20

После обеда Марьяна хотела было пойти прилечь, потому что больно уж много всякого с утра случилось. И награды, и братики окаянные, и потом вот предложение господина Тьерселена. Она так устала, что даже не поняла, он вправду хочет взять её в жёны или просто так сказал, потому что пожалел. Но даже если пожалел, ей хорошо. Правильно. Она сможет поехать с ним в их Паризию и там уже что-нибудь придумает.

А может быть, он и правда хочет, чтобы она стала его женой? Не из-за батюшки и его связей, где теперь тот батюшка, и связи его здесь тоже не помогут никому. И не из-за приданого, она честно предупредила, что батюшка, скорее всего, приданое-то и не отдаст. Потому что из воли родительской вышла. Но кажется, господина Тьерселена это не испугало. И дом, он сказал, у него есть, значит – будет, где жить. И садик у того дома, и наверное, он разрешит ей сажать там цветы? Или может уже есть какие-то, и за ними ухаживать нужно? Так она посмотрит, она умеет, матушка-покойница учила – руками, не магией. Куда к цветам её магию, как и к стряпне, и к ранам, и ещё много к чему, а руки-то везде сгодятся.

Марьяна не сказать, чтобы была прямо уж хорошей хозяйкой, как матушка, но за четыре года в Москве не пропала же! Ела-пила, одевалась-умывалась, и одежду себе заказывала. Кроить и шить, как Оля, она не умела, но подрубить простыни или портьеры – это ж легко. Поэтому не пропадут они с господином Тьерселеном. Тот тоже по виду не сказать, что умеет о хозяйстве заботиться, значит – нужно будет наипервейшим делом взглянуть, что там за хозяйство. И там будет видно.

Марьяна уже дошла было до своей комнатки, но вспомнила ещё одну важную вещь. Документы. Её ж сюда привезли беспамятную, и те документы до времени прибрала госпожа целительница. И ей сказала – как будут нужны, придёшь и заберёшь. И это оказалось к добру – потому что братики-то окаянные тех бумаг не нашли, и слава богу. Но наверное, для того, чтобы выти замуж, бумаги понадобятся? Паспорт там с отметками?

И она, держась за стенку, пошла до кабинета госпожи целительницы. И уже было постучала, но услышала в щёлочку какой-то нехороший разговор.

- Мармотта, ты меня знаешь. Я церемониться не буду. Давай сюда лекарство, и она останется жива, а нет – так ты будешь виновата.

Незнакомый мужской голос звучал грубо, Марьяна даже не очень-то поняла, что хотят от госпожи целительницы. Какое-то снадобье, кажется. Наверное, непростое. И госпожа целительница не хотела его отдавать.

- Лейтенант Беснар, немедленно придите в себя, - холодно проговорила госпожа целительница. – Опомнитесь, и тогда я спишу вашу выходку на помутнение сознания вследствие ранения.

- Только попробуй шевельнись в мою сторону, и ей конец, - проговорил неизвестный мужчина, судя по голосу – тех же лет, что и госпожа целительница. – Где тут у тебя склянки? Вот в ту сторону и иди, а я пригляжу.

Марьяна сосредоточилась – потому что явный же непорядок. И шагнула в тени.

После повреждения ядовитым газом тени давались ей плоховато. Как будто по болоту шла, по вязкому и холодному, а не как всегда. Но сейчас не усомнилась, потому что, кажется, это нужно.

В кабинете госпожи целительницы какой-то мужчина средних лет во франкийской форме одной рукой держал медсестру Марту, а второй – нож у её горла. И видимо, угрожал госпоже целительнице.

Что ж, угрожать госпоже целительнице нельзя, а пугать Марту – и вовсе беззаконие какое-то. Марьяна сделала всё разом – шаг наружу, легко коснуться сумасшедшего у основания шеи с толикой силы, чтобы только обеспамятел, но не умер на месте, и ещё связать его тонким щупальцем. Нож со звоном выпал из упавшей руки. Марта шустро отскочила в угол.

- Госпожа Мармотт, вот, можно его забирать. Очнётся, но не скоро, через час или полтора.

- Госпожа Суркова, благодарю вас за точные и своевременные действия, - кивнула госпожа целительница. – Сейчас, подождите немного, хорошо? Свяжусь, и его заберут.

Она и вправду связалась с кем-то, открыли портал и оттуда появились двое магов в форме Легиона и следом за ними господин командующий.

- Говорите, Беснар сошёл с ума? Неожиданно, что ж ему помогло, интересно? – спросил он раздумчиво.

- Я подозреваю, боль утраты. Мне казалось, я убедила его не злоупотреблять морфием и другими наркотическими немагическими средствами, а потерпеть, пока время пройдёт. С ним работал профессор Желен, и нам казалось, что он идёт на поправку. Увы, только казалось. Он хотел, чтобы я отдала ему запас успокаивающего зелья, и подозреваю, собирался принять разом весь флакон, - сказала госпожа целительница.

Тем временем маги из Легиона сами обездвижили преступника? Больного? И Марьяне стало можно выдохнуть и сесть, она даже забыла спросить разрешения – всё же, сплошные старшие по званию. А то в глазах уже темнело.

-… и если бы не своевременная помощь госпожи Сурковой, мне пришлось бы отдать ему флакон, потому что я не была готова рисковать жизнью Марты, - говорила госпожа целительница.

- Госпожа Суркова – просто чудо какое-то, - улыбнулся генерал Саваж. – Скажите, лейтенант, что вы думаете о возможности службы под моим началом?

Марьяна не слишком хорошо себя чувствовала, и списала как раз на это – что, ей предлагают службу в Легионе? Не магом в управе Понизовецка, и не в другом каком городке, а прямо вот в Магическом Легионе?

Видимо, у неё был совсем ошарашенный вид, и госпожа целительница сказала:

- Этьен, поговорите с ней позже. У неё был тяжёлый день.

Это верно, день выпал очень непростой. Но может быть, на сегодня уже достаточно разных происшествий?