18

Марьяна сначала обрадовалась – как, господин Тьерселен готов жениться на ней? Это оказалось… так хорошо, что трудно поверить. Но он тут же вернул её с небес на землю – потому что начал что-то говорить о фиктивном браке и о свободе. И в другой раз она бы ни за что не взялась противоречить и о чём-то спрашивать, но тут отчего-то не стерпела. И спросила.

И кажется, повергла господина Тьерселена в небывалое изумление.

- Отчего же вы решили, что нехороши? О нет, вы лучше всех, просто лучше всех. Не потому, что вы некромант, и не потому, что вы герой. А просто потому, что вы прекрасная Марианна. Это я вам, должно быть, нехорош – хромой, в строй только через год, дом и сад запущены и я ничего не знаю пока о своих перспективах. Но я не беден, слава предкам, они оставили кое-что, и я надеюсь, несмотря на всю скудость послевоенной жизни, мы не пропадём. Я не позволю вам пропасть. А родне вашей так и скажем – вы замужем, и точка. Можем хоть завтра отправиться в Верлен и заключить брак в тамошней мэрии.

- В мэрии? – не поняла Марьяна. – Почему в мэрии?

- Потому что у них тут всё, не как у людей, - ухмыльнулся Митька Ряхин, бывший свидетелем этой сцены. – И свадьба не в храме, а в мэрии. Но не подкопаешься, дело верное.

А ещё один свидетель, господин Саваж, куда-то дел всех трёх Марьяниных братьев и вернулся, и теперь только что не прыгал радостно.

- Да, всё верно, Луи, ты прав, вам нужно пожениться с госпожой Марианной. И тогда никто не посмеет угрожать ей на том основании, что она чья-то сестра или дочь.

- Но госпожа Марианна пока не ответила мне, - покачал головой господин Тьерселен. – Быть может, ей совсем не хочется выходить за меня замуж. Никак – ни фиктивно, ни по-настоящему.

И все они уставились на Марьяну. Уставились, и глаз не сводят, ни господин Тьерселен, ни господин Саваж, ни Митька-негодник. И что делать-то?

- Марьяша, ты-то чего хочешь, скажи? Замуж – так иди, а не хочешь замуж – ну, можно уехать далеко, в какой-нибудь там не такой Свет, там, поди, тоже в некромантах есть нужда, мы всем нужны, - Митька самодовольно похлопал себя по подтянутому животу. - Со своими умениями и своим приданым ты нигде не пропадёшь!

- Только если я пойду против батюшкиной воли, то никакого приданого мне не видать, будто не знаешь, - отмахнулась Марьяна. – И господину Тьерселену следует знать, что я вовсе не богатая невеста, а нищая.

- Госпожа Марианна, мне нет разницы, насколько вы богатая невеста. Я думаю, мы с вами справимся. Если попробуем.

- Дом-то у него каков, ты хоть видел? – спросил Митька у господина Саважа. – Там они вдвоём-то поместятся?

- Хороший дом, - как будто не понял тот. – Два этажа, много комнат. Подвал, наверное, есть. Сад большущий. Но кто там за ним смотрит сейчас, я не знаю. Наверное, какой-нибудь садовник.

- Да никто не смотрит, - вздохнул господин Тьерселен. – Некому. И я один, и сад тоже… один. Мы… не слишком привлекательны.

- Вы замечательный, - тихо и твёрдо сказала Марьяна и даже отважилась поднять на него взгляд. – И я думаю, что ваш сад тоже хорош. Уж наверное, вместе мы сможем сделать так, чтобы он цвёл?

Господин Тьерселен даже задышал, кажется, всё это время он и дышать забывал.

- Если вы согласны стать моей женой, этот сад станет вашим. И мы непременно сможем сделать с ним всё, что только может быть нужно.

Марьяна на мгновение задумалась – согласна ли она? Хочет ли она? То ли это, что ей следует сделать? Батюшка будет против, потому что – иностранец и иноверец. Братья будут против… потому что их обидно побили. И потому что это не Иван Тимофеич с соседней улицы, а неизвестно кто из Паризии.

Ну и что, подумаешь – из Паризии! Там тоже люди живут. И люди эти ничуть не хуже, чем те, что в родном Понизовецке. Со своими радостями и своими бедами. И… может быть, ей стоит попробовать, каково это – жить в Паризии? И возделывать сад? Может быть, у неё получится?

- Я согласна, - проговорила она тихо-тихо, не глядя на него, но подумала, что это неправильно – давать согласие хорошему человеку вот так, и подняла голову. – Я стану вашей женой, господин Тьерселен.

- Его зовут Луи, прекрасная госпожа Марианна, - влез господин Саваж. – Вообще нас с ним зовут одинаково, но Жанно – это я, а Луи – это он!

А Митька подошёл, оглядел их обоих, что-то там себе понял и покивал. И неожиданно показал господину Тьерселену кулак – весьма внушительный.

- Только попробуй обидеть нашу Марьянку, она у нас вон какая трепетная, - проговорил он самым суровым голосом, на какой только был способен.

Господин Тьерселен посмотрел на него с улыбкой, и ту улыбку Марьяна прочла без труда – дурак ты, Митька. А потом осторожно взял Марьяну за руки.

- Госпожа Марианна, я в самом деле предлагаю вам завтра поутру отправиться в Верлен, это недалеко. А господин Ряхин и Жанно будут нашими с вами свидетелями. И после смогут подтвердить и вашим родным, и всему остальному миру, что не стоит претендовать на вас.

- Вы сами желаете… претендовать?

- Только взаимно, госпожа Марианна.

Они так и стояли – замерши посреди её комнаты и держась за руки. И долго бы ещё стояли, но влез Митька.

- Ладно, вы того, осознавайте, что ли, а я пошёл. Приду завтра утром, - и кивнул господину Саважу: - Тебя заберут, али подбросить?

- Можно и подбросить, - закивал тот.

Гости исчезли, они остались вдвоём.

- Поговорим, госпожа Марианна? – спросил господин Тьерселен.