Глава 36

Люблю все зимние праздники. Начиная с католического Рождества и заканчивая православным Крещением. Есть в них нечто особое, радостное, детское. Когда веришь в волшебство и в то, что все у всех будет хорошо. Двадцать пятого декабря сидела дома, смотрела по телевизору концерт и ела диетический салат из тертой моркови, приправленный оливковым маслом. Полезный, не слишком вкусный, но по цвету вполне себе праздничный. Позвонили в дверь. Сняла с коленей поднос, на котором громоздились тарелка с салатом, чашка с какао и порезанный банан. Мандарины нельзя, шоколад нельзя, сладкого поменьше, мяса еще меньше. Скучно, но придется терпеть. Рекомендации врача надо выполнять. Видимо, пришла соседка. – Кто? – на всякий случай спросила я. Мало ли мошенников шляется перед праздниками. – Ника, открой, пожалуйста, – Матвея я видеть совершенно не хотела. У него остался ключ от домофона, и он беспрепятственно зашел в подъезд. Разумеется, замок в квартире я давно сменила. Вернее, сменил его Олег и отдал ключи мне. – Уходи, пожалуйста, – попросила Матвея и погладила живот. Мне только очередного выяснения отношений сейчас не хватает. Нервничать мне строго запрещено. – Открой, я не ругаться пришел, – попросил Матвей. Посмотрела в глазок. Он был один, без Наташи. В руке огромный букет алых роз. Он знает, как я люблю такие. – Матвей, нам говорить не о чем. Если не уйдешь – позвоню в полицию. Это уже настоящее преследование. – Я всего лишь хочу поговорить. Я не обижу тебя, клянусь, – настаивал Матвей. – Я дальше прихожей не пройду. Просто хочу извиниться. Поняла, что он не уйдет. В полицию звонить глупо – он же не ломится в дверь и не скандалит. – Матвей, я не буду с тобой разговаривать. И твои извинения мне не нужны. Извиняются, когда на ногу наступят случайно. Уходи! – Я не так выразился. Прости меня, Ника. За все, за то, что был дураком, что причинил тебе боль. Я люблю тебя. Если не поговоришь со мной, встану во дворе и буду кричать о своих чувствах. – Ты рехнулся? – ничего, кроме досады я не испытывала. – Да, я схожу с ума. Я понял, каким был идиотом. Я ушла в комнату. Минут через пять раздался звонок в дверь. Матвей так и не ушел. – Ты даже слушать меня не хочешь? – крикнул он. Это начинало раздражать. Решительно подошла к двери, распахнула ее. – Я позвонила в полицию. Они едут. Тебе лучше уйти. Он положил букет к моим ногам: – Я просто хотел поздравить тебя с Рождеством. – Не знала, что из ярого атеиста ты превратился в ревностного католика, – усмехнулась в ответ. – Причем тут вера? Я не стал католиком. Мне нужен был предлог. Когда я увидел тебя в кафе, все внутри меня перевернулось. Прости меня, Ника. – Давно простила. Все? – Раз простила, позволь мне войти. – Думаешь, если я простила, то все будет как раньше? Мои идиотские улыбочки и дуси-пуси никуда не делись. Помнишь, ты говорил Наташе, как это тебя бесит? – Был дураком. Ведь ты же любила меня. Это я помню. – Да, я любила тебя. Очень сильно. А ты меня предал. – Но ты же только что сказала, что простила меня. Давай начнем с начала. Мы можем сохранить нашу семью. Воссоединиться снова. – Ты что, уже успел развестись с Наташей? – рассмеялась я. – Я разведусь, и мы снова поженимся. – Не часто ли ты разводишься и женишься? – не смогла сдержать смех. – Ты же носишь моего ребенка, Ника. – Нет, не твоего. – Это неправда, – улыбнулся Матвей. – Ты не умеешь врать. За это я тебя всегда ценил. Я знаю, ты не изменяла мне. Я верю тебе, и точно знаю – ребенок мой. Гулко хлопнула подъездная дверь. Эхом раздались шаги. – Уходи, это полиция, – уверенно произнесла я. – И розы забери. Подари своей жене Наташе. – Ты все-таки ревнуешь меня. – Нет, – качнула головой и закрыла дверь. Слышала удаляющиеся шаги Матвея на лестнице и как шумит поднимающийся лифт. Очень вовремя кто-то зашел в подъезд. Разговаривать с бывшим мне не о чем. Все тысячу раз сказано и пересказано. Забралась на диван с ногами, отхлебнула остывшее какао. И чего Матвей мечется от Наташи ко мне и наоборот? Я же видела, как он заботливо снимал с нее шубку, как усаживал в кресло. Чего он ко мне прицепился? Еще и цветы притащил. Интересно, забрал или нет? Открыла дверь. Цветы сиротливо лежали не коврике. Розы не виноваты, что их купил предатель. Взяла букет. В нем торчала записка. Я уже знала, что там написано. «Люблю, не могу, прости» и прочее в том же роде. Открыла сложенный пополам листок крафтовой бумаги. Так и есть: «Ника, прости! Я люблю только тебя!» Записку бросила в мусор, а цветы поставила в вазу на стол. Они не ассоциировались у меня с Матвеем. Просто красивые розы. Не на помойку же их выбрасывать? Может, и глупо, что я не выкинула букет. Но я так люблю красные розы. И совершенно не верю в приметы. Зачем-то пересчитала количество цветов – сорок девять, нечетное. Даже будь четное количество, я бы одну поставила в другую вазу. И это рассуждает женщина, не верящая в приметы? Улыбнулась своей глупости и коснулась упругих цветов ладонью. Во дворе весело затрещал фейерверк. Подошла к окну посмотреть. Группа молодых людей скакала в хороводе с зажженными бенгальскими огнями, парень поджигал очередную батарею салюта. Раздалось шипение, в темное небо взмыл разноцветный сноп искр. Радостно смеялись девушки, прыгая и хлопая в ладоши. Любят у нас праздники. И не важно, католическое Рождество на дворе или Старый Новый год. Главное, что всем весело.