35

Наш шаттл мы находим на заднем дворе с открытым техническим отсеком и торчащим из него Дью, с ног до головы перепачканным в машинном масле.

— О, фрай! Уже всё почти, всё, — его чумазое, такое же вытянутое как и всё тело, узкое лицо озаряется заискивающей улыбкой, — Вот только статер докру…

— Сколько ещё? Нам необходимо вылететь в ближайшие двадцать минут. Договоренность была на это время. Деньги я принёс, — Дез говорит быстро, смеряет виновато переминающегося с ноги на ногу Дью строгим взглядом и переводит глаза на шаттл, который очевидно к полёту не готов.

— Через десять вылетете, фрай! — восклицает Дью, — Докручу только. Может подсобите, мне не дотянуться там одному, а?

— Давай, — соглашается Дез и они вместе по пояс засовываются в технический отсек.

— Как невовремя-то, а, — бормочет кошка, стоящая рядом со мной и беспокойно озирающаяся по сторонам. Я вижу, как она то и дело жадно втягивает воздух и нервно поводит плечом.

— Близко уже они, да? — аккуратно спрашиваю у Мариты через пару минут.

Она переводит на меня рассеянный взгляд, будто только сейчас увидела.

— Да, землянка, капец как близко…Капец…И оружия нет…Дез!!!

— Что? — прайм отрывается от закручивания какой-то гайки и поднимает на сестру хмурое лицо.

— Сейчас бы надо, — шипит Марита.

— Ещё чуть- чуть, — кривится в ответ он.

— Я оборачиваюсь тогда…

— Хорошо, — соглашается Дез и переводит на меня присталный взгляд, — А ты в кабину лезь. Живо! И не высовывайся!

Я хочу было запротестовать, что нечего тут приказывать, тем более таким тоном. Но встречаюсь с лихорадочно блестящими голубыми глазами и прикусываю язык, решая не спорить. Живо так живо.

— А кто прийти- то должен? — аккуратно спрашивает Дью подрагивающим голосом.

— Друзья старые, — бормочет Дез, докручивая гайку.

— От друзей не прячутся.

— Это смотря какие друзья…Всё! — Дез откидывает в сторону гаечный ключ и торопливо вытирает руки о грязную тряпку.

Дью убирает тыльной стороной ладони выступивший пот со лба, а я облегченно выдыхаю. Прайм захлопывает технический отсек и сует пачку денег разулыбавшемуся Дью. Тот кланяется чуть ли не до земли, забирая желанную сумму.

— Можно вылетать, — поворачивается ко мне Дез, — Марита где?

— Обернулась и за ворота пошла, — отвечаю я, высовываясь из кабины.

Дезире хмурится, а потом кричит.

— Марита! Мари…

Но его голос перекрывает раздавшийся выстрел и последоваший за ним надрывный вой- рычание.

******

— Твою сссуку, — рычит Дез совсем как очень даже эмоциональный гуманоид.

Взгляд его ослепительно вспыхивает, повергая несчастного Дью в шок, только сейчас осознавшего, что всё это время рядом с ним настоящий прайм ошивался, а тело подаётся вперёд в каком — то невероятном прыжке. Мгновение, и он скрывается за воротами, откуда, не прекращая, доносится хриплое рычание, словно зверя загнали, орущие грубые мужские голоса и какая-то возня.

Я хватаю воздух ртом, но не могу протолкнуть его в лёгкие. Страшно, мне так страшно сейчас, что перед глазами расцветают радужные мушки. И за себя страшно, и за Мариту, хоть и терпеть её не могу. И за идиота этого бесчувственного. Ну куда он один, без оружия. Дурья башка! Выстрел ещё один, хриплый рык. И не поймёшь: звериный или человеческий. Во мне щёлкает что-то. Не могу, помочь надо. Выпрыгиваю из шаттла под сиплый шёпот Дью " кудааа" и, крадучись, бегу к воротам. Мужские голоса, только мужские, кричат друг другу что-то невнятное, агрессивное, обрывочное. Не поймёшь, что происходит. Я, вдохнув поглубже, высовываю нос за ворота.

Первым делом взгляд натыкается на валяющуюся посреди дороги рыжую пуму. Сердце пропускает удар, а потом начинает болезненно частить. Она не двигается и, кажется, даже не дышит. Липкий пот выступает вдоль позвоночника, отдавая слабостью в кончики пальцев. Или дышит?

Где Дез???

Перевожу лихорадочный взгляд на двух мужиков с пистолетами в вытянутых руках, стоящих напротив. Только им не до меня. Они вправо смотрят на бочки с водой, а за бочками, укрывшись от головорезов, мой прайм трясёт третьего. Глаза Деза так ослепительно сияют, что мне даже издалека смотреть на это больно. А мужику он наверно и вовсе сейчас зрачки выжжет. Я вижу, как прайм впивается в сопротивляющегося головореза взглядом, и тот обмякает как-то сразу в его руках. Дез отталкивает его от себя и тяжело опирается о забор, сползая вниз. Ему плохо. Это видно по каждому ему движению, замедленному и мучительному. А головорез, которого он держал, молча встаёт, достаёт пистолет и…

Бах, бах..

Я глохну на секунду и словно в замедленной съемке вижу, как двое его дружков оседают на землю.

Бах. Загипнотизированный праймом мужик превращает свой череп в кровавое месиво, напоминающее расколотый арбуз. Тошнота подкатывает к горлу. Я давлюсь рвотными позывами. И не только от увиденной картины, но и от сознания, что Дез так может. Сколько он на него смотрел своим жутким взглядом? Секунду? И мужик просто встал, убил двоих приятелей и вышиб себе мозги. А я ещё хорохорюсь перед праймом…Сопротивляюсь, видите ли…Да если бы он захотел, я бы собственный язык съела и не подавилась. От осознания собственной беспомощности перед ним мутит. Усилием воли отрываю ошалелый взгляд от трупа без головы посреди улицы и перевожу его на Деза. Глаза закрыты, голова запрокинута, почти лежит у забора и часто тяжело дышит. Чёёёрт. Внутри всё скручивает от волнения за этого изверга. Так, потом себя пожалею. Надо помочь сначала.

— Дез, ты как? Дез? — голос дрожит, руки трясутся. Обнимаю его, пытаясь приподнять.

— Нормально всё. Сейчас встану, — еле слышно хрипит прайм, не открывая глаз. Но в руку мою вцепляется. Сильно. Притягивает к себе, — Сейчас.

— Что случилось то? Ты чего такой? — боженьки, он весь мокрый, хоть выжимай. И волосы влажные. Так чувствуется, когда гладишь.

— Просто всю энергию, что была, в этого идиота вкатил, чтобы быстро и наверняка, — его голос постепенно обретает силу и играет привычными ровными интонациями. Сейчас я как никогда рада их слышать, — Ты позови Дью пока. Пусть Мариту затащит в шаттл. Я не смогу.

Только сейчас вспоминаю про кошку и перевожу на бездвижную тушу, валяющуюся посреди дороги, испуганный взгляд.

— Бедная… — губы непривычно дрожат.

— В порядке она, — сообщает прайм уже почти совсем обычным голосом, — спит. Снотворным выстрелили. Живой нужна…

Он на секунду устало прикрывает глаза.

— …Как и я.

— Ага…снотворное…Что-то сильно тому мужику череп от снотворного раскроило. Забористое, видать… — нервно хмыкаю в ответ.

Дез едва заметно улыбается.

— В меня бы он не стрельнул. Так бы я уже труп был, — и легонько, словно нехотя, отталкивает меня от себя, — Иди давай за Дью. Хватит болтать.

— А ты? Тебе когда легче станет? — не хочу отходить от него. Дез такой бледный. Смотреть больно.

В его потухших глазах мелькает что-то, отчего я нервно сглатываю от окатившего тело жаркого прилива.

— Скоро, Ри, — вкрадчиво произносит прайм, очерчивая линию моего подбородка едва ощутимым касанием, — Мы сейчас взлетим, ляжем на курс, и ты сделаешь всё, что я скажу, чтобы мне стало легче.