одобрения!- проворчала, смотря на невозмутимого Громова, который медленно облачал меня в сорочку. Теперь я дрожала еще и от его прикосновений.
- А это, родная, называется «безопасность»!
- Я хочу семью!
- Я тоже,- и нежно улыбнулся.
- Любящего мужа!- выдала главный момент, и Борис замирает.
Молчит, внимательно смотрит на меня, а мне хочется смеяться. Что, неужели великий Громов не знает, что ответить?! Я уже стала улыбаться, и думала сказать, что за семья без любви и взаимопонимания, как меня ошарашили неожиданным ответом и вопросом.
- Милена, но я ведь тебя люблю, а ты?