31. Глава про основы шантажа

Полигамия утомляла.

Это только в сказках красавицы из гарема дружат между собой и преданно ждут внимания господина. В жизни подобные отношения наполовину состоят из грызни и выяснений, кому досталось больше внимания. И это хорошо, если вас действительно любят – в ином случае благодарные супруги могут и чай отравить, чтоб неповадно было…

Мне в этом смысле повезло. Не смотря на участившиеся визиты Харрука, супруги держались вполне сносно. Он в свою очередь уважительно сохранял дистанцию. Глядя на их взаимодействие, казалось, будто волка оставили на испытательный срок.

А вот для себя я все решила. Главным фактором стала неожиданная симпатия со стороны Фауста. Маленький росомаха просто с ума сходил в компании волка. Постоянно требовал брать себя на руки и подкидывать в воздух, и не изменил своего отношения, даже когда пару раз врезался в потолок непрошибаемой каменной макушкой.

Главной проблемой по-прежнему оставались деньги. Жить за счет Харрука я не хотела, поэтому предложила компромисс.

Вместе мы навестили пожилую паву. Она уже прознала, что я нахожусь под защитой одного из 12 кланов. Было видно, Фавианнет жалеет о том, что поддалась влиянию слухов, но гордость не позволяла старушке признать очевидное. Я решила, это удачный момент. Если идти во все тяжкие, то до самого конца.

− Я понимаю, что заставило вас усомниться в моей добропорядочности. У столицы уже был неприятный опыт с моими сородичами. Но вы должны знать, что меня оправдали.

− Я слышала. Заявить, что ты привлекаешь стада зулу − что за чушь! Они там, в Пустотах, совсем ума лишились! Страшно представить, что тебе пришлось пережить, девочка моя.

− Я-то в порядке, а вот сын до сих пор просыпается с криком. Ему снится, будто его мать похищают плохие люди, − суховато заметила я. − Не смотря на то, что случившееся оказалось одной большой ошибкой, Шиана изгнали из клана, а со мной разорвали все договоренности.

В этих словах прослеживался четкий посыл − в случившемся есть твоя вина, тебе должно быть стыдно.

− Если бы я могла как-то поддержать вас в трудную минуту. Может, возобновим нашу сделку? − Она опасливо покосилась на могучую фигуру Харрука, возвышающуюся за моей спиной.

Я цокнула языком.

− Есть вариант получше. Вот.

− Ч-что это?

− Сюжет постановки с несколькими музыкальными номерами. В моих краях это называют мюзиклом.

− Не понимаю. Как это должно выглядеть? − растерялась Фавианнет, листая предложенные бумаги. − Тут полно длинных речей, и часть из них отведена женским персонажам. В моем театре нет женщин-артистов, только мужчины!

− Вам повезло. У меня уже есть кандидатура на главную роль.

− И кто же?

− Вы ее знаете − Милева из клана тигров, – сама удивилась, услышав, как она повторяет за мной строчки песни и умудряется вытянуть даже верхние ноты. − Вам стоит ее послушать. Она сейчас внизу.

Хохолок-корона на голове Фавианнет встал дыбом.

− Вы хотите, чтобы я рискнула всем, своей репутацией и деньгами, выполняя ваши безумные затеи?

− Нет, конечно. Я хочу, чтобы вы рискнули всем и произвели фурор, выполняя мои безумные затеи. Это может стать новой вехой в искусстве! О вас заговорят, как о прародительнице целого жанра! Чувствуете масштаб? Взамен я прошу лишь скромную половину от всех заработков.

− Сколько?! − Она не поверила своим крохотным, загнутым назад ушам.

− Разумная цена за прорыв века и лишение человека кровью заработанной репутации. Верно, дорогой? − Я повернулась к Харруку.

Он позволил себе улыбнуться, от чего шрамы на лице углубились и будто бы стали ярче. Настоящий оскал безумца.

− Конечно! Абсолютно честная сделка! Уверен, никто из присутствующих не станет это оспаривать!

Любовники матери-павы тревожно сглотнули, понимая, что в драке с ним никто не сладит.

Я не жалела Фавианнет. С моей помощью она станет богаче в десятки раз, мне же нужно получить столько влияния, чтобы никто и никогда больше не пытался пойти против моей семьи.

Прослушав Милеву, решимость павы дала трещину. Слишком уж милой была овечка, поющая о том, что хочет от жизни большего. И так удачно текст перекликался с самой Фавианнет, романтизирующей путешествия и женскую независимость. Она дала обещание подумать, после чего потребовала оставить ее одну.

− Думаешь, у нас есть шанс? − спросила Милева, когда мы оказались за пределами павлиньего особняка.

− Если она не дура, то поймет свою выгоду. А она не дура.