14

Мне снится Раян. Его руки блуждают по моему телу, а в ухо влетает жадное, частое дыхание. Каждый мой нерв концентрируется на ощущениях, которые кажутся слишком осязаемыми.

Мне становится очень жарко.

Слышу свой собственный стон и ерзаю, не в силах сопротивляться наливающейся тяжести внизу живота. Горячие подушечки пальцев скользят по линии белья, дразняще пробираясь под трусики.

И я резко открываю глаза.

Тяжёлое дыхание никуда не пропало, а жар мужского тела отбивается от моей собственной кожи. Сквозь древесную темноту я различаю очертания мужской фигуры.

— Раян? — сонно хриплю я, уверенная, что все ещё сплю. — Тебя же задержали!

— Отпустили, — хрипло отвечает, даже не думая прекращать.

— Но как… — стону я, сбиваясь с мысли, пока его губы накрывают каждый участок моей кожи. Горячий выдох оставляет ожог в области горла, а рука осторожно скользит по лобку, пробираясь все ниже.

— Улик не хватило. Я чист…

Но мне уже все равно. Я даже если и слышу, то сказанное растворяется в помутневшем разуме.

Раян осторожно касается складочек и я плавлюсь, встречая глубокий поцелуй в губы. Послушно раздвигаю ноги, позволяя ему разжигать пожар внизу живота. Потому что его ласки, как зыбучий песок, втягивают меня в омут страсти без обещания вернуть.

— Влажная… Ты вся влажная, — хрипит шепотом мне в шею, захватывая ртом большой участок кожи. — Моя Эвелин, — крепко целует в губы, одновременно отодвигая полоску трусиков.

Он накрывает меня своим телом и входит плавным толчком. Закидывает мои ноги себе на талию и встречает мои стоны поцелуями. Его таз начинает двигаться плавной волной, мягко, нежно, осторожно.

Он помнит, как мне нравится…

Раян упирается локтями близко к моей голове, заключая в тесную клетку. Слишком… Слишком тесную. У меня получается дышать только им. Его губами, его поцелуями, его запахом, возносясь в сказочную эйфорию глубокими, осторожными толчками.

В темноте все чувствуется ещё сильнее, ещё ярче, ещё свободнее.

Мне хорошо. Мне так, так хорошо с ним. Я чувствую невероятное блаженство.

Сейчас не просто секс. От страсти, которая была утром, не осталось и следа. Сейчас нежность, любовь и осязаемость. Здесь только он и я. Наша любовь.

Я провожу ладонями по влажной от лёгкого пота спине и на пути сгибаю фаланги пальцев. Чувствую приближение оргазма и цепляю короткими ногтями кожу, закатывая глаза от удовольствия.

Раян закрывает ладонью мой рот, глуша стон, и прислоняется своим лбом к моему. Немного ускоряется, создавая лёгкий скрип кровати, отпускает мой рот и влажно целует, совершая несколько особенно сильных, путаных толчков, распирающих меня изнутри.

Приглушённый мужской стон вливается в мои уши медом, лаская, будоража каждую точку тела. Его плоть горячо пульсирует и в тот же момент мою промежность обжигает горячей спермой. Раян не прекращает двигаться, но его толчки становятся более сбивчивыми и постепенно замедляются, пока он не замирает, стягивая мою кожу влажным прерывистым дыханием. Дав себе и мне пару секунд, Раян отстраняется и перекатывается на другую сторону кровати.

Я ощущаю, как из меня вытекают горячие струи, обжигая кожу, но даже не думаю вставать, чтобы отправиться в ванную. Чувствую себя слишком усталой.

— Мы не подумали о защите, — захрипшим голосом говорю, подтягиваясь ближе. — Мне рано ещё рожать.

Раян издает хриплый смешок.

— Прости, — целует в макушку и обнимает, позволяя устроиться на его груди.

Я не отвечаю, ведь хорошо помню, что он не любит использовать защиту. Ощущения на те. Именно поэтому у нас получилась Мия, наш маленький любимый цветочек, который сладко спит сейчас, видя во сне розовых слоников.

Его запах и мягкое поглаживание по спине действует, словно хорошее снотворное. Я утыкаюсь щекой в его грудь, положив рядом ладошку, и с лёгким сердцем засыпаю на груди своего мужчины, заключённая в сильные, надёжные объятия.

* * *

Утром я просыпаюсь как обычно ни свет ни заря. Сладко потягиваюсь и кручу голову по сторонам: Раяна нет.

В комнате едва рассветает, блеклый свет восходящего солнца блекло просачивается сквозь окно. Уже на рефлексе первым делом заглядываю к Мие. Спит.

Она у меня в целом послушный ребенок. Мне не на что жаловаться.

Помню, как одно время, начитавшись всяких форумов, я дико переживала о том, что не справлюсь. Придется полностью забить на себя, — такой вывод напрашивался из сотни рассказов молодых матерей. Не знаю, как насчёт остальных, но я самая счастливая мама. Да, есть свои сложности. Многому пришлось учиться самостоятельно, первое время даже наказывала истерика. Но оно того стоило. Я больше не представляю своей жизни без своей дочки. И любимого.

В ванной соскарбливаю с кожи засохшие дорожки нашей страсти и быстро-быстро привожу себя в порядок. Вместо халата одеваю свою повседневную одежду и выхожу. Ноги конечно же ведут меня на кухню.

На пороге я останавливаюсь и прислоняюсь к косяку, прокусывая губу, когда вижу его. Раян стоит перед столешнице, перекладывая из сковородки яичницу. Рядом с тарелкой, стоящей на подносе, дымится чашка свежего кофе.

Он приготовил мне завтрак в постель!

Довольная улыбка сама по себе просится на волю. Хочется быстрее приблизиться и прижаться к нему поцелуем. Но я заставляю себя ещё немного задержаться. Мой взгляд проходится по голой спине, где четко виднеются следы ногтей. Четыре красные линии тянутся от центра к левой лопатке. Я его пометила. Не знаю почему, но этот факт будоражит.

Подхожу на цыпочках и останавливаюсь позади, проскальзывая ладонями на твердый горячий живот. Раян вовсе не удивляется моему появлению, подводя последние штрихи над своим кулинарным творением.

Целую между лопаток и трусь носом о теплую кожу. Не удерживаюсь и покрываю поцелуями царапины, входя во вкус.

— Эви, ты должна прекратить, — наконец шумно вздыхает он. — Иначе позавтракаешь ты ещё не так скоро.

Я тихо смеюсь и действительно прекращаю целовать, но оторваться от него не могу. Утыкаюсь щекой в спину и крепко обнимаю, зажмуривая глаза.

— Я боялась, что проснусь, а тебя не будет рядом, — признаюсь на выдохе.

Ощущаю под щекой перекатывание мышц и маленькое сдвижение. Раян размыкает мои руки, а затем разворачивается, впиваясь в меня немного нахмуренным взглядом.

— Куда по-твоему я бы ушел?

— Я испугалась вчера, — тихо выговариваю, не отрывая от него глаз.

Едва зарождающееся напряжение схлынивает с его лица, оставляя место странному облегчению.

— Малыш, не забивай себе голову, — мягко говорит Раян и, поддев пальцем мой подбородок, быстро целует в губы. — Я вернусь к тебе всегда, тем более, теперь у меня есть не одна, а целых две причины вернуться, — на его губы пробивается улыбка.

Я молчу, задумчиво разглядывая его красивое лицо.

Мне бы потребовать от него объяснений, выжать всю правду, возможно, даже закатить скандал хотя бы на почве вчерашнего случая, но я не могу. Он сказал, что чистый… Это воспоминание почему-то именно сейчас врывается в голову. Может, глупо, но я просто ему верю. Потому что очень люблю…

И, словно отрезвляющий хлопок, в следующий миг по воздуху раздается громкий плач. Я соображаю первая, судя по тому, как лицо Раяна озадаченно вытягивается.

— Мне интересно… — склоняю голову набок и растягиваю губы в хитрой улыбке. — Твой мир сильно перевернется, если я скажу, что ей нужно поменять подгузник? — мой взгляд озорно взблескивает, и Раян кажется понимает мой намек, так как его глаза тут же в ужасе распахиваются.

— Нет, — о, это выражение лица!

— Да! — заливисто смеюсь я и тяну его крепкие ладони за собой.

* * *

Короткий шлепок салфетки о корзину и протяжный выдох разрушают условную тишину комнаты. Раян выпрямляется и поворачивается ко мне.

— Все? Я прошел тест на отцовство?

Я прищуриваюсь с уложенными на груди руками, переводя взгляд между ним и дочерью, словно строгий преподаватель на экзамене.

Глаза Раяна распахиваются шире, а дочь начинает гулить, вновь требуя к себе внимания.

Я вздыхаю и слегка сдвигаю ладошками его в живот, заступая место у пеленального столика. Дочь радостно смотрит на меня и издает довольное кряхтение, активно дёргая ручками и ножками.

Я невольно улыбаюсь. Для первого раза очень даже хорошо!

— Это всего лишь его крошечная часть, — вещаю я, заканчивая начатое. Осторожно поворачиваю дочь с боку на бок и расправляю чистый подгузник, надежно застегивая липучки.

Раян измученно стонет, а я наклоняюсь, с улыбкой целуя дочь. С любовью смотрю на нее, поглаживая нежный животик, и затем выпрямляюсь к нему, даря короткий поцелуй в губы.

— Привыкай, папаша, — усмехаюсь ему в рот. — В следующий раз будешь делать все сам, от и до.

Раян слегка отодвигает лицо, приподнимая брови.

— Вот так сразу доверишь мне? — скалится он.

Я смеюсь, но меня прерывает Мия, решившая, что она уже слишком долго без родительского внимания. Возвращаюсь к своей девочке и уже выверенными движениями одеваю бодик, застегиваю, после чего машинально подхватываю ее на руки. Но к моему удивлению, дочь тут же начинает хныкать, тревожно закрутившись, словно в поисках чего-то.

Я не сразу понимаю, в чем дело, даже теряюсь, пока не замечаю приблизившегося вплотную Раяна. Малышка дёргается в его сторону и я оторопело разрешаю Раяну забрать ее, когда он протягивает ней руки. Оказавшись в его объятиях, дочь словно по щелчку притихает, завороженно смотря в папино лицо. Мой рот отвисает, а в груди происходит мини взрыв.

— Вот как? — с шутливой обидой восклицаю я. — Появился папа, и все, мама уже не нужна?

Раян раскатисто смеётся, запрокидывая голову. Бережно затягивает руку вокруг нее и опускает на нее сияющий взгляд, укладывая в изгиб локтя маленькую головку.

— Если она будет всегда так меня встречать, я готов менять ей подгузники каждый день, — произносит громкое заявление, даже не скрывая довольной улыбки.

Я хитро прищуриваюсь.

— Учти, я тебя за язык не тянула.

Издав короткий грудной смех, Раян поворачивается к кроватке и осторожно укладывает малышку. Я со слабым дыханием наблюдаю, с проскальзывающей в голове мыслью о том, что это бесполезный номер. Утро ведь! Но я не успеваю даже додумать ее, когда Раян резко выпрямляется в мою сторону и врезается в мои губы своими.

Я изумлённо выдыхаю, но тут же отвечаю на поцелуй, на этот раз успевая уловить очевидную вещь. Раян усмехается мне в губы и вдруг подхватывает меня на руки, делая рывок вперёд. Я испуганно вскрикиваю, в следующий миг ощущая под собой мягкие прохладные простыни. Раян ложится рядом и утыкается лицом мне в ключицу, прижимая к себе.

— Раян, отпусти, — слабо дергаюсь, неровно дыша. — Мне нужно покормить Мию.

— Разве похоже, что ей это сейчас нужно?

Я на мгновение слушаюсь, потому что, к моему огромному удивлению, из кроватки не слышно ни звука. Но тут же одергиваю себя.

— Раян, — делаю ещё одну попытку.

— Тш… — выдыхает теплый воздух в шею, крепче прижимая меня к себе. — Просто полежи со мной немного.

Я растерянно замираю, пока в мозг не врезается очевидная догадка.

— А потом что, Раян? — взрываюсь возмущением. — Снова уйдешь? Хочешь, чтобы я снова с ума сходила в ожидании, не зная, где ты и что с тобой?

— Не уйду, — спокойно отвечает, дражняще проводя губами по моей коже. — Ни сегодня, ни завтра. Тебе больше не придется ожидать.

Я растерянно хлопаю ресницами, чувствуя мягкий поцелуй, опускающийся в изгиб шеи, потом ещё и ещё.

— Совсем? — недоверчиво спрашиваю.

Горячие руки обхватывают меня в стальной обруч, а его запах дурманяще врывается в ноздри.

— Совсем, — следует тихий ответ.

Я получаю ещё один поцелуй и плавлюсь, словно под гипнозом. Улыбаюсь и сама вжимюась в него, чувствуя невероятное облегчение. Ловлю мысль, что меня в этот момент больше ничего не заботит. Всё вдруг отошло на задний план, как и завтрак, заботливо приготовленный Раяном, который уже давно остыл.