38

– Матильда всю жизнь боялась дракона, потому что решила, что это он убил ее дочь и подругу. Но все было совсем не так! – прошептала я, не веря своим ушам. – Ох, бедный господин Эберлейн! Он, видимо, был так потрясен происходящим, что потерял рассудок. Теперь понятно, почему он защищал дракона и был так привязан к нему.

Я не могла усидеть на месте и настойчиво потянула Эдриана за руку.

– Идем! Мы должны все рассказать Матильде! Хотя, подожди. Как ты узнал обо всем этом?

Эдриан расхохотался и прижал меня к себе.

– Я был там, ты забыла? – терпеливо объяснил он, заправляя за ухо локон моих волос. – Это я отразил заклинание, это я открыл портал, чтобы спасти девочку. Но моя память осталась в драконе, а Альберт действительно не мог ничего рассказать все эти годы. Не только Матильда боялась дракона. Я сам ненавидел и боялся его. И тоже считал его виновным во всех несчастьях, случившихся в ту ночь. Я и себя ненавидел тоже, ведь дракон – это я. Я – тот, кто убил свою мать, Элоизу и младенца.

Я зажмурилась и крепко обняла Эдриана. Мне хотелось защитить его от этих страшных слов, которыми он веками истязал себя. На глаза навернулись слезы.

– Теперь ты знаешь, что это неправда, – прошептала я.

– Теперь, да. Благодаря тебе.

– Мне? – я с удивлением посмотрела на короля. – Но причем здесь я?

Эдриан грустно улыбнулся и посмотрел на меня, как взрослые смотрят на неразумных детей.

– Я ненавидел дракона и нуждался в нём. Правителям Ингизора повинуются время и пространство. Силой дракона мы открываем порталы в прошлое и будущее, в другие миры и вселенные. Наша казна никогда не была пустой: мы брали золото и самоцветы там, где они ценились не больше песка в пустыне.

После смерти отца Ингизор был обречён. Я не мог питать земли своей силой. Наступали холода. Я сумел запереть их в замке и запретил людям приближаться к нему. Сам спустился в Долину, чтобы лечить подданных.

Но время шло. Казна пустела, долг перед Андоррой рос, границы оставались без защиты, а дракон не просыпался – несмотря на все мои усилия.

Все изменилось, когда появилась ты. В тот день, после нескольких лет торга с самим собой, я сделал то, что должен был: заключил сделку с Эрихом, пообещав жениться на его дочери и отдать часть земель Ингизора в счет долга.

Но когда я вернулся, над замком парил дракон. Мне казалось, что он насмехается надо мной, ведь он очнулся в тот момент, когда я был сломлен и сдался. Но когда я раскрыл формацию, чтобы притянуть его, оказалось, что она сработала наоборот и заперла дракона в тебе.

Я не мог понять, откуда ты взялась. В нашем мире никогда не было женщин-драконов, это невозможно. Но вот она ты – стояла передо мной во всем своем великолепии.

На губах Эдриана заиграла дразнящая улыбка, и я опустила голову, чтобы скрыть пунцовые щеки. Ведь в момент нашей первой встречи я была без одежды. Совсем.

Заметив мое смущение, король рассмеялся и нежно поцеловал меня в кончик носа.

– Я даже подумал, – продолжил он, – что, может быть, Матильда родила не дочь, а сына? Может быть я – ребенок Эберлейнов и поэтому не могу обратиться драконом? А ребенок короля Ингизора погиб в ту ночь? Я просто не знал, как объяснить себе твое появление. Я ненавидел тебя за то, что не понимал, что с тобой делать и боялся за тебя, ведь внутри тебя – такой хрупкой и почти прозрачной – я сам запечатал чудовище. Я с ума сходил, от мысли, что он причинит тебе вред. Даже надел на тебя браслеты.

– Они не работали, – призналась я, вглядываясь в Эдриана извиняющимся взглядом. – Никогда не работали.

– Теперь я это знаю, – усмехнулся он, – ведь я использовал свою магию против себя же. Но тогда мне казалось, что это заставит тебя быть хоть немного осторожной и немного успокоит Матильду. Ведь никто из нас не знал, что дракон хочет сделать с тобой.

Но после того, что случилось на утёсе, когда я чуть не убил тебя, я впервые понял, что значит испытывать почти животный страх за другого человека. Потом я видел, как дракон исцелял тебя – так, как я хотел бы исцелять всех своих подданных, если бы мог. Когда расцвели садовые деревья, я понял: это делаешь не ты. Ты даже не знала, что происходит.

А в день приезда Камиллы, когда ты решила сбежать, я увидел, как дракон не хотел тебя отпускать. Но вместо того чтобы причинить вред, он окутал тебя лепестками цветов. Очевидно, что он любил тебя. Как и я.

Дракон много раз демонстрировал свою силу, никому не причиняя вреда. И тогда, на балконе тронного зала, глядя на тебя в цветочном вихре, я решил верить тому, что вижу и чувствую, а не тому, что слышал о нем сотни лет.

Я больше не собирался отказываться ни от себя, ни от тебя. Ведь дракон – моя суть, а ты – смысл моей жизни.

Эдриан снова прижал меня к себе и какое-то время мы молчали. Теперь все действительно изменилось. Ему больше не нужно было отталкивать меня и быть холодным. А мне – больше не нужно было опасаться его.

Теперь, когда каждый из нас мог быть самим собой, я старалась выдохнуть и поверить в возможность нашего счастья. Но одна мысль тревожно зудела в моем мозгу, не давая расслабиться.

– Ваше Величество, – я глубоко вздохнула, прежде чем задать самый важный вопрос. Не все границы между нами стерты, и было лучше обратиться к королю официально. – А как же девочка? Вы нашли ее? Она жива? Вы позволите ей остаться в чужом мире? Матильда и Альберт знают?

Реакция Эдриана была странной. И немного пугающей. Он избегал смотреть мне в глаза и отступил на пару шагов, но продолжал сжимать мои ладони в своих.

– Мисс Ася, – заговорил он с улыбкой в голосе, – вы на редкость недогадливы.

Когда он встретился со мной взглядом, в его глазах бесновались озорные огоньки.

– Конечно, я нашел ее! Где бы она ни была, я найду ее в любом уголке любой вселенной!

Внутри все оборвалось так резко, что я перестала дышать. На глаза навернулись предательские слезы, и я попыталась украдкой смахнуть их. Матильда была права – ни один король не сможет жить без Истинной. Так какая же роль уготована мне?

– Я найду тебя, где бы ты ни была, – тихо произнес Эдриан и согнутым указательным пальцем приподнял мой подбородок.

Все звуки вокруг стихли. Я стояла, не шелохнувшись, боясь своим дыханием нарушить звенящую тишину. Робкий росток надежды едва расцвел в душе и тут же сник.

– Это невозможно, – прошептала я, наконец. – Мне двадцать пять, а тебе… уже за триста…

– Все возможно для того, кто управляет временем и пространством, – просто сказал Эдриан и снова обнял меня. – В тот день, чтобы спасти тебя, я открыл портал и не знал об этом, пока не соединился с драконом. Я отправил тебя в далекое будущее другого мира. Поэтому для тебя прошло всего двадцать пять лет, а для меня – триста. Все эти годы, как и я, дракон копил силы, чтобы мы могли соединиться. Но когда я вынужден был принять решение о браке с Камиллой, дракону пришлось потратить всю накопленную магию и вернуть тебя обратно, чтобы помешать мне. Сила дракона давала тебе возможность жить здесь. Ты вернулась обратно, потому что отдала эту силу мне.

Матильде оказалось тяжело принять, что её близкая подруга стала причиной их с Альбертом бед. Я вернул память Альберту, но его речь так и не восстановилась.

Вот так все и разрешилось. Я больше не должен платить дань, потому что не убивал Элоизу. Холода отступили и моим подданным больше ничего не угрожает. А теперь я нашел и тебя. Все в замке уже знают, что я вернулся. Но на самом деле, все ждут только тебя, Ася. Ты готова?

Я сглотнула и неуверенно кивнула. Эдриан крепко взял меня за руку и в тот же миг стены лечебницы исчезли, и мы оказались на дороге, ведущей в замок. Я испуганно взглянула на короля, и он рассмеялся.

– Привыкай, – шепнул он и снова сжал мою руку.

В следующий миг мы уже стояли на пороге столовой.

На глаза навернулись слезы, когда я увидела женщину, стоящую у окна.

Ее спина, как обычно, была прямой, а прическа аккуратно уложенной. Простое, но строгое темно-синее платье в пол подчеркивало ее аристократичную осанку. И только чуть опущенные плечи и нервное покусывание ногтя на большом пальце, говорили о том, что она на грани и едва сдерживалась.

Внутри меня все сжалось от тоски и нежности. Выпустив руку Эдриана, я сделала пару шагов и произнесла одно единственное слово. Слово, которое было доступно миллионам детей во всех Вселенных, но никогда – мне.

– М… мама…

Она порывисто обернулась и замерла. Радость на ее лице сменилась нерешительностью, затем – отчаянием. Наконец Матильда протянула ко мне руки.

– Девочка моя, – прорыдала она, и я бросилась навстречу ее раскрытым объятиям. – Прости меня, прости. Как я могла?! Как я могла не узнать свою девочку? Как я могла опять тебя потерять? Прости, что была так жестока с тобой, я не знала…

Моя мама плакала и осыпала мое лицо сотней поцелуев. Ноги не держали, и мы обе рухнули на пол, сотрясаемые рыданиями, и крепко сжимая друг друга в объятиях.

Скрипнула дверь, и я обернулась – рядом с Эдрианом стоял Альберт. Мой отец. В то же мгновение я поняла, почему он заплакал в нашу первую встречу, почему всегда был на моей стороне и дарил цветы. Мой папа с первой секунды знал, что я вернулась. И сейчас, опустившись на колени, он обнимал нас с мамой, стойко выдерживая шторм наших слез.

Находясь в бережных объятиях своих родителей, я с благодарностью вспоминала обо всех самых тягостных днях в приюте и в клинике. Все лишения больше не казались мне несправедливыми. Они никогда не были наказанием. Все, что происходило со мной в том мире, происходило потому, что мой отец спас меня. А потом он спас Эдриана, чтобы однажды я смогла вернуться домой.

И я вернулась.