Глава 4

Проснулась и не поняла, где я. Не сразу сообразила, что спала сидя на диване в зале. Почему я не в постели? Тело затекло, ломило колени, голова гудела. И вдруг мозг стрелой пронзила страшная мысль. Я вспомнила – Матвей в больнице после страшной аварии. Вскочила с дивана, путаясь в полах халата. Почему я не рядом с ним? Почему безмятежно спала, когда Матвей на грани жизни и смерти? Откинула спутавшиеся волосы с лица и поспешила на звуки посуды, доносящиеся с кухни. – Доброе утро, – кивнул мне Олег. – Как раз собирался разбудить тебя. Через мгновение будет готов кофе. Бутерброды на столе, – кивнул он. – Из больницы звонили? – это единственное, что волновало меня. – Нет. Если бы позвонили, я бы тебя разбудил. Так что спокойно завтракай, и я отвезу тебя в клинику. – Я не буду завтракать. Поехали сейчас. Немедленно! – Зачем? На время посмотри. Начало восьмого. Раньше девяти в больницу никого не пускают. – С чего ты взял? – я была зла на Олега. Не до еды сейчас, главное узнать, как там Матвей. – Вчера спросил у врача. Сиди, пей кофе, и не волнуйся. Случись что, мне бы позвонили. – С какой стати тебе, а не мне? – Я попросил дежурную медсестру. У Олега, как всегда, все схвачено. Но я все равно злилась на него. Холодный, бесчувственный! Брат в тяжелом состоянии, после сложной операции, а он попивает кофеек! – Поехали, – снова потребовала я. – Чего ради? Сидеть в машине перед закрытыми дверьми? Угомонись. Бесполезной суетой ты ничего не изменишь. Он был прав, но я не могла вот так сидеть дома и ждать девяти утра. Опустилась на стул, и замерла. Ничего нет хуже ожидания и неизвестности. Олег поднял над огнем турку, подул на пенку и снова начал греть кофе. Гурман! Мне сейчас не до изысков, я бы выпила обычный растровыми и не заметила бы разницы. Олег подал мне крохотную фарфоровую чашечку. Я пользовалась кофейным сервизом от силы пару раз. Мы с Матвеем пили кофе большими бокалами. Матвей крепкий черный, я с молоком и корицей. Но я не стала возражать, и отхлебнула то, что подал мне Олег. Кофе не просто бодрил. Он встряхнул меня. Такой напиток я варить не умела. Горький, крепкий, ароматный. Именно то, что мне сейчас нужно. Взбодрилась после первого глотка, и паника немного отступила. – Вкусно, – призналась я. – Вот именно, а ты не хотела пить, – улыбнулся Олег располагающей улыбкой. – Съешь бутерброд. Тебе надо поддерживать силы. Не стала спрашивать для чего. Темные мысли снова полезли в голову. Чтобы как-то прогнать их, позвонила сотруднице Кате: – Доброе утро. – Доброе, – сонно пробурчала та. – Что так рана звонишь? – Я на работу сегодня не приду. У меня муж попал в аварию. Сообщи, пожалуйста, руководству. Я потом зайду, напишу заявление за свой счет. – Ужас какой, – выдохнула Катя. – Все сделаю, не волнуйся. Удачи тебе и супругу. Пусть скорее поправляется. Нужное пожелание. Я все-таки взяла бутерброд. Олег прав, мне нельзя раскисать, надо поддерживать силы и не падать духом. Ровно в девять мы стояли у стойки администратора. Нас попросили подождать и ожидание длилось вечность. Минут через пятнадцать подошла дежурная медсестра. – Состояние стабильное, ночь прошла спокойно, – заверила она меня. – Доктор придет в десять. Он все вам расскажет. – А вы что можете сказать? – с надеждой посмотрела я на медсестру. – Только то, что уже сказала. Состояние стабильное. Главное, что ночью не было кризиса. Это обнадеживает. Вот так, и больше ничего… Стабильное, наверное, это хорошо. Но может быть и стабильно тяжелое. Олег взял меня за руку и отвел к диванчику. – Слышала? Все стабильно и под контролем. Ничего не стала говорить ему. Он не поймет, что у меня на душе. А там холод и пустота. Врач пришел не в десять, а почти в половине одиннадцатого. – Состояние вашего мужа мы стабилизировали. – Что это значит? – испуганно произнесла я. Надежда мешалась с отчаянием. – Жить будет, – заверил меня врач. – Но потребуется еще несколько сложных операций. – Можно его увидеть? – молитвенно прижала я руки к груди. – Да, разумеется, медсестра проводит вас. Он без сознания, в искусственной коме. Против моей воли из глаз потекли слезы. Не то облегчения, не то жалости к Матвею. Олег обнял меня за плечи: – Вот видишь, все хорошо. Матвей сильный, он обязательно выкарабкается. Главное, что будет жить. – Да, это главное, – всхлипнула я. Пусть в инвалидном кресле, пусть прикованный к постели. Я смогу поставить его на ноги, чего бы мне это не стоило. А если не смогу, не перестану любить. Лишь бы был жив. Медсестра проводила нас в палату интенсивной терапии. Я охнула и едва не упала без чувств. Олег успел схватить мне за талию и посадить на стул у постели. Я бы никогда не узнала своего Матвея. Весь в бинтах, лицо сплошной кровоподтек, опухшее, лиловое. Его тело опутывали провода и трубки. Мерно вздыхал прибор вентиляции легких, похожий на кузнечные меха, бежали графики пульса и давления на небольших экранах, как метроном отбивал секунды какой-то прибор. Передо мной лежал не родной и любимый человек, а его подобие, подключенное к системе жизнеобеспечения. – Это ужасно, – прошептала я. – За что это ему? Почему? – Я сделаю все, чтобы помочь Матвею, – заверил Олег и положил руку на мою ладонь. – Все, что потребуется. Лучшие врачи, редкие лекарства, обещаю, достану все. Матвей выкарабкается. Хотя бы ради тебя… Он тебя очень любит и не посмеет оставить одну.