36

В нос ударил знакомый запах хлорки и лекарств. Из приоткрытой двери в коридор тянуло подгоревшим молоком. Слышался лязг металлического ведра и всплеск воды: санитарка переставила ведро с водой и продолжила возить прелой тряпкой по выцветшему линолеуму.

Я глубоко вздохнула и слабо улыбнулась: возвращение в привычный мир оказалось горьким и отрезвляющим. Все это было всего лишь сном.

Я пошевелила рукой и уперлась в холодную металлическую стойку капельницы.

– Она пришла в себя! Доктор! – где-то рядом послышался взволнованный голос. Через минуту в палату вошла старшая медсестра и мой лечащий врач.

Я слабо улыбнулась им. Если бы у меня были силы говорить, я сказала бы им что-то вроде «Привет, ребята», но я не могла.

Доктор склонился надо мной, прощупывая пульс.

– Анастасия, вы слышите меня? Моргните, если да.

Я моргнула, и он удовлетворенно кивнул.

– После комы реакция удовлетворительная, – бормотал он, обращаясь к медсестре. Сообщите опекунам, что пациентка пришла в себя.

Доктор говорил что-то про критическое снижение веса и утрату жизнеспособности, но я уже уплыла в свои воспоминания.

Мои опекуны. До них меня уже дважды забирали из приюта – и дважды возвращали. Но эти люди поступили иначе: не отказались от меня открыто, а отправили в психиатрическую клинику и исправно платили за лечение. Наверное, так им было легче думать, что они не бросили замкнутую девочку, которая бродила по ночам и мечтала о драконах.

При воспоминании о драконе на глаза навернулись слезы. Он был таким огромным. Как же он умещался во мне? Больничный воздух был таким холодным, что я поежилась. Но внутри больше не было никого, кто мог бы согреть меня.

И только теперь, не ощущая дракона внутри себя, я осознала, насколько была одинока в этом мире. Неудивительно, что мне приснился мир, в котором все – от чопорной Матильды и всегда настороженного Эдриана до трусливого тигра ­– были добры ко мне.

Я не просто проснулась. Я в один миг потеряла всю мою семью, всех, кто стал мне так дорог. И самое страшное – их никогда не существовало. Все они были вымыслом.

Тонкие ручейки слез на моем лице превратились в полноводные реки, тело сотрясали рыдания. И только укол успокоительного позволил мне забыться. Но сны об Ингизоре больше не повторялись.

– Ася? – чей-то встревоженный шепот разбудил меня.

Я отвернулась от стены и встретилась с пронзительным взглядом карих глаз. Нижнюю часть лица скрывала медицинская маска, голову – колпак. Едва я открыла глаза, как он сгреб меня в охапку и лихорадочно заговорил на непонятном языке.

Видя мою растерянность, мужчина опустил маску и я вскрикнула. А потом всем телом прижалась к нему, судорожно цепляясь руками и ногами, чтобы никогда больше не отпустить.

Эдриан!

Это был он, настоящий, живой. Он сидел рядом и торопливо что-то объяснял, бережно вытирая слезы с моего лица.

– Эдриан, я ничего не понимаю, – всхлипывала я. – Ни слова не могу разобрать.

Он нахмурился и снова что-то спросил. Но я лишь покачала головой и улыбнулась. Это так странно. В его мире я не задумывалась, на каком языке мы разговаривали, но в моем – мы были разделены даже на уровне слов.

Я с тревогой вглядывалась в его глаза, гладила покрытые колючей щетиной щеки и старалась не думать о том, что он может уйти. В этот момент Эдриан поднялся, и я в панике снова вцепилась в него. Он что-то говорил, но я только мотала головой и сжимала его ладонь.

Он поднял мой подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Казалось, в них застыл вопрос «Веришь мне?». Я кивнула, Эдриан подхватил меня на руки и на несколько мгновений замер, бережно прижимая меня к себе. Наверное, его смутил мой вес. Я оказалась слишком легкой, и теперь он с тревогой оглядывал меня. А потом направился к выходу из палаты. Осторожно выглянув в коридор, он убедился, что дежурной медсестры нет, и быстрым шагом прошел к выходу на пожарную лестницу.

– Куда ты идешь? – спросила я, когда поняла, что он собирается не спускаться, а подниматься. Он взглядом указал наверх и снова настойчиво заглянул мне в глаза, молчаливо задавая тот же вопрос.

Да, я ему верила. Не знаю, как он появился там, в странной одежде, в накинутом сверху медицинском халате, в колпаке и маске. Но он явно подготовился, чтобы забрать меня.

От выхода на крышу нас отделяла металлическая дверь, закрытая на амбарный замок. Осторожно поставив меня на пол, Эдриан уперся руками в стены и сильно ударил ногой по замку, создавая невообразимый шум. В лестничных пролетах загорелся свет, реагируя на шум и движения, с нижних этажей раздались взбудораженные голоса дежурных и охраны, послышали торопливые шаги наверх.

Еще один удар – и петли жалобно заскрипели. На третий раз дверь сорвало с креплений, а замок с грохотом упал на пол. Эдриан схватил меня за руку, и мы выбежали на крышу, освещенную лишь светом из коридора за нашими спинами.

Он указал куда-то вперед. Проследив за его рукой, я увидела в воздухе легкое сияние высотой с человеческий рост. Я неуверенно перевела взгляд обратно на Эдриана.

– Что это? Портал?

В этот момент на крышу выбежали двое – судя по одежде, охранник и медбрат.

– Эй, вы! – выкрикнул один из них. – Что вы здесь делаете? Живо спускайтесь!

Эдриан вздохнул и, встав спиной к порталу, крепко обнял меня.

«Веришь мне?» – снова спросили его глаза.

Я кивнула и зажмурилась.

Эдриан сделал шаг назад – прямо в сияние.

Мир качнулся. Теплый ветер растрепал мои волосы.

Открыв глаза, я задохнулась от восторга. Подо мной, в лучах полуденного солнца Ингизора, проносилась серебряная гладь лесного озера. Впереди, насколько хватало взгляда, раскинулись зеленые леса и поля.

Люди внизу, завидев тень дракона, радостно махали ему. Они не боялись его.

А сам дракон, высоко паря в небе, крепко, но бережно держал меня в когтистых лапах.