Глава 13

На обед мы прошли в столовую, соединенную с широким балконом. Сейчас там был накрыт стол на множество персон — королева изволила обедать с принцессой. Мама держалась уверенно, я же внутренне металась, но внешне оставалась невозмутимой. Поклонившись ее величеству, села на предложенное место, как раз напротив Лиатты. Девушка мне слегка улыбнулась. Лавиэль стояла у дверей, готовая в любой момент броситься на мою защиту. Она была настолько незаметной, что иногда я забывала о присутствии телохранительницы. Королева подала знак к началу трапезы.

— На вчерашнем балу ты произвела прекрасное впечатление, Леоника, — внезапно высказалась Эстэтта. — Полагаю, тебе стоит поблагодарить Ордариона.

— Моя дочь не будет никого благодарить, особенно твоего сына, — вставила мама, улыбнувшись.

— Не забывайтесь, ваша светлость, вы разговариваете с королевой, — чуть склонив голову, заметила Лиатта.

— Я это обязательно вспомню, когда моя дочь взойдет на престол.

— Пока Леоника показывала себя разумной девочкой. Надеюсь, в этот раз она оправдает мои ожидания, ведь прошлые с треском провалились, — смотря на меня, произнесла Эстэтта. — Я ожидала увидеть кого-то вроде тебя, Еванжелика, и была приятно удивлена, когда мои опасения не подтвердились. Поэтому сейчас уверена, что и с тобой приключится та же история. Мы обе недооценили Леонику.

Участия в беседе я не принимала. Кажется, они и без меня неплохо обсуждают мою личность. Я не имела представления о причинах, по которым Эстэтта изменила мнение обо мне, но какой-то части меня это льстило. Был ли Ордарион ее родным сыном? Внешнее сходство было безусловным.

— О, за полетом их высочеств я готова наблюдать вечность, — вмешалась в разговор одна из фрейлин, чем заполнила напряженную паузу.

Я устремила взор в сторону, увидев двух прекрасных драконов — черного и сапфирового. Они оба были прекрасны, но все же мой взгляд не мог оторваться от воплощения самой ночи. Черный дракон как раз начинал свое приземление на уступ перед парадным входом, через который когда-то во дворец попала и я. Дракон опустился на задние лапы, потом плавно подался вперед, и его фигура подернулась белой дымкой. Секунда — и на балконе стоял черноволосый мужчина. С ним поравнялся и блондин — сапфировый дракон, и они, о чем-то переговариваясь, вошли во дворец.

Эстэтта улыбнулась вздыхающим над красотой драконов фрейлинам и принялась за свой завтрак. Девушки переговаривались и шутили между собой, особое внимание уделяя кронпринцу. Если они так восхищены им, то почему Лиатта утверждала, будто к Дарию даже подойти боятся? Еще и вчерашняя девушка на балу, которая делала намеки Ордариону… И чего они все к нему привязались?

После обеда Лиатта пригласила меня на прогулку по саду. Мама с благосклонностью восприняла это предложение, оставив для себя возможность побеседовать с королевой. Оставлять их наедине мне очень не хотелось, но обе женщины были полны решимости уладить междоусобицу или, наоборот, подкинуть дров в костер ненависти.

— Ваше высочество, много ли изменилось с тех пор, как вернулась ваша матушка? — спросила Лиатта.

Мы спускались по боковой лестнице дворца, ведущей с балкона в небольшой сад. Фрейлины разбились на пары и шли на приличном расстоянии друг от друга.

— Не прошло еще и дня, как же я могу заметить изменения?

— Просто вы так ждали ее приезда, что казалось, начнется другая жизнь. Вы уже почувствовали изменения?

Я стиснула руки, не в силах ответить. Как мне объяснить то, что изменения почувствовала и они оказались не в лучшую сторону? Ордарион, судя по всему, решил меня игнорировать, Ирдар впадает в крайности поведения, а Эстэтта пугает меня резким изменением своего отношения. Да и мама ведет себя странно. Она пытается меня защитить, но какими-то нестандартными методами, не поддающимися обычной логике. И это приводит меня к мысли, что моя мать меня совершенно не знает. Так ждала возвращения родного человека, а по ее приезде чувствую, что мы совершенно чужие и не понимаем друг друга.

— Вижу, вы не горите желанием говорить на эту тему, — вздохнула Лиатта, — что ж, значит, считаю своим долгом найти другой способ вас развлечь. Ваши мысли наверняка заняты предстоящей инициацией.

— Ты права. Это одновременно и приводит меня в трепет, и вгоняет в страх. Ты помнишь свою инициацию, Лиатта?

— Это было тридцать лет назад. Тогда я выбрала в качестве своего опекуна маму. Как вы знаете, вам предстоит пробыть месяц в шкуре дракона без возможности трансформироваться. Первые несколько дней дракончиками руководят инстинкты, пока наше сознание находится в спячке во избежание сумасшествия. Поэтому мы выбираем себе «мамочку», которая будет защищать и заботиться. И это даже хорошо, что вернулась ваша родная мать. У вас не будет проблемы выбора опекуна.

— У большинства драконов это мамы?

— Не всегда. Иногда папы, братья, сестры или же люди, с которыми они очень близки. Еще бывают пары, но такое случается крайне редко. Хотя бывает, что в итоге парами драконов становятся фениксы, знающие друг друга с самого детства.

— Удивительно, — слегка улыбнулась я, — история вечной любви.

— Истинно так.

— А фениксы влюбляются в кого-нибудь помимо своей пары?

— Да. До того, как встречают свою пару. Например, я сейчас просто без ума от его высочества Ордариона, да вы и сами должны были это заметить. Впрочем, о нем мечтают многие фрейлины.

— Вот как? — нахмурилась я.

И почему мне это так не понравилось? На душе заскребли кошки, и в голове неожиданно созрел план мести.

— Это удивительно, ведь я думала, что Андина уже всем нажаловалась на импотенцию кронпринца.

— Что-о?! — округлила от удивления глаза Лиатта.

— Тише, — шикнула я на девушку, — об этом нельзя разговаривать таким тоном. Мне искренне жаль Ордариона и всех, кто мечтает об интимной связи с ним.

— Такого просто не может быть! Он мужчина в самом расцвете сил.

— Кто знает. Лично я не проверяла, — фыркнула я. — Передаю лишь слова Андины.

— Возможно, она обижена на него из-за разрыва. Но кронпринц не слишком-то постоянен, — нахмурилась фрейлина. — Запутанная история. Надо будет с кем-нибудь поговорить на эту тему…

Я с трудом подавила улыбку, представив реакцию Ордариона, когда до него дойдут подобные слухи. Правдивые они или нет, роли не играет, но сам факт их существования… Моя месть определенно будет сладкой!

Когда мы поднялись на балкон, мамы там уже не было. Я вопросительно посмотрела на королеву, которая судорожно теребила в руках шлейф своего платья. Подойдя к ней практически вплотную, с вызовом спросила:

— Что вы сказали моей матери?

— Ты явно не та, кто должен ее защищать, — раздраженно ответила Эстэтта и уже спокойней добавила: — Не доверяй словам. Правда только в поступках.

Развернувшись, она покинула балкон. За ней отправились и фрейлины, лишь Лиатта осталась рядом. Девушка наградила меня сочувственным взглядом и покачала головой. Почему она меня жалеет? Фрейлина попыталась взять меня под руку, но я не позволила ей этого сделать.

— Запомни, я не нуждаюсь ни в чьей жалости! Если хочется кого-то пожалеть, заведи питомца.

Преисполненная гнева, я отправилась в свои покои. Первое, на что обратила внимание, это на шум. Пройдя в гардеробную, застала свою служанку за сбором вещей.

— Что ты делаешь, Лори?

— Ваша матушка приказала собрать ваши вещи. Вы покидаете дворец.

Что? От удивления я даже приоткрыла рот, но вовремя взяла эмоции под контроль. Почему мама принимает решения за меня? Надоело! Я уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои поступки.

— Разложи все обратно. Я никуда не тороплюсь как минимум в ближайший месяц.

С помощью встретившейся служанки я смогла найти покои родительницы. Она стояла у окна, будто поджидая меня. Эта мысль пронзила сознание, заставила задуматься о том, что все действия прошедших суток — хорошо сыгранный спектакль.

— Почему? Почему ты говоришь мне о власти и в то же время внезапно решаешь отказаться от нее после разговора с королевой? — спросила я. Мама не обернулась. — Я не понимаю. Объясни мне. Объясни, почему ты распоряжаешься моей жизнью? Считаешь, что у тебя есть на это право? Мне не пять лет, чтобы ты водила меня за ручку и указывала, что делать!

— И ты, Брут? — обернувшись, спросила мама.

— Я не предавала тебя, — прошептала растерянно, — но категорически не могу понять твоего поведения. Из нас двоих только я веду себя разумно.

— Конечно, тебя ведь не предавал любимый муж, а потом его нынешняя жена не ставила свои условия, — горько усмехнулась она. — Что ты понимаешь, Лео? В моей жизни нет никого, кроме тебя, но даже ты видишь во мне врага.

— Нет, это не так, — прошептала я, присев на кровать. Говорить было тяжело. — Пойми, я лишь пытаюсь разобраться в сложившейся ситуации. Ты никак не хочешь понять, что твоя дочь вовсе не ребенок.

— Вижу, что ты взрослая девочка. — Родительница присела рядом со мной, взяв меня за руки. — И от этого становится еще страшнее. Что они могут с тобой сделать! Пойми, я не смогу защитить тебя, если ты сама будешь сопротивляться.

— Меня не надо защищать. Просто будь рядом и верь в меня.

Я заглянула ей в глаза, пытаясь донести до мамы весь смысл своих слов. Лицо бывшей королевы выражало задумчивость.

— Разумеется. Разумеется, я останусь, если это будет тебе угодно.

Я облегченно вздохнула и улыбнулась, обняв родительницу. Она похлопала меня по спине, не сказав ни слова.

Когда я возвращалась в свою комнату, столкнулась в коридоре с Ордарионом. Он нахмурился и попытался пройти мимо, но я схватила его за рукав сюртука. Окинув меня мимолетным взглядом, кронпринц вопросительно приподнял бровь.

— Ты сердишься, — сказала я утвердительно.

— Наверное, не должен, — пробормотал он, внимательно глядя на меня, — но почему-то бешусь.

Мне хотелось обнять его и поцеловать. Утешить, сказать, насколько он мне дорог. Но я не могла этого сделать.

— Почему?

— Наверное, потому что в минуту опасности ты выбрала не меня, — неожиданно сказал он. Я приоткрыла рот, но ничего не произнесла, а Дарий сделал шаг назад. — Доброго дня, принцесса. Будьте осторожны и обдумайте еще раз, кому стоит доверять.

Ордарион развернулся и ушел, а я не могла его остановить, потому что мне нечего было ему сказать. Застонала от бессилия и побрела в библиотеку. Хорошая книга — отличный повод отвлечься от реальности.

Ужинала я в одиночестве, к счастью, меня никто не искал, поэтому время вплоть до самой ночи провела среди книг. Был легкий страх перед завтрашней инициацией. Мое первое горение, результатом которого станет новое тело и обретение дракона. А потом, возможно, и пары. Вспомнился разговор с Лиаттой. Она говорила, что фениксы могут влюбиться, поэтому мои чувства к Дарию, вполне возможно, преходящие. Но почему даже при мысли об этом сердце изнывает от тоски?

Ночью снился неприятный сон. Меня разрывали на части огромные волки, терзали мою бедную плоть, и прямо надо мной стоял Ордарион с надменным выражением лица. Он будто корил меня за то, что я выбрала не его. По щекам текли слезы, и я чувствовала каждый болезненный укус волков, хотя уже не должна была быть жива.

Резко сев на кровати, я тяжело заглатывала ртом воздух. Непроизвольно дотронулась до груди, будто проверяя, что я цела. Щеки оказались мокрыми от слез. Сна больше не было. Да и долго ли я проспала? За окном темно.

В спальню вошла мама в ночном халате. Значит, она еще не ложилась — с вечера прошло не так много времени.

— Ты кричала. Что-то произошло?

Родительница присела на край кровати. Я утерла слезы и положила голову на колени матери. В голове был бедлам. Перед глазами постоянно вставало отрешенное и надменное лицо Ордариона. Понимаю, что этот сон лишь игра моего подсознания, однако он оказался слишком болезненным.

— Мам, скажи, что мне сделать, чтобы он меня простил? Не знаю, где я оступилась, — прошептала тихо.

— Львенок, о ком ты?

— Об Ордарионе. Он отказался со мной даже разговаривать, а с некоторых пор я поняла, что мне жизненно важны разговоры с ним.

Родительница молчала. Но я устала скрывать свои чувства, мне необходимо было выговориться. Кто, если не мама, способен понять?

— Леоника, ты ведь понимаешь, что он твой брат?

Если бы я не понимала, этого разговора не было бы вовсе!

— Забудь… — Я оборвала свою фразу и перекатилась на другой бок, свернувшись калачиком.

— В паре драконов измены исключены, — прошептала мама задумчиво. Я уже пожалела, что вообще заикнулась на эту тему. — Но если ты влюблена в него, то он не твой брат! Значит, Ордарион — не истинный наследник престола.

— Мам, я такое не говорила…

— Но это следует из твоих слов!

Бывшая королева подскочила с кровати и заходила по комнате. Я уже пожалела о своих словах, так как внезапно поняла, что эта женщина гораздо расчетливее, чем я думала. Я поделилась с ней сокровенным, а она вместо того, чтобы утешать меня, направилась к выходу.

— Куда ты?

— Нужно поговорить с отцом. — И спустя секунду добавила: — С моим отцом. Ложись спать. Рассвет сжигает все дурные мысли.

Мама покинула мои покои, оставив меня в смятении. Зачем я только что выдала себя? И чем сейчас это грозит? Неужели мои необдуманные действия могут навлечь беду на Ордариона?

Теперь я действительно задумалась о том, что принц может не быть наследником. Из моих слов именно это и следовало. Доверяясь своим глупым чувствам, я не построила логическую цепочку. И если мама не изменяла королю, а Эстэтта могла родить только от Станиона, то неужели мы с Дарием действительно единокровные брат и сестра?

Сердце колотилось как бешеное. Я подскочила с кровати, накинула халат поверх камизы и выбежала в коридор. Благодаря страже смогла найти покои кронпринца, где у дверей дежурили еще двое охранников. Они проводили меня задумчивыми взглядами, но не остановили, когда я вошла в гостиную и постучалась в спальню. Не дождавшись ответа, я вошла и столкнулась нос к носу с Ордарионом. Кронпринц придержал меня за талию, чтобы не упала, и я практически уткнулась лицом в обнаженную грудь. Подняв растерянный взгляд, встретилась с таким же недоуменным взором.

— Ночью? В покои мужчины, который не является тебе мужем? А ты смелая, принцесса.

— Так ты же мне брат, — едко подметила я, и руки на моей талии разжались.

Принц отступил.

— Сколько раз нужно повторять тебе, чтобы ты перестала считать меня своим братом?

— Тогда приведи разумные аргументы.

— Пока не могу, — покачал головой он. — Это не только мои тайны.

— Дарий… — обратилась я к нему, и мужчина поморщился. Он же не любит, когда его так называют. — Прости, Ордарион…

— Да можешь называть меня, как тебе вздумается, — внезапно ответил кронпринц, прошел к стулу и накинул на себя халат, запахнув его на груди и завязав пояс.

— Зря ты так. Ведь моя фантазия не знает границ, — подмигнула я и присела на софу. Дарий устроился рядом.

— Так что привело тебя в мои покои поздно вечером? Я мог быть не один.

— Если бы это было так, стражники у входа предупредили бы меня.

— Не факт, — как-то соблазнительно протянул мужчина, и мои щеки окрасились румянцем. — Хотя это уже в прошлом. Так о чем ты хотела поговорить?

— О нас.

— Вот как? — Удивление ясно читалось на лице кронпринца. Он неожиданно наклонился ниже и провел костяшкой указательного пальца по краю выреза халата, затронув ключицу. Я слегка вздрогнула. — И что же разожгло твое любопытство?

— Мама утверждает, что я истинная наследница.

— И?..

— И ты не собираешься это опровергать, — раздраженно закончила я, нахмурившись. — Ордарион, да опровергни уже информацию о нашей кровной связи! Потому что я проболталась маме о том, что ты не считаешь меня своей сестрой. Это ее заинтересовало, и я думаю, что моя ошибка может стоить тебе престола.

Я не стала говорить, что буквально призналась маме в чувствах к Ордариону. Пока не готова к таким откровениям.

— Рано ты раскрыла ей карты, — вздохнул Дарий и откинулся на спинку софы, посмотрев в потолок.

— Значит, ты не сын короля? — шепотом спросила я, ужаснувшись собственным словам. — И что теперь будет? Станион об этом знает?

— Лео… — резко наклонившись ко мне и приподняв мой подбородок, начал Ордарион. Он был необыкновенно серьезен. — Просто не вмешивайся пока в это дело. У тебя на носу инициация, ты должна думать только о ней. Оставь свои домыслы о моем происхождении на потом. Твоя мать ничего не сможет мне предъявить. Станион и Эстэтта — истинная пара. Я родился в браке, так что бастардом быть не могу. Сколько бы Еванжелика ни билась об эту стену, ей не удастся ее проломить.

— Не хочу власти. Хочу, чтобы королем был ты, — искренне ответила я. — И это не связано с моими… В общем, это не связано с тем, о чем ты мог подумать. Если рассуждать логически, становится ясно, что правитель из тебя идеальный.

— Идеалов не существует, Лео, — подмигнул Дарий, погладив меня по щеке. И после этого кто-то еще будет утверждать, что он мне брат? — Но я стану королем в любом случае, независимо от того, кто из нас унаследует престол.

Мои глаза расширились от удивления. Он сейчас намекнул на то, что я стану его женой? Это предложение руки и сердца? Кажется, я сплю. Скорее всего, сплю, и такой милый Ордарион мне просто снится. Или наяву я неверно истолковываю его слова.

— Если король не твой отец, а Эстэтта не могла ему изменить, то чей ты сын? — нахмурилась я, а Дарий загадочно улыбнулся.

— Просто молчи об этом. И с мамой на эту тему не разговаривай. Спиши все на волнение перед инициацией. На что угодно, Лео, но только не разговаривай с Еванжеликой обо мне. Не время.

— Ты просишь меня предать маму?

Хотя о чем я говорю? Я сейчас сама пришла сюда, по собственной воле, значит, уже предаю ее.

— Я ничего у тебя не прошу. Действуй сама, как считаешь нужным.

— Не давай мне выбора! Я не знаю, что делать с обретенной свободой. Не могу стоять меж двух огней. Это разрывает меня на части!

— Лео, скажи, кто на тебя наложил «отвращение», если на Землю ты попала раньше, чем родилась? — внезапно спросил Дарий, отстранившись. Я нахмурилась. Ответ знала, но верить мне не хотелось. — Твоя мама была сильным магом, таким и осталась. Она бы быстро сняла с тебя полог, если бы кто-то другой наложил его. Но нет, она желала, чтобы ты не привязалась ни к кому на Земле, чтобы ты легко покинула ее, когда это будет нужно. Двадцать один год — удачный период. Инициация, да к тому же тебе по нашему летоисчислению уже номинально сто пять лет. Идеальный кандидат на роль правителя, вот только будешь ли ты править? Лео, тебя с самого детства готовили к участи марионетки. Вот только она не рассчитала, что дочь двух правителей — Еванжелики и Станиона — не может быть слабой и безынициативной. Это была ее первая ошибка. Она недооценила тебя. Вторая — она не брала в расчет меня. Сохраняя инкогнито, Еванжелика не связывалась с нашим миром, поэтому и о моем существовании узнала относительно недавно. И сейчас я представляю для нее главную угрозу. Естественно, она постарается убрать меня со своего пути.

— И я дала ей зацепку, — ужаснулась я.

Невыносимо тяжело слышать такое о своей матери. Но факты говорят против нее. Разговоры, мягкое подталкивание меня к мысли о власти — все это говорило не в ее пользу. Можно подумать, что Ордарион хочет настроить меня против бывшей королевы, но его мотивы чисты. До этого момента он спасал меня, когда ему намного выгоднее было бы позволить мне умереть.

— Рано или поздно она бы сама догадалась. Ты бы выдала себя своим поведением.

— Прости, — смущенно пробормотала я.

— Забудь.

— А ведь ты помогаешь мне и не злишься из-за моих промахов, — заметила я.

Ордарион ответил мне слабой улыбкой.

— Ты младше. Ты наивная. И ты просто милая в своем несовершенстве.

— Несовершенстве?! — вспыхнула я, и Дарий рассмеялся, запрокинув голову.

— О женщины, кто их поймет?

Мы молчали. Я кусала губы, не зная, как высказать то, что думаю. И это состояние угнетало меня. Я всхлипнула, прижав руки к груди:

— Ордарион, неужели она способна использовать меня в своих целях? Ты не представляешь, как мне не хочется в это верить! Она же моя мама! Я так ждала ее прихода! Я днями и ночами мечтала о нашей встрече! Она не может быть так жестока ко мне…

— Лео… — вздохнул он, притянув меня к себе и усадив на колени. Я положила голову на грудь мужчины и разрыдалась. — Не плачь, котенок.

Он назвал меня так интимно… Такие выражения в устах других казались мне пошлыми и неприятными, его же слова текли журчащей мелодией, бальзамом, успокаивающим мои нервы. Как странно, что смысл слов зависит от человека, который их произносит.

— О господи, никогда не занимался утешением молодых девушек… Придется привыкать, кажется. Лео, не плачь! Ну чего ты? Случаются и более страшные вещи. Хотя о чем я говорю… Эй, мы ведь не знаем ее точных мотивов, — приподняв мой подбородок, с нежностью произнес мужчина. — В конце концов, и ее понять можно. Представь, что ты сильно любишь человека, своего мужа, но он не только не отвечает тебе взаимностью, но еще и по уши влюбляется в другую девушку.

Я представила. Очень хорошо представила. Пальцы сами собой сильно сжались на плечах Ордариона. Он даже не поморщился, когда ногти впились в кожу через ткань. И вдруг я поняла, что все равно бы не смогла воспитывать дочь от Дария как игрушку, которую можно использовать в качестве марионетки на престоле.

— Это не оправдывает ее планов относительно меня. Зачем использовать свою дочь? Ты прав. Она не просто собирается усадить меня на престол, она еще и не собирается давать мне править. То есть я лишь способ достижения власти. Хочешь посмеяться? Богиня назвала меня орудием мести. Так что в этом мире я только вещь, — горько усмехнулась я.

— Ты виделась с Богиней? — воскликнул Ордарион.

— Она явилась мне в храме.

— Любопытно, — задумчиво протянул принц. — Предположим, Богиня говорила о мести твоей мамы, а не о своей. Но почему тогда она помогла твоей матери сбежать?

— Она могла пожалеть обманутую женщину, — пожала плечами я.

— Богиня сама наградила фениксов даром-проклятием второй половинки, — отрицательно качнул головой Дарий. — Скорее всего, Еванжелика неверно истолковала действия Богини. Хотя знаешь, может, ты и права с первоначальным вариантом. Богиня могла это сделать из женской солидарности. Поступки бессмертных сложно понять.

— Даже боги на стороне моей мамы, — прошептала я, — может, она не так уж не права?

— Лео, не боги, а Богиня. Не забывай, что они с Верховным многое не поделили. При всей своей любви, они обожают осложнять друг другу жизнь.

— Но почему я должна быть жертвой их игр?

— В играх богов всегда кто-то является жертвой. Но я не позволю сделать ее из тебя. Ты мне веришь?

— Мне хочется тебе верить. Но я себя сейчас ненавижу за то, что подозреваю маму. Боюсь ошибиться, причем в обоих случаях: если я не права, то причиню ей боль; если права, то безумно больно становится мне, и тогда вся моя прошлая жизнь превращается в полосу лжи и предательства.

— Ты прожила всего лишь двадцать один год, маленькая, — приподняв мой подбородок и нежно улыбнувшись, прошептал Дарий. — Это всего лишь четверть моей жизни. У тебя еще будет множество приятных и праздничных моментов, просто верь в светлое будущее. Ты меня поняла? — Я кивнула, тогда Ордарион пересадил меня на софу и поднялся на ноги. — Тебе пора уходить, иначе слухи о нас точно поползут по дворцу.

— Что мне делать? — тихо спросила я. Слезы уже высохли, но осталась боль безысходности.

— Наслаждайся близостью с матерью. Я надеюсь, что мы ошибаемся, но не верю в это. Лео, сделай вид, что полностью доверяешь ей. Так тебе будет легче понять ее планы.

— Шпионить за собственной матерью?

— Нет, всего лишь защищать свои интересы, — уточнил Дарий. Поддавшись порыву, я поднялась, встала на цыпочки и хотела поцеловать его, но он приложил указательный палец к моим губам. — Если ты это сделаешь, то обратного пути уже не будет. Мы все усложним. Отправляйся в свои покои, Лео.

Смутившись, я пулей вылетела из комнат кронпринца. Стражники сделали вид, что не обратили на меня внимания. В конце коридора я заметила тень — мою телохранительницу, поэтому без опасений проследовала в свои покои. Щеки еще горели, напоминая о моем позоре, но мысли были заняты другим. Что же я сделала, что вызвало такое отношение собственной матери?