Глава 16

Московский полис.

Белый город.

Зал совета великих родов.

Зал совета великих родов пустовал почти всё время, оживая лишь в те редкие дни, когда семеро самых влиятельных людей Московского полиса находили в своих плотных расписаниях час, что устраивал разом всех, или когда случалось нечто такое, ради чего эти расписания разом переставали иметь хоть какое-то значение. Сегодня был именно второй случай, и всё же сегодня главы родов входили в собственный зал не как хозяева, а как люди, которым сюда… приказали явиться.

Приказал им человек в чёрном. Императорский судья по фамилии Петров обходился без всяких титулов, ведь достаточно одного слова «судья», и лишних вопросов точно ни у кого не будет.

В зал он вошёл так же просто, как входят к себе домой. Сел он не на одно из семи родовых мест, а чуть в стороне на обычной табуретке, которую собственноручно принес с собой. Забавно, но обычно здесь не садился никто, потому что зал этот выстроили с местами, равноудалёнными от центра нарочно, чтобы ни один род не оказался ближе к «сердцу города» чем остальные, и места посередине здесь не полагалось вовсе. Судья же занял эту «пустоту» спокойно и непринужденно, и внезапно главы великих родов, перед которыми склонялся весь полис, вдруг ощутили себя гостями в собственном городе.

Одет судья был во всё чёрное, и чернота на нём казалась абсолютной: длинный плащ, перчатки, глухая водолазка под самое горло. Единственным, что нарушало этот мрачный образ, был золотой знак судьи на лацкане, горевший ровным и холодным светом чистейшей кристаллической связи.

На светлейших князей, идущих по пути силы, чьи лица уже частично потеряли сходство с человеческой структурой, впуская под кожу кристаллическую связь, судья похож пока не был. Потому что стоял лишь в начале того же пути, но каждый в этом зале знал, куда путь этот ведёт, ибо видел приметы.

Из-под края водолазки, у самой шеи, выступали и уходили вверх, под волосы, тонкие, чуть светящиеся голубым энергоканалы, вросшие в кожу наподобие татуировок. И та же вязь, о чём знали здесь все, покрывала его ладони под чёрной кожей перчаток. Перчатки судья снимал лишь тогда, когда собирался… воздействовать, и как именно он это делает, главы великих родов знали слишком хорошо.

Знали не понаслышке. Ещё до совета, за закрытыми дверями, судья сегодня уже снимал перчатку для допроса наследника мёртвого графа Овчинникова. Голая ладонь судьи, легшая молодому Овчинникову на голову, вынула из него всё, что требовалось, вырывая показания через боль, которую не передать словами и которую выдерживает не всякий рассудок. И да, похоже, что рассудок Виктора Алексеевича… не выдержал.

И теперь то, что осталось от молодого графа Овчинникова, бывшего ещё недавно самоуверенным виконтом, гонявшим скаутов по пустошам, как пушечное мясо одним своим словом, сидело в дальнем углу зала, на стуле, который кто-то заботливо отодвинул подальше от общего полукруга, и пускало тонкую нитку слюны на воротник дорогого костюма.

Кажется, он всё же был не вполне безумен, время от времени по его пустому лицу пробегала вполне осмысленная судорога, губы начинали двигаться, и тогда он вполголоса бормотал что-то бессвязное, из чего никто не мог разобрать ни слова. Что именно судья вынул из его разума там, за закрытой дверью, не знал никто из сидящих. Они видели только результат этих… манипуляций, и результат этот теперь пускал слюни у всех на виду.

Из-за этого… тела, главы великих родов чувствовали себя в зале откровенно неуютно. Да, они говорили ровно, они улыбались, где полагалось, они безупречно соблюдали этикет, но всякий раз, когда пауза затягивалась, взгляд то одного, то другого сам собой скашивался в дальний угол, к слюнявому Овчинникову, и по лицам высших аристо Маосковского полиса пробегала тень. Похоже, прямо сейчас, каждый из могущественных глав родов примерял тот угол и тот стул на себя…

И судья это видел. Скорее всего, ради этих взглядов он и посадил сломленного графа именно здесь, на виду, вместо того чтобы убрать его с глаз долой, и потому молчал, с мрачным удовлетворением наблюдая за происходящим. Подобная демонстрация обходилась дешевле любых угроз и запоминалась куда крепче.

— Итак, господа, — произнёс он наконец негромко и ровно. — Я прибыл разобраться в прискорбном деле рода Овчинниковых. Мятеж в столичном секторе, гибель главы великого рода. Согласитесь, для города, что зовёт себя сердцем полисов, история некрасивая.

— Прискорбная история, Ваше высокопревосходительство, — мягко согласился князь Болотов Александр Игоревич, и склонил голову ровно настолько, насколько требовалось, и ни на волос ниже. — Мы сами были потрясены. Фёдор Григорьевич, при всех наших с ним разногласиях, был одним из нас.

— Был, — не стал спорить судья. — А теперь его нет, зато есть его наследник, из которого, признаться, вышел собеседник неважный, — он позволил себе едва заметную паузу, во время которой Овчинников в углу как раз забормотал что-то неразборчивое. — Это уже в прошлом. А меня больше интересует настоящее, в котором есть некий дикий барон, поднявшийся у ваших границ так стремительно, что я невольно задаюсь вопросом, отчего никто из вас не счёл нужным упомянуть о нём в своём прошении?

Вот здесь и начался тот дипломатический «танец», ради которого главы великих родов и оттачивали десятилетиями своё искусство. Одной единственной фразой судья показал, ЧТО ИМЕННО его интересует больше всего в настоящий момент.

Завязался осторожны диалог и… никто из них не солгал прямо, потому что лгать судье с печатью государя означало искать смерти, но и правды никто не сказал, потому что правда эта… могла потянуть их всех разом на плаху.

Князь Космачёв заметил, что диких баронов у московских границ каждый год родится и гибнет по десятку и что уследить за всякой чёрной фамилией у них просто людей не хватит. Граф Покровский сухо прибавил, что барон, о котором идёт речь, в дела великих родов не вмешивался и границ не переступал, ну… кроме самого Овчинникова, а стало быть, и внимания высокого гостя едва ли заслуживает.

Выгораживали безродного высшие аристо полиса не из любви к нему, а из чистого расчёта, потому что стоило судье потянуть за эту ниточку, и клубок приведет в… интересные места. К примеру тот неопровержимый факт, что столицу от изумрудной заразы спас не Император, и не его легендарный остров, и даже не великие рода, которые были обязаны следить за такими ситуациями, а как раз тот самый дикий барон, о котором все они так старательно «ничего не знали».

Судья слушал их, не перебивая, и лёгкая, почти незаметная складка в углу его рта говорила о том, что каждый из этих искусных уходов от ответа он не только видит, но и заранее просчитал.

— Что ж, — сказал он, когда изящные отговорки иссякли. — Оставим пока вашего барона в покое. Я хотел бы поговорить с вами о другом, о материи, о которой в полисах знать не принято, но с вами, людьми, чья верность государю не вызывает сомнений, я могу быть откровенен. Как вы все знаете, архивы летающего острова, скажем так — внушительны. И наши аналитики давно нашли в них одну потенциальную угрозу. Старые пророчества, чистая аналитика, смесь науки и древних знаний указывают на одно и то же весьма неприятное событие. Причём, речь идет не о потенциальной войне, крупном мятеже, или межгосударственном конфликте. Речь идет о появлении одного человека. Одного конкретного человека, который может существенно подорвать порядок не только внутри нашей горячо любимой Империи, а и, возможно, во всем мире. Так или иначе, но его действия отразятся на всём человечестве. И беда в том, что эти самые действия отразятся, скажем так — резко отрицательно. Я даже бы от себя добавил — катастрофично. Я не могу раскрывать всех деталей, но намекну, что этот человек, предположительно уничтожит весь существующий порядок и отдаст всю нашу планету на растерзание механоидам. Скажите, господа, знаете ли вы что-нибудь на этот счёт?

— Если бы знали, то непременно бы вам сообщили, Ваше высокопревосходительство, — быстро, чуть быстрее, чем нужно, ответил Болотов, и голос его был по-прежнему ровен, только костяшки сцепленных на столе пальцев чуть побелели.

— А на что нам обратить внимание, — осторожно подал голос князь Горюнов, — чтобы не пропустить подобную угрозу для Империи?

— Падение начинается с малого, господа, — охотно отозвался судья, и в голосе его впервые появилось что-то похожее на теплоту наставника. — Сначала такой человек может думать, что всего лишь приручил иномирных тварей и заставил их себе служить. Какое-то время они и вправду будут ему полезны. Мелкая помощь, защита, лишние руки там, где не хватает своих. Но потом, когда этот предатель откроет истинные врата зла в наш мир, он и сам превратится в жалкую марионетку в руках чужого разума, и вот тогда лишь Император сумеет уберечь всех тех, кто до конца сохранил ему верность.

Судья всё это вещал ровно, почти ласково с покровительственной улыбкой, вот только главы великих родов слушали и видели за этими словами вовсе не безымянного пророческого злодея, такого себе гипотетического «анти-мессию», а вполне конкретного светловолосого барона, что по слуха вроде бы приручил механоидов, а сейчас ходит сквозь грани, как к себе домой и при этом голыми руками давил изумрудную дрянь. Вот только… из-за того, как точно это пророчество ложилось на живого человека, которого они только что так старательно выгораживали, кому-то из присутвующих сделалось по-настоящему дурно.

Горюнов, тщательно взвесив каждое слово, всё же решился задать вопрос, попытавшись вернуть опасный разговор в его первоначальное русло.

— А что до опустевших земель рода Овчинниковых, Ваше высокопревосходительство? Сектор велик, он не может оставаться без хозяина, и совет хотел бы понимать…

— Это не ваша забота, — резко перебил его судья, и в зале сразу же сделалось тихо. — Об этом, как и обо всём прочем, позаботится сам Император. Он скоро почтит нас своим присутствием. Лично.

Тишина, что повисла после этих слов, была почти полной. В углу снова забулькал Овчинников и в этот раз все главы одновременно повернули в его сторону голову. Кто-то громко сглотнул…

Главы великих родов, люди, от которых зависело процветание и сама жизнь жителей крупнейшего полиса Российской Империи, разом поняли, что катастрофа уже совсем рядом. Настоящая катастрофа!

Тень летающего острова скоро падет на Московский полис, и вряд ли просто для того, что покарать дикого барона, слишком мелкого для такой чести! Нет, причина прибытия Императора иная, куда более важная, но разглядеть её главам великих родов пока не давали.

Внезапно отчётливо и громко, почти внятно, снова забормотал слюнявый Овчинников. В его глаза как будто на мгновение вернулся разум и на сей раз в его бессвязице все расслышали одно повторявшееся слово:

— Идёт, идёт, идёт…

А судья Петров смотрел на побелевшие лица глав великих родов, слушал бормотание сломанного им человека и, кажется, был всем доволен. Всё шло именно так, как и должно было идти…

* * *

Баронство Орлова.

Главная база вооружённых сил рода.

Договорить барс не успел. Волна восхищённых возгласов прокатилась по всему лагерю. Все взгляды, секунду назад обращённые на меня, сосредоточились на концентраторе. Волны кристаллической связи, как пульс пробуждающегося от векового сна великана, хлынули во все стороны от удивительной постройки. У подножия строения родились и ринулись вверх потоки сложнейших рун.

Все, кто хоть что-то понимал в магии, смотрели на это расширенными от потрясения глазами, а для обычных бойцов сложнейшие живые узоры на чёрном камне выглядели просто удивительными цветами, которые превращали мёртвый камень в настоящее произведение искусства.

На глазах Аслана выступили слёзы. Главный душан даже моргать боялся, чтобы не пропустить ни малейшего мгновение происходящего. Мастер и Ульяна стреляли в мою сторону глазами, и я отчётливо понимал, что скоро наступит время вопросов, на которые я обязан буду ответить. Но это ещё не сейчас. Сейчас вязь рун на концентраторе только достигла верхней кромки конструкции и начался следующий этап.

— Сломалась⁈ — дёрнувшись вперёд, испуганно воскликнул кто-то из бойцов.

Верхняя грань концентратора, как мягкая глина в руках неопытного гончара, пошла волнами и начала оседать. Выглядело это так, будто громадная каменная конструкция на бешеной скорости вращается вокруг невидимой оси. Часть стенок оплывала и деформировалась, но потоки рун светились всё так же ровно и спокойно.

Кристалл ликовал. Он наконец получил то, чего ему так долго не хватало. Я разом увеличил возможности своего камня в несколько раз и это ощущалось даже теми, в ком не было ни капли дара. Увитая тысячами светящихся рун конструкция из чернокамня продолжала стремительно оседать.

— Не сломалась, — вдруг разлетелся над всей базой голос Ульяны. — Всё… всё так и задумано!

Сама Ассашара, как, впрочем, и все остальные обитатели базы, стояла в полный рост и неотрывно следила, как стремительно опускается купол вокруг кристалла. Как странный и невозможный защитный капюшон, твёрдый камень буквально стекал на землю, бесследно исчезая в идеально ровном чёрном кольце, опоясывавшем грубую пирамиду над вершиной моего кристалла. Пропитанный магией минерал бесследно исчезал в земле до нужного часа, оставляя на поверхности обычные камни и не только.

— Да-а-а!!! — вскинув руки, дико закричал Факел. Пока остальные удивлённо смотрели на десяток крупных механоидов, оставшихся возле пирамиды, Олег уже рванул вперёд, на ходу размахивая какими-то листами с записями и тем пультом, что я вручил ему перед уходом в рейд.

— Это ещё кто такие? — нахмурился Тень. — Никогда не видел подобных мехов.

— В ближайшее время у нас будет проведена тотальная модернизация системы обороны владения, — с улыбкой наблюдая за радостной пляской артефактора, произнёс я.

— У нас же нет никакой системы обороны, ваше благородие, — озадаченно посмотрел на меня Дылда. — Кроме нас, да вашего кристалла, никакой защиты и нету.

— И меня такой расклад не устраивает, — хмыкнул я в ответ. — Вот и говорю, что будем модернизировать. Этим Олег займётся. Но если у вас есть конкретные пожелания по поводу каких-то защитных сооружений, то можете с ним обсудить этот вопрос.

В этот момент внимание большинства бойцов снова переключилось на высших строительных дронов. Я заранее выставил для них первичные задачи и десяток мехов принялся за работу. На текущий момент, по базе все передвигались в хаотичном порядке, и я решил начать с малого.

Десять иномирных живых механизмов. Активировали подходящие задаче блоки и на скоростях приличных внедорожников парами расползлись в разные стороны. При этом за каждой парой оставалась полоса идеально обработанной монолитной каменной плиты. За двадцать минут в лагере появилось несколько полноценных дорог, объединённых окружным проездом. Машины на парковках мехи сдвинули в стороны, а вдоль уже построенных домов проложили более узкие пешеходные дорожки.

— Охренеть! — наблюдая за всем этим, пробормотал Илья.

Работа с обычным камнем для высших строительных дронов вообще не представляла никаких сложностей. Всего за пару часов был поднят периметр стен из той же однородной породы и мехи ринулись в разные стороны, прокладывать дороги по всему владению. Качественные транспортные артерии были залогом быстрой реакции на любые угрозы.

Когда до командиров моей дружины дошло, что именно происходит, они быстро выловили Олега и принялись согласовывать план защиты баронства. Когда речь шла о подобной стройке, сроки в десяток лет были нормой, но сейчас все понимали, что результат можно будет увидеть уже через пару дней. И это заставляло людей работать в десятки раз усерднее.

— О чём задумались, ваше благородие? — услышал я позади голос Мастера.

— Да вот думаю, что не хочется никуда ехать, — повернувшись, устало улыбнулся я.

— А надо? — слегка помрачнел Мастер.

— Надо, — кивнул я. — Хочу лично встретиться и поговорить с судьёй Императора. Есть у меня к нему несколько вопросов, которые стоит задать лично.