42

Было щекотно. Открыв глаза, я поняла, что лежу на чем-то странном, россыпью покрывавшем постель. Но это еще не все. Рядом угадывались очертания рельефной мужской спины, а если судить по спутанным лазурным волосам, несколько прядей которых липли к моей груди, то вывод становился очевиден.

Фиралис.

Я лежу голой рядом с таким же голым наложником.

Так. Была вечеринка, все напились и начали обжиматься. Тиамат, вообще, не стесняясь уединилась с троими мужчинами сразу. А я… я испугалась, что нас попробуют затащить в этот океан сладострастия, и схитрила. Попросту улизнула с вечеринки, захватив с собой Фира, как сопровождающего.

— Ой-е, — прошипела я, хватаясь за голову. А ведь дальше было…

Дальше мы вовсю целовались в коридоре, успешно избавившись от моей одежды около клетки с матюкающимся цилинем, чей благородный лик теперь украшал фингал, и завершили все в кровати первой попавшейся комнаты. А еще на балконе. И в шкафу. И снова на кровати, правда, в последний раз я почти не могла шевелиться от блаженной усталости во всем теле.

Животная страсть — вот подходящее определение.

Кажется, мы испробовали все известные позы из Камасутры и Ветвей персика. По крайней мере, те, что я смогла вспомнить. Тиамат говорила про возросшее либидо… Интересно, это может послужить оправданием перед супругами?

Я чувствовала себя глубоко замужней дамой, решившейся на одноразовую интрижку.

— Вы уже проснулись, — бдительный сон Фиралиса не позволил мне долго заниматься самокопанием. — Можете сдвинуться немного вправо? Вы лежите на моем хвосте.

— Ой, извини.

Я вновь взглянула на идеальное (слегка покусанное и поцарапанное) тело. Как же хорошо он им владел…

Я раза три успела достичь предела, прежде чем он позволил себе слабину. И то — лишь на пару минут передышки. Он пока не умел улавливать желания партнерши, зато был весьма методичен. Вколачивался так, словно был машиной — ритмично, непрерывно, жестко.

И это было что-то совершенно новое.

— Вам понравилось? — спросил Фир, оглядываясь в поисках какой-нибудь одежды. Я прикрылась рукой — скорее по привычке, чем из реальной скромности.

— А тебе? Я, похоже, сильно тебя вымотала.

— Не думайте о таких вещах, — последовал равнодушный ответ. — Это был мой долг.

— Долг?

— Да. Я ведь наложник. Я обязан исполнять ваши прихоти.

— А… то есть… эм…

— Что такое? Вы хотите еще раз? Это возможно, но дайте мне пару минут на омовение, надо смыть пот.

Его ровный безразличный голос мгновенно вывел из транса. Дура. Какая дура! Он же из павлиньего клана, там не принято отказывать женщинам, к которым их приставили. А еще он увлечен другой.

Вот тебе и любительница добровольных горизонтальных отношений, мамочка может гордиться…

— Знаешь, прости за вчерашнее, — слабо улыбнулась я. Хотелось треснуть себя по лицу. — Обещаю, дома никто не узнает, что ты больше не девственник.

— … благодарю.

Он моргнул. И с задержкой поклонился.

***

Найти Тиамат оказалось тем еще квестом. Ее возлюбленные, проявляя чудеса гостеприимства и пиетета, не смогли дать точный ответ, где же сейчас моя мать. Зато они позволили подняться на стену.

Песчаные зулу выглядели невероятно! Я слово оказалась на страницах фантастического романа «Дюна», нежно любимого мной в детстве — там исполинские смертоносные черви также рассекали раскаленный песок, вызывая ужас и трепет.

И желание взглянуть на них поближе.

— Это выглядит опасно, — отозвался Фир. — Не стоит долго здесь находиться, госпожа София.

На раскопках же кипела жизнь. Земляк-инженер, с которым я познакомилась вчера, стоял на помостках строительных лесов и сквозь зубы ругался на альраута, разбирающих какую-то капсулу. При моем появлении ругань сменилась демонстративными жалобами.

— Нет, ну вы посмотрите! Мало того, что застрял в чужом мире, а за эту работу не платят, так еще и бабы тут страшные, — сокрушался он, указывая на проходящую мимо гиену. — Настоящая гора мышц, и под юбкой сплошной срам!

— А вчера тебя все устраивало, — во всеуслышание крикнула оборотница и сделала до боли знакомый вульгарный жест — провела языком между указательным и средним пальцами. Василий аж вскипел от стыда.

— Тьфу ты, нечисть болтливая!

Я тихо хихикнула. Надо же, как бывает… Вскоре к нам подбежал Логос с важной новостью:

— Мать-владычица была занята работой в лаборатории. Она вас ждет.

Я не стала отказываться. В мои планы входило не слезать с этой женщины, пока нас не оттелепортируют обратно. Взяв чернокожего мальчишку под руку, пошла к кучке палаток в глубине песчаного города.

Тиамат мы застали за самым неочевидным занятием. Вскрытием чьего-то трупа.

— Ох ты ж… — Я мгновенно притянула Логоса к себе и закрыла ему глаза. Тот лишь рассмеялся, как бы намекая, что к подобным зрелищам он давно привык.

— У кого-то плохое настроение? — заметила Тиамат, не поднимая на меня взгляда. — Странно. Уходила от меня явно в, м-м… приподнятом.

— Кто это у тебя?

Я не собиралась изливать душу по пустякам.

— Мои мальчики достали мне новый объект для изучения. Я все хочу понять, каким образом метка влияет на носителя и какие органы отвечают за ее функционирование, — Она отложила перепачканные ножи и почему-то потерла грудь, морщась. — Но это слишком квазинаучно! Столько циклов прошло, а причинно-следственную связь так и не удалось выявить… Как создается истинность? Почему я не могу создавать и разрывать ее искусственно, если все завязано на простейшей химии мозга?

— Ты делаешь моему внутреннему гуманитарию больно, — Я покосилась на разложенные по банкам органы. Рабочее место Тиамат напоминало кладовку маньяка-коллекционера. — Надеюсь, несчастный был уже мертв, когда его нашли?

— Разумеется. Это же мертвые пески, тут каждый день новые трупы… да и за кого ты меня держишь?

— За человека, способного запугать целое поколение инопланетян.

Все равно отступать некуда. Да, это грубо, но я откровенно устала и хочу домой. Боль и тоска любимых продолжали отдаваться в висках далеким эхом.

— Интересный поворот, — Тиамат обошла столик с останками оборотня и скрестила руки на груди. — Продолжай. Я не злюсь, просто хочу услышать твои мысли. Скажи мне, что тебя внезапно стало беспокоить.

— Хорошо, — так, теперь осторожно. — Ты ведь знаешь, что началась война? Шиасад-ан-Маару ищет тебя и, кажется, это такой способ убить двух зайцев одним выстрелом — спасти королевство от разорения и выкурить тебя из норы.

— Хочешь сказать, мне должно быть стыдно?

— Я о другом. У тебя ведь есть какие-то цели: Интриги в Нан-Шэ, помощь Гаверии с ее неразделенной любовью, целый город потомков и последователей, все эти странные артефакты и оружие предтеч в твоей кладовой… Да, я его видела. И я не понимаю — зачем? Чего ты хочешь добиться?

Она дернула точеным подбородком, выпрямилась и стала почти на голову выше меня:

— Я защищаю свою свободу.

— И этого того стоит? Десятки брошенных детей, уйма врагов и жизнь на краю земли? Ты хотя бы помнишь Цируса?

— Кого-кого?

Не помнит. Конечно же.

— Сын главы клана медведей. Твой сын, Тиамат. Он до сих пор мечтает встретиться с тобой. Продолжает жить на севере в ожидании, что ты вернешься и вновь дашь ему свою любовь!

Ответом было гневное фырканье:

— А местным оборотницам ты тоже задаешь такие вопросы? Очнись! Здесь потомство оставляют, чтобы оно смогло закалиться. И неужели, единственное, что тебя сейчас волнует — это инфантильные оборотни-переростки?

Фиралис за моим плечом тихо кашлянул, напоминая держать эмоции под контролем. Я выдохнула. Прав. Как всегда прав.

— Угадала, меня волнуют не только брошенные братья. В отличие от меня, обычной писательницы, ты ученая и могла бы изменить жизнь к лучшему: продвинуть медицину и науку вперед, улучшить образование. Твои навыки и познания уникальны! — в доказательство своих слов обвела шатер руками. — Ты лучше меня, умнее меня, старше и опытнее… Я… Я просто не понимаю!

— Ах, вот оно что. Ты у меня голубая идеалистка, детка, — за бедром молодой женщины мелькнул хищный хвост львицы. — Думаешь, им это нужно? Хотели бы избавиться от дискриминации низкоранговых оборотней, высокой смертности детей и самок, давно бы придумали выход. Например, разрешили оборотницам укреплять свое тело, вместо того чтобы прятать их по домам. Но им приятнее угасающая стабильность. Нет, София, я не обязана спасать чужаков. Особенно, когда на кону наше благополучие.

— Благополучие, — повторила я тягуче. Вот оно, краеугольный камень этой словесной битвы. — Свобода и благополучие. А они как-то связанны с тем, что один из твоих сыновей странно похож на Шиасада?

Вот мы и добрались до главного вопроса.

— Какая внимательная девочка, — Моя мать похлопала кончиками пальцев, выражая одобрение. — Лишь в одном не угадала — Логос не мой сын. Я уже лет тридцать избегаю путей, по которым ползает этот разваливающийся ублюдок. А вот Шисси, — прозвище Шиасада звучало неожиданно мило, хоть и источало ядовитую насмешку, — продолжает наступать на одни и те же грабли. Ты ведь знаешь главный закон Багрота?

— Только в общих чертах.

— Кровь королей священна. Никому из подвластных безумному льву кланов не придет в голову пытаться убить его. Это табу для всех… кроме другого Шиасада. Поэтому за женщинами в королевском гареме ведется постоянная слежка — они ни в коем случае не должны зачать наследника раньше времени. И если такое все же происходит, с беременной не церемонятся.

— Ее казнят?

Хотя можно и не спрашивать, все читалось по лицу. Сплюнув на землю, Тиамат ухмыльнулась:

— Дряхлый лев всегда боится появления льва молодого. Особенно этот лев. Я спасла мать Логоса, когда она пыталась скрыться в пустыне от преследователей. Роды были тяжелыми. Но результат того стоил.

— Так вот почему он ищет твое логово. Он знает, что…

— … когда сын вырастет, он бросит вызов и убьет своего тирана-отца. А война с Шаа — отличный шанс ослабить его власть. Возможно, даже не придется пачкать руки. Мы просто зайдем в столицу Багтал — и все склоняться перед нами.

Я покачала головой.

— Нет. Перед тобой. Ведь ты владычица-мать единственного наследника, что боготворит тебя.

— Перед нами. Я никогда не забывала о тебе, — Она попробовала взять мои руки в свои, поймать взгляд. — Багрот станет моим. А Шаа — столь полюбившаяся тебе — твоей. Война ослабит всех, надо только выждать время. Соглашайся. Забудь о Земле, о старых привычках. Ты моя дочь, и в тебе течет та же густая кровь!

Странное оледенение овладело мной. Словно по венам, ставшими вмиг весенними реками, понеслись обломки льдин.

Погибнут тысячи. Сотни тысяч.

Как она — умная, почти гениальная женщина — этого не понимает?

— Не смотри на меня так, — в черных зрачках матери зажглась злая искра. — Думаешь, я не понимаю, сколь высока цена? Но так надо. Зачем, по-твоему, я стремилась получить черного дракона? Чтобы не стать постельной игрушкой вновь. Но даже самый грозный хищник не вечен, и на его место придет другой…

— И только ради этого параноидального страха ты разрушила столько жизней? Боже!

На наши крики прибежали мужчины. Один из них приблизился к Тиамат, бормоча утешающие слова, а в следующую секунду упал от мощного удара в челюсть. Разъяренно зашипев, она оттолкнула любовников и обернулась ко мне. Глаза сверкали, словно расплавленное золото.

— Знаешь, почему у меня нет дочерей кроме тебя? — голос ее был обманчиво ласков. — В гареме короля хорошо следят за женской фертильностью. А я была его любимицей, музой. Его одержимостью. Каждую ночь наполняла страсть, за которую кто-то должен был платить… — вкрадчивая трель резко сорвалась на визг. — Шиасад пичкал меня дрянью для бесплодия несколько лет подряд!!

Каждое последующее слово сопровождалось ударом о металлический стол, на котором лежали останки оборотня.

— Это. Не. Паранойя! Это жизнь! И я раскрою твои глаза, заставлю тебя повзрослеть, даже если придется держать тебя взаперти целую вечность!

— Госпожа, вам лучше уйти, — вклинился Фиралис, кладя ладонь мне на плечо и оттягивая прочь от яростной Тиамат. Та медленно опустила веки и проронила севшим голосом:

— Павлин прав. Уходи. Мне нужно… да, мне нужно освежиться. А тебе, сокровище, стоит подумать над моими словами. Если ты, конечно, еще рвешься к своей «семье».