Глава 8

Гильери

Дрожа, я осматривалась в большом помещении, в центре которого стоял огромный, вытесанный из цельного дерева, тяжёлый стол. Окружали его кованые стулья, и выглядело это красиво, но неудобно. Жёстко же. У меня во дворце везде подушки! Захотелось приказать добавить комнате уюта и гармонии. Кроме подушек, не помешает повесить красивые шторы, а то голые окна больше похожи на бойницы. И ковёр на дощатый пол положить не помешает, а то шкура медведя дурно пахнет, да и смотрится устрашающе.

– Тебе холодно?

Услышав низкий рычащий голос, я резко обернулась и с усилием улыбнулась вошедшему мужчине. Охапка поленьев, которые он держал в руках, намекала, что он намерен это исправить. Не глядя на меня, Охотник (как называла этого человека ведьма) прошёл к потемневшему от времени и живого огня камину и, свалив ношу, обернулся.

– Скоро здесь будет теплее.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарила я.

После того, как я случайно поцеловала его, мужчину будто подменили. Больше Вейл (а это, судя по мечу, был именно он) не смотрел мне в глаза, лишь нет-нет да бросал странный взгляд в мою сторону.

– Не думал, что ты знаешь это слово, – сидя на корточках, буркнул Вейл.

Он разводил огонь, а я осторожно водила подушечкой пальца по губам. Мой первый поцелуй… Я много раз мечтала, как это случится. Реальность удручала тем, что вроде как давала выбор, но лишь из одного человека. На самом деле Херьег неплохой человек, многие считают его красивым, но из-за того, что приходилось смотреть на него как обречённой на эшафот, я его отчаянно возненавидела.

И вот мой первый поцелуй ему не достался. Я улыбнулась. Он получился прямо как в одной из фантазий – я отдала его брутальному незнакомцу. Властному деспоту из другого мира. Не знаю, что там произошло между Вейлом и Роголиной, почему она так отчаянно ненавидит Охотника, но мне он понравился… когда перестал угрожать.

А случилось это сразу после поцелуя. Вейл замер, будто и дышать перестал. Я тогда отстранилась и, прикасаясь к губам, прямо как сейчас, пробормотала что-то вроде «Вот оно как – целовать мужчину», и Охотник принялся хватать ртом воздух.

Я ожидала, что он ответит, скажет хоть что-нибудь, но вместо слов Вейл поднялся и, подхватив меня на руки, пошагал к замку. Конь его брёл за нами, а я смотрела в лицо мужчины. До ужаса хотелось прикоснуться к его волосам. Эти непослушные вихры будто жили своей жизнью, и я думала, какие они на ощупь. Мягкие? Жёсткие?

Вот и сейчас, стоя у камина, я смотрела на занятого делом Охотника, сопротивляясь желанию провести рукой по его волосам, уложить их. Вейл, словно ощутив мой взгляд, резко поднялся, и мы очутились лицом к лицу. Я тут же посмотрела на его губы и, смутившись, отвела глаза. Спросила, чтобы прервать это неловкое молчание:

– А почему ты сам разводишь огонь? Позови слуг!

– Слуг нет, – просто ответил Вейл и с нажимом добавил: – У меня есть только подданные, которым и без меня есть чем заняться. А ещё у меня есть руки, и я сам способен разжечь огонь.

Он глянул на меня впервые после поцелуя, и мои щёки опалило. В танцующих бликах огня лицо Вейла выглядело ещё привлекательнее. А какой он высокий! Возвышается надо мной так, что я ощущаю себя тростинкой рядом с этой горой мышц. И губы сейчас не поджимает.

Мысль о том, чтобы пригласить Охотника на отбор женихов в Шогир, нравилась мне всё больше и больше. Хорошо, что мы поспорили с Роголиной, иначе я бы никогда не встретила Вейла. Кстати о споре. Я же должна очаровать сурового мужчину.

Я моргнула, разрывая контакт, и, оглядевшись, с улыбкой произнесла:

– Здесь… мило. Но не помешало бы добавить мягкости и уюта…

– Добавляй, – отвернувшись, ответил Охотник. – Как моя жена ты вправе менять здесь всё, что захочешь. Интересно, ты умеешь что-то делать сама или способна лишь позвать слуг?

Я возмутилась было:

– Конечно умею! Например, я… – И тут осеклась. Посмотрела на Вейла и ахнула: – Жена?!