27

РАДА

Воды отошли рано. Ночью. На двадцать девятой недели.

Я просыпаюсь и чувствую, как поясницу тянет, а подо мной мокро. А потом схватки… Настолько сильные, что я кричу, тем самым буду мужа, который спит рядом.

Он подрывается, ко мне кидается.

– Рада, что такое? Где болит, малыш?

Я мычу, головой качаю… Произнести ничего не могу. Страх обуял настолько сильный, что пальцы не могу разжать, которыми схватилась за простыню.

Двадцать девятая неделя. Это рано. Очень-очень рано. Почему так? Все же хорошо было.

Я хватаю Демида за руку и шепчу онемевшими губами:

– Демид, схватки… У меня отошли воды. Я рожаю. Но мне нельзя…. Еще рано… Демид!

В словах, в голосе, в глазах паника, страх…

– Черт. Сейчас, малыш. Сейчас.

Последующие часы я помню плохо. Только боль, слезы, и снова боль. Я думала меня режут, ломают каждую кость в моем теле, а потом сращивают и вновь ломают. Не передать словами, что я ощущала в тот момент. Но ни за что не променяла бы нашу с Демидом малышку на то, чтобы вообще не проходить через роды.

Не знаю сколько проходит времени, когда я слышу детский плачь. Мне кладут на грудь малышку, я улыбаюсь ей.

– Моя Аврора. Я… Мы с твоим папой тебя очень любим, - шепчу и наклонившись целую ее в лобик.

И я, кажется, отключаюсь.

Просыпаюсь от поцелуя в лоб. Кто-то крепко, но нежно держит меня за руку. Я открываю глаза, яркий свет слепит в глаза.

Морщусь. И быстро-быстро моргаю, стараюсь сфокусироваться на том, что окружает меня.

– Привет, - слышу такой знакомый, обволакивающий голос.

Поворачиваю голову в сторону. Рядом на стуле сидит Демид, он крепко держит меня за руку, поглаживая большим пальцем нежную кожу. Мурашки собираются у меня под его пальцами.

– Как ты? – спрашивает он, не сводит с меня взгляда. Под глазами темные круги. Понимаю, не спал.

Киваю, губы сухие, облизываю их. Пить хочется. Адски пить хочется.

Муж будто понимает, чего я хочу, тут же подрывается с места, наливает мне в стакан воды и помогает мне маленькими глоточками выпить.

– Спасибо, - произношу, голос мой едва слышно.

– Лежи, я сейчас позову доктора. Нужно тебя осмотреть, ты кажешься горячей.

Муж уходит, и я остаюсь одна.

Оглядываю помещение. Я в дорогой палате, телевизор, пеленальный столик, дверь, за которой наверняка уборная. В углу стоит небольшой диван. В общем, все удобство, если вдруг муж захочет остаться рядом на ночь.

Где моя малышка? Как она? С ней все хорошо?

Внизу живота чувствую резкую больно, но терпимо. Смутно помню, что происходило после того, как меня завезли в род зал. Только какие-то обрывки.

Демид возвращается быстро, вместе с врачом. Он осматривает меня, что-то говорит, но все это фоном проходит. Мне нужно скорее к моей малышке. Дайте мне дочку. Я хочу ее увидеть.

– Какое-то время шов будет болеть. Но вы молоденькая, все быстро пройдет.

– Мне это не важно, главное, чтобы моя дочь была здорова.

– Она здорова, - успокаивает меня врач. – Не переживайте. Мы сейчас сделаем вам укол, вам нужно отдохнуть…

– Дочка… Я хочу к ней.

– Позже, - качает головой. – Не переживайте с ней все хорошо. А теперь отдыхайте.

– Я рядом, Рада.

Горячие губы целуют мои руки, и держат так крепко, словно все, что держит его на этой земле – это я. Последнее, что я чувствую, это его тепло, а после уплываю в сон.

Выныриваю резко, как из-под холодной воды. Хватаю ртом воздух, и рвано часто дышу.

Где я? Голова чугунная, едва что-либо понимаю.

– Проснулись? – слышу женский тонюсенький голосок.

Поворачиваю голову, на меня смотрит молоденькая медсестра. Улыбается мне. Глазами шарю по палате, в поисках мужа и дочки. Но нигде его не нахожу. Пугаюсь.

– Где… – от страха голос сел.

– Тише, успокойтесь, с вашей малышкой все хорошо. А ваш муж вместе с ней.

Я киваю, но сердце все равно не на месте. Мне нужно скорее к ней. К ним.

– Идемте, я вас провожу.

Девушка помогает мне подняться. И осторожно, медленными шагами мы идем туда, где лежит моя дочка. Моя Аврора. Моя звезда.

Отделение, где детки, этажом выше. Каждый шаг отдает болью в животе. Но это отходит на второй план. Я хочу увидеть дочку и ничто мне не помешает этого сделать. Тем более какая-то там боль. Это мелочи, не стоящие моего внимания.

Когда открываю дверь палаты, сразу же цепляюсь за фигуру мужа. Он сидит в кресле, на его плечах специальный халат, без него сюда не пускают. И держит на руках маленький сверточек. Нашу дочку.

Из глаз брызгают слезы.

Мир замер, и я иду к ним. Приближаюсь осторожно, будто боюсь спугнуть и рассеять эту картину, которая предстает перед моими глазами.

Демид такой большой, здоровый медведь, держит в руках нашу малышку. Она такая крошечная по сравнению с ним. Такая маленькая.

Так хочется взять ее на руки, но в тоже время страшно. Она же такая хрупкая, кроха совсем. А вдруг что-то не то сделаю, боюсь… Страшно. Очень-очень страшно.

– Можно? – практически шепчу.

Сама ж руки к себе прижимаю. Прикусываю нижнюю губу.

Демид слышит мой голос, поднимает на меня взгляд и мягко улыбается. Кивает.

– Конечно. Присаживайся, - мы меняемся местами, Дем помогает мне взять на руки малышку и присаживается рядом. Оплетает своей большой ладонью мои плечи и прижимает спиной к своей груди.

Мои руки подрагивают, но на губах счастливая улыбка. Мое маленькое чудо. Маленькие ручки, носик, и пяточки, которые зацеловала бы. Ради нее я готова пройти все круги ада. Даже быть с человеком, который меня не любит. Главное, она счастлива. Да и Демид… Я чувствую от него тепло, заботу, уважение… Это достаточно пока.

Не все сразу. Не стоит ловить звезды с неба, они сами приплывут, как золотая рыбка.

– Она такая красавица, - произносит тихо, благоговейно. – Вся в маму. Наша Аврора. Наша утренняя звезда.