Глава сорок седьмая. О розах и долгах

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Восстановление после ранения — процесс небыстрый даже для драконов. Используйте это время с умом: налаживайте отношения с будущей свекровью, гуляйте по саду и не забывайте, что терпение — ваш главный союзник.

Солнце поднималось над горами вдалеке, когда я вышла в сад с корзиной для срезанных цветов. Айрин вечером попросила принести перед завтраком, а мне было несложно. Чем-то занять руки после всего произошедшего.

Инструментов для артефактов тут не было, да и я была слишком рассеянна для тонкой работы.

Воздух был прохладным и влажным, пахло цветами травой. Где-то вдалеке пели птицы, а я просто замерла посреди сада, вдыхая свежую сладость. Здесь было очень красиво, и я периодически приходила посидеть одна и подумать.

Прошло три дня после ужина. Кассель восстанавливался, много спал, ворчал на лекарей и требовал, чтобы ему разрешили хотя бы прогуляться до конюшен.

Сад стал моим убежищем. Здесь было тихо, никто не задавал вопросов, и можно было просто возиться с цветами. С леди Нокс пока было очень сложно, но хотя бы чуть потеплела после признания сына в Истинности.

Мне бы еще к этому привыкнуть…

Я наклонилась к кусту чайных роз и осторожно срезала увядший бутон.

— Вы рано встали, Тесса.

Я обернулась, придерживая волосы. Леди Нокс стояла на дорожке в темно-зеленом садовом платье и с перчатками в руках. Волосы были убраны в простой пучок, а без привычных украшений и тяжелых тканей она казалась намного моложе.

— Доброе утро, — я выпрямилась. — Простите, не хотела мешать.

— Я привыкла работать здесь одна. Садовник приходит после полудня, а утро в саду принадлежит мне.

Видимо, мне нужно уходить?.. Прозвучало так, словно я здесь чужая. Что правда… Пусть другие родственники Касселя меня приняли, все равно не могла привыкнуть и к поместью, и к новому статусу. И понятия не имела, что дальше.

— Этот куст, — леди подошла ближе. — Я посадила, когда была беременна Касселем. Он почти не цвел первые три года, и я думала, что погибнет. Но потом прижился… Сама не знаю, что изменилось.

Сдавленно кивнула, не зная, что сказать.

— Иногда нужно время, — задумчиво продолжила леди и вздохнула, глядя на сад. — Чтобы узнать, насколько сильным будет куст… Нужно прополоть ирисы, но клумбы с ними слишком большие, чтобы я одна управилась за утро.

Я вскинула голову и неуверенно улыбнулась. Леди Нокс протянула мне перчатки.

Айрин

Ближе к вечеру я нашла Элеонору в малой гостиной у камина с бокалом красного вина и весьма задумчивым видом. Она все три дня была такая. Боги, всегда так сложно отходила от новостей и была слишком уж чувствительна иногда.

Совсем как Тесса Мур.

— Можно? — я остановилась в дверях.

— Да, конечно… Вина?

Я взяла второй бокал, налила себе Элеонора налила в него вина. Несколько минут мы молчали, просто глядя в огонь.

— И как? — спросила я наконец.

— Она неглупая... Не заискивает, не лебезит…

— Это что, плохо?

— Айрин, ты ведь понимаешь, о чем я. Или она слишком умна, или… Такая и есть. И это слишком непривычно, чтобы я просто растаяла и сказала, как же Касселю повезло, — последнее произнесла в бокал, делая глоток.

— И вправду, с Велор ему было бы лучше, — я усмехнулась, а Элеонора поморщилась. — Милая, я понимаю, что тебя тревожит. Она не умеет вести светские беседы, я сама учила ее базовому этикету. Но она — истинная пара твоего сына, и мы ни-че-го с этим не поделаем.

— Я не то чтобы против нее конкретно. Просто хочу, чтобы у Касселя было будущее. А брак с простой студенткой…

Я отставила бокал и подалась ближе к Элеоноре. Пора заканчивать все эти трагедии, на которые мать имела полное право, но была бессильна и только изводила и себя, и моего брата.

— Я напомню тебе кое-что. Двадцать пять лет назад ты вошла в этот дом точно так же, как она сейчас. Без титула, связей, с двумя платьями и пустым кошельком. Ты была дочерью купца, который по уши залез в долги. За тебя даже приданого никакого не дали, и наши старшие родственники смотрели на тебя так же, как ты сейчас смотришь на неё.

Элеонора замерла и отвернулась, сжав ножку бокала.

— Это… другое.

— Да неужели? — я усмехнулась. — Ничего не другое. Реджи тогда за тебя горой стоял, как и его сестра. Напомнить тебе, что это я, и все-все помню? А теперь ты сидишь здесь и повторяешь то, от чего тебя саму тошнило. Не ровня, нет положения, все это ненадолго…

— Я не говорила, что это ненадолго…

— Я тебя умоляю.

— Послушай меня. Ты лучшая леди Нокс, которую я знаю, ты воспитала благородного сына, который готов встать на колени перед безумной аристократкой, чтобы спасти любимую. Ты, черт побери, сама прошла через все это. И теперь, когда пришло время отдать долг, то колеблешься.

— Я не колеблюсь, я…

— Ты мать, я понимаю. Боишься, что Кассель ошибся. Но, Элеонора, — я взяла ее за руку. — Реджи ведь не ошибся.

Элеонора долго молчала, прежде чем все-таки повернуться обратно. В глазах ее стояли слезы, и она тихо шмыгнула носом, совсем не по этикету, который так чтила.

— Ты правда думаешь, что она справится?

— Я уверена. Вы похожи больше, чем ты думаешь.

Элеонора судорожно и тяжело выдохнула.

— Ты всегда была такой спорщицей…

— Это мой дар. Ну так что, попробуешь отдать долг?

— Попробую…

Я придвинула бокал, и мы чокнулись стеклянными боками. Вот и славно. Вот и перемирие.