35. Арсений и Надя

Арсений

Я сорвался домой. Соревнования прошли — оставалось три дня: культурная программа, шоу, интервью — всё, где без меня могли спокойно обойтись.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Марс, — пытается надавить на меня Майя.

— Очень хорошо знаю. Это было моё последнее выступление, и сейчас есть дела поважнее, чем отдыхать и расслабляться здесь.

Она поднимает руки, показывая, что сдаётся, но на лице её такой скепсис и явное расстройство, что впору пожалеть, но мне и правда не до того. Я хочу домой. Решать дела и делать новые шаги в той жизни, что остаётся после спорта.

Я позвонил Наде из аэропорта. Слушал её голос и медленно сходил с ума. От её радости — искренней и чистой, от её эмоций светлых. Я не сказал, что вернулся — решил сделать сюрприз. Мчался домой. Мечтал, как выйду ей навстречу, когда она вернётся с работы. Хотел обнять. Зацеловать. А там… как выйдет дальше. Никогда я ещё так не волновался — до головокружения.

Дома тихо. Только Муся вздыхает тяжело, встречая меня.

— Ну, и где наша девочка? — спрашиваю я у кошки. Если бы Муся умела, наверное, пожала бы плечами.

Тяжёлый перелёт, я почти не спал. Меня жутко клонит в сон, но я не могу сейчас уснуть: Нади нет, она задерживается. Я иду на кухню и пью крепкий кофе, больше похожий на яд. Телефонный звонок звучит тревожно в почти полной тишине. Номер незнакомый, и мне вдруг становится страшно. Что-то случилось? — первая мысль.

— Алло, — отвечаю и напряжённо вслушиваюсь в незнакомый голос. — Да-да, конечно, — записываю адрес и срываюсь с места.

— Мяу-у-у, — жалобно стонет Муська и льнёт к моим ногам. Она почти никогда не подаёт голос, поэтому я понимаю: с ней что-то не так.

— Потерпи, ладно? А я быстро, — глажу по белой шерсти и почти бегу.

Уже в машине я со стыдом думаю, что испытал облегчение: это не с Надей. Я пытаюсь ей дозвониться, но она вне зоны доступа. Ничего, позже. Я позвоню ей позже. Она всё равно не знает, что я вернулся.

Славка. Друг. Я даже думать не хочу, что с ним что-то произошло, но ведь случилось… Мы разговаривали с ним буквально вчера. Он позвонил внезапно. Спрашивал, где я. Поздравил с победой. И вот… В голове не укладывается.

Уже возле больницы меня накрывает страх. Если он в реанимации, то не должны пускать посетителей? А если впускают, это хорошо или плохо?..

Я не трус, но, прежде чем войти, дышу на крыльце вечерним воздухом, пытаясь протолкнуть ком в горле.

Это не реанимация, а вип-палата. Меня провожает туда хмурый охранник, как только я называю имя Ветрова.

— Недолго. Несколько минут, — даёт он отмашку, и я переступаю порог палаты.

Надя

Мозг человека — штука взрывоопасная. Пока я добралась до больницы, нарисовала несколько страшно-кровавых сценариев — один другого ужаснее. Действительность оказалась намного скромнее.

Слава лежит в палате бледный, но в сознании. Пикают датчики, он в гипсе. Почти как в фильмах, — почему-то думаю я, когда осторожно подхожу к больничной койке.

Место, где лежит Ветров, сложно назвать больницей. Комфортабельный отель — намного теплее и ближе. Да и сама больница оказалась очень приличной клиникой для состоятельных людей. Простые смертные сюда не попадают. Ну, Ветров же, чему я удивляюсь?

— Надя? — Слава голову не поворачивает — у него на шее корсет,

— Как ты? — присаживаюсь на стул рядом с широкой кроватью.

— Жить буду, — кривит он губы. — Но ещё пока не понятно, как.

Я не знаю, что ему сказать. Держись? Всё будет в порядке? Избито как-то и глупо. Я же не знаю, какие у него травмы.

— Не сердишься, что попросил приехать? — слова даются ему с трудом. Дышит он с натугой.

— Нет, — я душой не кривлю. Мне его по-человечески очень жаль. А ещё я продолжаю думать, что виновата.

— А за вчерашнее — сердишься?..

Я молчу. «Да» — будет неправдой. И «нет» — тоже ложь.

— Наговорил всякого. От бессилия, наверное. Очень уж ты зацепила меня, Надь. Крюком прям под рёбра. Вывернула наизнанку.

— Не надо, Слав.

Мне почему-то кажется, он потом будет жалеть о своих словах. Сложный человек — Слава Ветров. Не угадать, что он может выкинуть в следующий раз.

— С работы не уходи. Я говорил с Игорем. Не надо. Не собирался я ничего расформировывать. Придумал на ходу от злости. Хотел посмотреть, насколько ты милосердна. Оказалось — не очень. Не мать Тереза, а виделось иначе.

Он отрывисто смеётся и закашливается. Лицо искажается от боли.

— Тебе, наверное, нельзя столько разговаривать, — пытаюсь прервать тягостные объяснения.

— Мне можно всё, — улыбается тонко, прикрывая веки. Он снова похож на настороженного, битого жизнью волка. — Мир?

Слава не просит прощения, но, может, это большее на что он способен. С его-то властными замашками.

Он протягивает руку. Шевелит пальцами, приглашая помириться. Долго сердиться я не умею. Тем более, мне хочется его поддержать, поэтому я вкладываю в его раскрытую ладонь свою.

Слава сжимает мои пальцы неожиданно сильно. Слишком крепкая хватка для умирающего. Шаги по коридору. Голоса возле двери. Кто-то ещё решил его навестить? И пока я прислушиваюсь к внешним звукам, Слава притягивает мою руку к себе и касается губами запястья. Целует ладонь. Мне неловко, я пытаюсь освободиться осторожно, но он держит меня слишком крепко.

А потом… дверь открывается. На пороге — мужчина в белой накидке. В такой же, как у меня. Здесь выдают посетителям — белоснежные до хруста накидки, похожие на крылья ангела.

— Надя? — слышу я знакомый голос. Поворачиваюсь.

— Сеня? — задаю похожий вопрос, а затем перевожу взгляд на Славу.

У него глаза смеются. Не зло, но с болью и горечью. Он знает — обжигает молнией мысль.

— Вот, значит, как, — смотрит Сеня, не отрываясь, на мою руку, которую Слава продолжает прижимать к губам. — Чистая и правильная девочка. Всё очень серьёзно. Да. Я помню, Слав. Ты поправляйся, ладно? А я пойду. Думаю, я тут лишний.

— Сеня! — кричу я, вырывая руку и совершенно не заботясь о Славе, но Сеня уходит и бесшумно закрывает за собой дверь.

В Славиных глазах — пепел. Страшный какой-то и сухой, но когда сердце проваливается во тьму, нет дела до чужих страданий.

— А вот этого я тебе точно никогда не прощу! — голос у меня, словно чужой.

Я спотыкаюсь о стул, сваливаю его, больно ударившись коленкой. Но меня сейчас и стена не остановит. Я выбегаю из палаты и мчусь, на ходу срывая накидку. Бегу к Сене, потому что не хочу его терять.