Глава 37

— Я сложу вам с собой несколько раскрасок и упаковок с карандашами. — осторожно произношу я, вернувшись из гостиной.

Евгений Князев сидит на моей кухне и выглядит здесь донельзя неуместным. Даже не знаю, почему так.

Неужели я так помешалась на муже, что любой мужчина на кухне и за столом выглядит для меня чем-то ненормальным?

— Думаете, надо? — неуверенно отзывается он.

Теряется. Это видно по блуждающему взгляду и растерянному лицу.

Просто, когда я отводила девочек в гостиную и садила за альбомы, раскраски и прочие детские радости для художеств, я слышала их разговор, и как Снежана говорила, что все её игрушки и альбомы остались дома.

Мне не жалко. Вместе с продуктами нам из супермаркета ещё вчера вечером привезли гору всяких детских товаров. Кристинка точно будет не против.

— Думаю, лишним не будет. — осторожничаю я, не спеша раздавать советы.

Принимаюсь за уборку стола. Девочки с удовольствием умяли разогретые пиццы и пирожные, оставив после себя не так много грязных тарелок. Они меня нисколько не раздражают, но занимают много места на столе. Я вовсе не хочу казаться Евгению хорошей хозяйкой или кем-то ещё, просто хочу выпить кофе, не задевая локтями посуду.

Отношу тарелки в мойку и прохожусь влажной тряпкой по столу.

— Может, мне помочь?

Качаю головой и тут же меняю своё решение.

— Можете сварить нам кофе?

Отправив мужчину к кофеварке, я всё же берусь перемывать посуду. Неловко как-то будет, если я сяду и буду ждать кофе от гостя.

— Вижу, вам тоже неловко. Я впервые на подобном приёме.

— Приёме? — оборачиваюсь. Губы трогает лёгкая улыбка. — Ну пусть будет приёме. Я ведь тоже не совсем его организатор. Сначала хотела увезти дочь, потом решила, что ей нужно попрощаться с лучшей подругой и мне самой как-то обзавестись контактами с… вами. — чуть не вырывается «с её мамой». — Кристина очень переживала. А я сегодня столько всего назаказывала, что после встречи с вами было весьма подходящим предложить вам с дочкой нашу компанию.

— Тогда в другой раз мы вас пригласим, если вы, конечно, останетесь в городе. Снежане идёт на пользу общение с Кристиной. Я впервые за эти дни вижу, что она улыбается.

Мне неловко.

Посуда закончилась, а я иду к столу, где уже стоит одна чашка кофе, вытирая руки кухонным полотенцем.

— А знаете что, давайте на ты перейдём? Возможно, это несколько сгладит неловкость между нами. Мне тоже впервой принимать гостью дочери, не с мамой, а с папой, но это ведь не имеет никакого значения на самом деле. Моя неловкость вызвана тем, чему вы с дочерью стали свидетелями.

— Это ещё почему? — Евгений хмурится. Ставит передо мной чашку кофе и занимает место за столом напротив.

Я присаживаюсь, неуверенно пожав плечами:

— Возможно, потому что вы не должны были видеть ничего подобного.

— А стыда из-за того, что это просто происходит, у вас… тебя не возникает?

Мне неприятно, что он невольно лезет в мою личную жизнь. Понимаю, сама виновата, не надо было так объёмно отвечать и объяснять, но тем не менее меня его вопрос злит.

— Это уже наше с мужем дело. — холодно отвечаю я.

— Разумеется. — усмехнувшись, мужчина поднимает руки. — Не хотел обидеть.

Обидеть он не хотел… как же.

— Я не жертва. И не какая-то мочалка при дяденьке с баблом. Так бывает в жизни, всё рушится и, сколько ни прилагай усилий, чтоб остановить эти разрушения, получается в точности наоборот.

— Я придерживаюсь более критичных взглядов. — беззаботно говорит мой собеседник. — Если что-то начало рушиться, то стоит не латать дыры и не тратить силы на ремонт, а присоединиться к… демонтажу. Кто-то тратит всю жизнь на то, чтобы оставить стоять покосившийся сарай на дачном, запущенном участке, и вряд ли в конце жизненного пути он об этом не жалеет. Думаю, тебе просто не хватает уверенности и определённости. Я верю, что у вас с дочерью всё в жизни может быть хорошо.

— Определённость? — не могу сдержать язвительную усмешку. — А где её взять? Даже решить что-то для себя невозможно, имея дочь и обязательства перед ней. Я знаю, как мне будет лучше. Повторяю, я не такая уж и жертва. Я просто не знаю, в какую мне сторону двигаться, постоянно что-то мешает и сбивает с толку. Я бы давно подала на развод, если бы не… В общем, у меня тоже рыльце в пушку. Просто так меня муж не отпустит, а выносить и его, и мои грехи на всеобщее обозрение… Нет, у меня на это не хватит смелости никогда. Сейчас я просто хочу жить от него отдельно. Хотя бы это. И почему вообще мне кажется, что я тебе на свою жизнь жалуюсь?

— Я не верю, что пух на вашем лице такой уж веский. В большинстве случаев дочь оставляют с матерью, если это основная причина вашей неуверенности и метаний.

— Твоей, а не вашей. — шепчу я, спеша укрыться за чашкой. Делаю глоток кофе и неожиданно признаюсь: — Зря не веришь, но я рада, что произвожу впечатление хорошего человека.

Женя смеётся:

— Даже так? — любопытство на его лице выглядит наигранным, но я ничуть не обижаюсь.

— Интересно стало, да?

— Не стану отрицать.

— Так может займётесь тогда моим разводом, если так интересно? — спрашиваю в лоб, внутренне замерев.

У меня было не так много времени, но кое-что я успела узнать о Князеве и его адвокатской конторе. Не то чтобы я верила абсолютно всем статьям и заявлениям в интернете, но, будем откровенными, мужчина к себе располагал сам по себе.

— Всё? Уже не интересно? — окинув прищуренным взглядом застывшее маской удивления лицо, выдыхаю я. — Вот и все так. Даже охранные агентства не хотят со мной сотрудничать, не говоря уже о юристах и адвокатах. Я, конечно, плотно этими вопросами не занималась, но то, что успела, особых надежд мне не дало.

Кашлянув, мужчина прячется за чашкой кофе.

— Давайте закроем эту тему. — легко переключаюсь я. — Лучше скажите, может, Снежане ещё что-то нужно? У нас есть много детских наборов для ванной. И игровых, и принадлежностей для купания. Есть…

— Завтра тебя наберёт мой помощник. Подпишем договор, а потом уже будем думать. — внезапно произносит он, выглянув из-за чашки. — Мне на самом деле ничего лучше не говорить до того, как мы не подпишем соглашение. А Снежане… Вы лучше напишите мне список, что по вашему мнению может потребоваться моей дочери и… — мнётся. — У вас есть мой личный номер телефона. Можете туда сбросить эти супермаркеты и магазины с доставкой, которыми вы пользуетесь. Я никогда не занимался ничем подобным, поэтому мне лучше наглядно. Исходя из всего сказанного, предлагаю вновь вернуться к обращению на вы. Если вы станете моей клиенткой, будет неэтичным подобное общение.

Что он сказал?

Медленно перевариваю услышанное, не понимая, как к этому относиться. Признаться, я рассчитывала не на совсем его помощь. Не на личную. У него целое адвокатское бюро. Он ведь только вчера жену похоронил. Зачем ему эта война?

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — нервно передёргиваю плечами и выдыхаю, — Вы готовы представлять в суде мои интересы против… против Богданова Алексея? И вы точно знаете, да, кто он такой?

— Думаю, до самого судебного процесса с ним дело не дойдёт, но многое зависит от ваших аппетитов.

— У меня нет никаких аппетитов. Мне ничего от него не нужно. — внутренне холодею. — Я просто не хочу с ним жить. Хочу штамп о разводе. Хочу… чтоб мой ребёнок остался вместе со мной. Ничего делить не надо.

Евгений кривит губы, недовольно морщась.

— Я чего-то не понимаю, видимо. Если вам нечего не надо, то почему не разойтись по обоюдному согласию?

— Потому что он против этого обоюдного согласия, это же очевидно. — изумляюсь я.

Он точно хороший адвокат? Как-то у него голова плоховато работает.

— Это как раз понятно. Не понятно, почему. Подумайте об этом.

Застываю. Это странно, но я ведь и правда особо не думала об этом. Лёшей должно что-то двигать. Возможно, он просто психически нездоров? Психопат… Из вредности и психических отклонений не желает отпускать свою жертву на волю. Любящий… Вот уж точно вряд ли. Пусть боженька отведёт.

— Я не знаю. — пожимаю плечами, отставляя пустую чашку.

— А я не спрашивал. Просто предложил начать именно с этого, как я уже и сказал, завтра.

А почему бы собственно и не да, а? Может, пора уже начать и наконец-то довести дело до конца, а не бегать и прятаться по съёмным, пусть и охраняемым квартирам? Я прекрасно понимаю, что штамп о разводе не избавит меня от Лёши. У нас общая дочь и мне бы очень не хотелось быть той, кто посадит её отца за решётку.

Вдруг и правда сумеем договориться? Уверена, есть случаи и похуже нашего, но как-то люди разводятся, расходятся и живут…

— В дверь звонят. — выводит из обнадёживающих мыслей голос Евгения.

Нервно улыбаюсь и наконец-то слышу сигнал домофона.

— Простите. — бормочу я. — Задумалась.

Соскальзываю со стула и иду в коридор, чтоб минуту спустя испуганного таращиться в монитор.

Жму кнопку и говорю как можно увереннее:

— Зачем бы ты не пришёл, убирайся! Передай своему хозяину, что мне ничего от него не нужно и впредь мы будем встречаться в общественных местах!

Тимур стоит, задрав голову вверх, и сверлит камеру суровым взглядом. По его непроницаемому лицу очень тяжело определить истинную реакцию на мои слова, но мне этого и не нужно.

— Телохранитель требуется, Елизавета Павловна? — за мгновение до того, как я хотела разорвать соединение, выдаёт шкаф.

— Что?

Удивлённо моргаю. Не сразу понимаю, что рядом стоит отец Снежки, подавая мне какие-то странные знаки руками.

Выгибаю бровь, наблюдая пантомиму в его исполнении.

— Тимур, входи? — спрашиваю, отвернувшись от экрана. Не уверена, что поняла правильно Князева, оттого и интонация в голосе вопросительная.

Евгений кивает.

— Тимур входи. — произношу уже уверенно, открывая ему дверь.

Очень надеюсь, что мой без пяти минут адвокат знает, что делает.