Глава тридцать пятая. (Не) приличия в рамках (не) дозволенного

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы стали свидетелем публичного унижения — вмешайтесь, особенно если унижают того, кого вы любите

Я думал, как бы сходить с Дэйном в Подхолмье чтобы кое-что обсудить за кружкой эля, когда услышал смех в коридоре. Знаете, такой… Один раз услышав во время унижения кого-либо, точно не перепутаете.

И не то чтобы я был тем, кто обычно вступается за кого-то. Сам не страдал тем, чтобы на потеху толпе опускать слабых, но и за шкирку последних не вытаскивал из балагана.

В этот раз все было иначе. Потому что когда я вышел в центральный коридор и увидел толпу студентов, собравшихся у колонны, а в центре — Летицию, то понял, что добром не кончится.

— Летиция сказала, что драконы не влюбляются в серых девочек!

Голос Летиции звенел, а толпа смеялась. Я даже не сразу понял... Лицо Тесс было белым, как мел, очки сползли на нос, по щекам текли слезы.

— Отдай дневник, Летиция! — голос Мур сорвался.

— Я, пожалуй, оставлю его себе, чтобы на ночь перечитывать.

Велор развернулась, собираясь уходить, и шла через толпу, как королева. Вот только по другую от круга студентов стоял я, и она уперлась прямо в меня.

— Отдай дневник, — сказал я.

Наступила тишина. Летиция замерла. Ее лицо на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

— Кассель! — проворковала она. — А я как раз…

— Я сказал. Отдать. Дневник.

— Я просто развлекалась, — блондинка пожала плечами. — Это же просто дневник. Там ничего такого.

— Отдай.

— Или что, Кассель? — она прищурилась.

Я остановился в шаге от нее, толпа затаила дыхание. Тесса у стены смотрела на меня огромными глазами, не зная, нужно вмешиваться или нет.

— Ну? Что ты сделаешь? Пожалуешься ректору? Вызовешь меня на дуэль? О, подожди, — она притворно задумалась. — Ты же раз уже вызвался. Золотой дракон, наследник Ноксов, вызвался за серую мышь, которая только может, что рев…

Я ударил ее по щеке, не дав договорить.

Звук пощечины разнесся по коридору так громко, что уши заложило. Летиция отшатнулась, схватившись за лицо, дневник выпал из ее рук. Отец, конечно, всегда говорил, что девочек бить нельзя, и я следовал этому правилу, но… Сколько можно?!

— Ты… — она смотрела с ужасом. — Ты ударил меня!

— Да, — наклонился, поднял дневник и отряхнул его от пыли. — И ударю еще раз, если не исчезнешь с глаз долой.

— Ты не имеешь права! Я дочь лорда! Я…

— Да мне плевать, чья ты дочь, Летиция. Ты украла личную вещь и унижала человека при всех. Титул — это обязанность вести себя достойно. А ты ведешь себя как…

— Шлюха! — подсказал кто-то из толпы, и я узнал голос Дэйна, уже стоящего рядом с Тесс.

Летиция побелела, ее губы дрожали, но все-таки не заплакала.

— Ты пожалеешь, — прошипела Велор. — Ты еще пожалеешь, Кассель Нокс. И ты, Мур, тоже, я вам клянусь.

— Ждем с нетерпением. Вали уже.

Я развернулся и подошел к Тессе. Она стояла, прижимая ладони к губам, и смотрела на меня, по щекам текли слезы. Взяла дневник дрожащими пальцами и прижала к груди. Толпа постепенно расходилась, поняв, что ничего интересного не будет.

— Ты… — ее голос сорвался. — Ты ударил ее.

— Она заслужила.

— Я б еще раз ударил, — фыркнул эльф, опираясь о колонну.

— Но… твои родители… твой титул…

— Плевать.

Я обнял Тесс, и она уткнулась лицом в мое плечо и тихо заплакала. Я поцеловал ее в макушку и гладил по спине, пока друг прогонял зевак подальше, а затем подошел обратно.

— Велор точно что-то устроит…

— Разберемся.

— Я так и думал, — Дэйн хлопнул меня по плечу. — Иди, принц, уведи свою принцессу подальше.