Глава 3. Этому городу нужен геройГлава

Я проснулась, услышав тихий скрежет — знакомый звук, который издавал телефончик покойничка. Значит, феерия продолжается и сегодня… Я не спешила открывать глаза, потому что знала наверняка, что мои надежды на то, что вчерашнее было только сном, уже не оправдались. Не стала вздрагивать и вскрикивать, чтобы лишний раз своего «соседа» не веселить. Но он, очевидно, понял, что я уже не сплю, запричитав противным монотонным голосом:

— Открой глазки. Открой глазоньки. Открой глаза, я сказал, открой глаза-а-а. Вставай. Вставай немедленно. Ну вставай же…

Я не выдержала и открыла рот, вместо глаз:

— Мне интересно, ты всегда был таким эгоцентричным мудаком?

— Я умер, дорогуша! — возмутился голос. — Вот как меняет человека такой, казалось бы, пустяк!

— То есть всегда, — сделала я очевидный вывод и решила встретиться с реальностью воочию.

И на этот раз вздрогнула. Сергей, развалившийся в моих ногах, но при этом совсем неощущаемый, был практически настоящим Сергеем — трехмерное цветное изображение, лишь слегка просвечивающее! Я от неожиданности села и попыталась его тронуть — рука легко прошла сквозь эту голограмму.

— Ну ни фига ж себе… — восхитилась я. — Ты прямо уже совсем реальный! На тебе та же одежда, в которой ты был…

Он осмотрел себя и просто пожал плечами:

— Знаю. Хорошо хоть, не голый!

Я продолжала водить рукой внутри его тела, разглядывая собственные мутные пальцы, будто погруженные в окрашенную жидкость.

— Хорошо хоть, что не лепешкой — как ты умер… Это выглядело бы… неприятно.

— Ага. Говорю же — я тем реальнее, чем больше ты в меня веришь!

Я вынула из него руку и снова откинулась на подушку.

— Давай рассуждать логически, — обратилась, скорее, к самой себе. — Ты — нематериален. Но я слышу твой голос — а звук создается вибрацией материи, следовательно, нематериальный объект не может создавать звук. У тебя же даже голосовых связок нет!

— У типя дазе гялясявих связак неть! — передразнил он, а потом заговорил нормальным голосом: — Ты че, Потапова, такая непроходимая, а? Может, это материя — просто какая-нибудь другая? Неизвестная современной науке! Или мой голос создается твоим сознанием как проекция нематериального посыла?

— Это просто охереть, какое логическое объяснение… — вынуждена была я смириться, поскольку никаких других идей, кроме собственного сумасшествия, не обнаружилось. — Ладно, рассказывай, проекция, где был, чего делал.

Он заметно оживился:

— В общем, меня никто, кроме тебя, не видит и не слышит. Может, ты и правда, гребаный медиум, или их мозг не способен спроецировать непонятное. Я и орал, и скакал прямо перед носом, чего только не делал — ваще никакой реакции! Но предметы двигать получается все лучше! С утреца табуретку у бабульки с пятого перевернул — она охнула, но меня так и не увидела…

— Противная бабулька, — решила вставить и я свое мнение.

— Не спорю. В общем, силушки богатырской во мне все больше, но для остальных людей я… И в зеркале не отражаюсь! Как самый крутецкий вампир, — он вздохнул.

И почему я не удивлена, что его расстраивает невозможность наслаждаться своей отраженной внешностью? Он и при жизни был довольно самовлюбленным, чего уж там.

— А что ты там про радиус какой-то вчера ляпнул?

Он почесал несуществующей рукой несуществующий лоб, а потом пригладил несуществующие темные волосы — это, наверное, просто привычка — прическа всегда должна быть идеальной.

— Говорил же тебе — везде туман. Я и на телефон свой набрел совершенно случайно… А все остальное — люди, здания, деревья — будто… их нет, только слабые очертания. Даже звуков нет. И тут я натыкаюсь на вещь, которая почти четко вырисовывалась, конечно, узнал. Ну, а потом ты… И вокруг тебя пространство прозрачное! И чем больше ты убеждалась в моем существовании, тем больше становилось этого пространства. Сейчас туман начинается уже метров за сто от тебя — я дальше не выходил, побоялся, что не найду дорогу обратно. Ты, Потапова, центр моей вселенной!

— Ну раз я — центр, то мог бы хотя бы дать мне выспаться… — расспрашивать дальше я смысла не видела — очевидно же, что он и сам пока мало что понимает. А когда поймет — расскажет без расспросов. И хрен я ему рот заткну.

— Мне ску-у-учно, — протянул мой личный полтергейст. — Соседей шугать надоело. А если ты куда пойдешь, то и я смогу пойти! Вчера в институте вообще прикольно было потусить. Хотя я был удивлен, что вся группа не рыдает беспрестанно по той причине, что я так трагично уже не с ними! Как вы там со скуки не передохли без меня?

Я обреченно вздохнула.

— Сегодня — выходной. Поэтому я собираюсь спать до обеда. А ты пойди телек посмотри, посуду поучись мыть или еще полезным делом каким займись.

Он поднялся и теперь торчал прямо передо мной — интересно, почему он не проваливается в пол? Просто проецируется в привычной пространственной точке, или все же материальные преграды им как-то ощущаются? Но я оставила эти насущные вопросы на потом и снова закрыла глаза.

— Неплохая квартирка, хоть и маленькая, — ну еще бы он просто так ушел выполнять мои распоряжения! — И платите совсем копейки, у нас в городе таких цен за аренду вообще нет. Но это не удивительно…

Что-то в этой фразе заставило меня снова на него посмотреть:

— В смысле?

Он задумчиво оценивал вид из окна.

— Ну ты же в курсе. Люди не очень любят, когда до их приезда в квартире кто-то помер, да еще так…

— Кто помер? — я и правда до сих пор не понимала. Я вообще не знала, кто в этой квартире жил до меня.

Сережа наконец-то повернул голову и ко мне:

— Ты что, не знала? Тут же бабка померла. Так долго мучилась, а потом ее кошки есть начали, от голодухи небось. Так на этой же самой кровати… Прикинь, какое зрелище было, когда хату наконец-то догадались вскрыть?

Меня подбросило на метр вверх и отшвырнуло на другой конец комнаты. Я, стуча зубами, с ужасом смотрела на еще смятую подушку, где когда-то лежал труп, который кошки…

— А-а-а-а-а-а, — единственное, что удалось мне выдавить.

— Ты че, мертвых боишься, что ли? — он хохотнул и хлопнул меня по плечу, но прикосновения я не ощутила.

Я начала заикаться, чего со мной в жизни раньше не приключалось:

— Т-ты в-видишь ее? Она т-т-т-тут? — и почти представила сморщенное обглоданное тело на том месте, где больше никогда в жизни не лягу спать.

Сергей спокойно прошествовал мимо меня, направляясь в сторону кухни. Оттуда и крикнул:

— Нет, конечно. Я ж говорил — никого не вижу из своих. Я пошутил, дуреха впечатлительная.

Я осознала. Три раза выдохнула, пять раз вдохнула, прежде чем заверещать со всем отчаяньем:

— Козлина шелудивая!!! Мразина отмороженная!!! Я чуть тут сама коньки не отбросила!

— Зато поднялась. И сонливость прошла. А Сережа — молодец!

Когда я смогла нормально дышать и почти нормально ходить, пошла за ним на кухню, по пути решив, что этому мудаку мои истерики — как с гуся вода. Нервно налила чай и с грохотом поставила кружку на стол.

— И куда же ты хочешь отправиться на прогулку, душа моя? — получилось почти елейно.

Он, очевидно, ответ уже давно придумал:

— Давай сначала на кладбище. Хочу посмотреть, как меня обустроили. Ну и фотку на памятнике какую присобачили.

Получилось зло ухмыльнуться:

— А потом куда, дорогой? Или мы на кладбище весь день торчать будем — на фотку твою любоваться?

— Я б с Артемом встретился… — ему мой тон, видимо, не казался раздраженным. — Пригласила б его в кафе или еще куда… Может, он тоже сможет меня увидеть? И к матери моей бы заглянула…

— Да что мы говорим! Ты ее так сильно ненавидишь? А если она увидит тебя? Уверен, что ее удар не хватит?

— Не уверен, — он даже вздохнул. — Ты права, может, потом как-нибудь. Тогда что, на кладбище?

Он бы еще в ладошки похлопал от предвкушения выходного развлечения, как малое дитя, которого везут на аттракционы. Я не ответила. Допила чай, молча направилась к ноутбуку, порыскала по сайтам, взяла свой телефон. На надоедливо мельтешащего призрака рядом просто не реагировала.

— Здравствуйте! Я бы хотела записаться к психологу. Сегодня!

— Девушка, — оператор была очень вежлива и терпелива. — К сожалению, свободное время будет только на следующей неделе… в пятницу. Стоимость сеанса — тысяча рублей… В нашем центре…

Я перебила ее отвратительно вкрадчивый тон откровенным враньем:

— Я хочу покончить жизнь самоубийством! Сегодня! Купила веревку и мыло, ищу стремянку.

У нее даже голос не изменился, но через пятнадцать минут диалога с ней, а потом и с самим психологом, мне удалось «освободить» место для сегодняшнего сеанса. Стоимость, правда, выросла в два раза. У меня были эти деньги, ну а потом придется ехать к родителям, чтобы выпросить еще.

В троллейбусе Сергей ехал на соседнем месте, обиженно поджав губы. Ну хоть трындеть перестал.

У меня отобрали кровно выпрошенные у мамы две тысячи, вежливо протолкнули в затемненный кабинет и усадили в кресло. Моим психологом оказался приятный на вид мужчина лет сорока. Ему даже спрашивать меня ни о чем не пришлось — я сразу же честно выложила ему историю о том, как на моих глазах погиб парень, как я взяла его телефон, а теперь не могу выгнать его самого из собственной квартиры. К окончанию этого недолгого триллера психолог изменился в лице, заметно сосредоточился и сел ближе. Он начал спрашивать только тогда, когда я сама замолчала.

— Маша, я очень надеюсь, что вы меня не разыгрываете…

Я уверенно покачала головой, наблюдая за тем, как Сережа вытанцовывает на огромном письменном столе, напевая: «Чунга-чанга — синий небосво-од! Чунга-чанга — лето круглый го-од!» и довольно качественно вращая бедрами.

— Маша, — психолог был задумчив. — Если все так, как вы говорите, то я сначала обязан задать вам некоторые вопросы… и, возможно, они могут обидеть вас, но, пожалуйста, будьте со мной честны…

— Чунга-чанга — весело живе-е-ем! — Сережа размахнулся ногой и пнул лежавшую на краю книгу. Та слетела вниз и плюхнулась на пол, раскрывшись.

Психолог не договорил фразу про наркотики и обернулся на звук. Спокойно встал, поднял книгу и положил на место. А мне все стало понятно — книга упала не сама по себе, как решил доктор, ее скинул призрак. А это значит, что, как минимум, этот конкретный призрак точно существует! Его не видят, не слышат, но упавшая книга — это очевидный факт, и психолог своими действиями это признал.

— Простите, я вас разыграла, — совсем глупо сказала я, поднялась с почти лежачего положения и направилась к выходу.

В итоге, весь мой сеанс психотерапии длился тринадцать минут. И естественно, некоторые промолчать на этот счет не могли:

— Две штуки! Целых две штуки настоящих человеческих рублей, чтобы полежать в кожаном креслице! Как отдохнула, королевна? За две-то штуки. Это ж какой веночек можно было на мою могилку забабахать!

Я была чертовски зла — на него, на себя, на расценки в психологических центрах — да этот еще оказался самым дешевым среди объявлений! Едва войдя в квартиру, схватила телефон Севостьянова, отправилась на помойку и зашвырнула его в дальний бак. Но по пришествии обнаружила всю ту же рожу, развалившуюся на моем диване. Игнорируя вертящийся в его руке телефон, пошла в свою комнату — буду заниматься! В понедельник тест по сопромату — единственному предмету, который мне дается очень непросто. Если буду готовиться до самого понедельника, то непременно в этот раз сдам хорошо. Или хотя бы сдам.

Полтергейст мой признаков жизнедеятельности не подавал. Через пару часов я решила перекусить, но его в квартире не обнаружила. А сопромат к вечеру у меня уже в печенках сидел, поэтому вознамерилась отдохнуть и посмотреть телевизор.

Он появился из стены — непривычно задумчивый, озирающийся назад.

— Маш, — начал так, будто мы попрощались близкими друзьями. — Слушай, бабулька с пятого с утра с постели не встает. Дышит как-то тяжело, стонет…

— Похоже, что падающие табуретки ее доконали, — высказала я свою версию. — Или чего еще ты там ей устраивал?

Сережа невесомо плюхнулся рядом — он теперь уже выглядел настолько плотным, что его физическое присутствие невозможно было игнорировать.

— Сходи, посмотри, а, — он глянул на меня и даже изобразил умоляющую мину. — Если помрет, то, вроде как, из-за меня, что ли? У нее таблетки на кухне, а она не вставала… даже чтоб воды попить.

— Иди ты к хренам! — высказала я свою точку зрения. — Сам довел — сам и спасай. Да и эта бабулька еще нас с тобой… в смысле, меня переживет — такая зловредная.

Я замолчала, продолжая пялиться в телек, но через несколько секунд подорвалась на месте. А если и правда помрет? Ведь я же знала, что ей плохо, но ничего с этим не сделала!

Громко постучала, но мне и через пару минут никто не открыл — видимо, дело дрянь. Сережа вышел прямо из ее двери, и вид у него был такой, словно и в нем есть совесть.

— Скорую вызывай. Она дышит, но как-то неправильно дышит.

Я не стала переспрашивать, тут же набрала номер, описала вкратце симптомы. Оставалась одна сложная задача — врачам потребуется попасть внутрь, а взламывать замки я не умела. Сережа без слов понял.

— Я попытаюсь донести ключи и скинуть тебе с балкона… Но не знаю, смогу ли открыть балкон, а ключи вместе со мной сквозь стену… Черт!

Он совершенно натурально впадал в панику, ходя по площадке туда-сюда.

— Давай слесарей вызовем, — предложила я. — Объясним ситуацию, всю ответственность на себя возьму…

— Сбрендила? Они приедут часа через три! Они же должны или с полицией, или с МЧС связаться сначала. Бля-я-дь! У тебя есть какая-нибудь монтировка?

У меня не было, но я решила пробежаться по соседям. Вот в этой квартире жили какие-то алкаши — если в сознании, то, наверное, помогут. Но Сережа остановил меня:

— Так, подожди. Я кое-что попробую. Две минуты!

И снова растворился в двери. Я нервно переминалась с ноги на ногу. Вдруг замок щелкнул, и дверь распахнулась — передо мной стояла та самая бабулька, только глаза у нее были закрыты. Будто просто тело, управляемое веревочками, которое развернулось и неловко перемежая конечностями направилось обратно к постели. Едва оно улеглось, из него вынырнул Сережа.

— Уф, надеюсь, это приключение до двери и обратно ее не убьет окончательно…

— Как ты… — я до сих пор не могла отойти от увиденного.

— Экспериментировал с теми пьянчугами из соседней, — он постоянно прислушивался к рваному дыханию старушки. — Немного получалось управлять, когда они почти в отключке. Но в тебя пытался — ни фига! Наверное, твердое сознание не дает…

— Чего?! — в очередной раз возмутилась я.

— Не ори! — он даже рукой мне предостерегающе махнул. — Тут больной человек, никакого сочувствия!

Скорая приехала довольно быстро. Пациентку без лишних разговоров санитары переместили на носилки и унесли. Суровая врач взяла-таки мой телефон и, несмотря на всю свою занятость, через пару часов перезвонила — сказала, что бабушка моя жить будет и просила передать, чтоб я цветы поливала и квартиру заперла, пока она в больнице. Ну ничего себе! Мы даже имен друг друга до сего дня не знали, а тут такие требования — вместо благодарности! Не зря она мне всегда не нравилась — ворчуха подъездная.

Только после этих новостей я поняла, что все это время с меня не спадал мандраж, а теперь можно выдохнуть спокойно. Сережа вообще начал радостно подскакивать на месте.

— Я, кажется, понял, Потапова! Я тут, потому что ничего в жизни хорошего не сделал! И значит, мне остается заняться этим после смерти! Помогать людям, спасать жизни, наказывать преступников с пафосным: «Ты подвел этот город»!

Настроение было приподнятым, поэтому я рассмеялась.

— Ты в курсе, что сам ее чуть не убил? Старая женщина плюс проблемы с сердцем плюс летающие предметы, никаких подозрений не навевает?

— Да ладно тебе, зануда! — он примирительно хлопнул меня по руке, и на этот раз мне показалось, что я что-то почувствовала. — Чуть не убил — а это еще доказать надо, зато потом спас с твоей помощью! Разве ты не счастлива сейчас? Разве не гордишься собой?

Пришлось кивнуть — я и правда ощущала, что сегодняшний день прожила не зря.

— Потапова! — его голос стал торжественным. — Чуешь?! В воздухе пахнет подвигами! Этому городу нужен герой!

— Ну ты и придурок! — расхохоталась я. — Иди, отстреливай бандитов без меня! А у меня завтра тест по сопромату.