46. Варя

– Никитина, очнись! – щёлкает пальцами перед моим носом Нинка. – Ты как зомби сейчас. Вообще неадекватная.

– Да хоть огнедышащий дракон, Нин. Я сейчас такая счастливая, что буду улыбаться, даже если мне на голову свалится небо.

– Лучше не каркай, мать. А то наши желания имеют свойство сбываться.

– Да ну тебя, – вяло машу рукой. – У меня сейчас шкура, как у слона. Толстая и непробиваемая. А ещё я рассеянная и всё теряю. Представляешь, таблетки противозачаточные куда-то запихнула и не могу найти. В аптеку надо.

Нинка издаёт смешок и смотрит на меня с интересом.

– Что? Что я опять сделала не так? И что у тебя за хитромордое выражение?

– Таблетки пропали, да? Ну-ну. Вот точно так у меня близнецы появились. Помпон втихаря заныкал куда-то. То есть он знает, куда, не признаётся, гад. С той поры я как белка запасливая: свои тайники партнёру по сексу не выдаю. А то буду вечно беременной, босой и на кухне. И сбудется мечта идиота, Помпона то есть. Заточить меня в четырёх стенах, обвешать детьми и ни с кем не делиться. А хрен ему! Он, конечно, милый диктатор, но танки наши и быстрее, и маневреннее.

– Помпон – диктатор? Не смеши.

Лёня у Нинки милый и улыбчивый. Спокойный, как дверь: можно на него спокойно и рождественский венок повесить, и колокольчик, и даже музыку ветра – невозмутимо примет любые новшества и сделает вид, что именно об этом мечтал всю свою сознательную жизнь.

Но я знаю, что Лёня вдобавок ко всему – умнейший мужчина, и Нинке с ним не тягаться. Поэтому он постоянно её обыгрывает во всём, но позволяет думать, что в доме главная – она, его любимая жена.

Нинка, конечно, тоже не дура, догадывается, что Помпон обставляет её по всем позициям, но семейную легенду о собственном главенстве поддерживает на все двести процентов.

Так они и живут: с азартом и огоньком. Нинкин перпетуум мобиле в заднице и внешний флегматизм Лёнчика дополняют друг друга, как ингредиенты в очень вкусном коктейле. Убери хоть один нюанс – и всё полетит в тартарары.

– Ага. Привыкли, что Помпончик очароваха. А он такой – ух-х-х!

Сегодня понедельник. Воскресенье прошло словно в плотном непроницаемом тумане. Я и Драконов. Мой Илья. Какое-то безумство. Мы почти из постели не вылезали. Что-то ели, разговаривали, смеялись. Он даже ухитрился поработать, а я в это время, совершенно без сил, пыталась прийти в себя и хоть немного подумать, куда я влипла и чем мне это грозит.

Ни одной здравой мысли в голову не приходило. Я то ли отупела от счастья, то ли устала настолько, что в голове звенело от яркой пустоты. У меня болели все мышцы. Наверное, у меня никогда не было столько секса, как в эти дни. Тотальное сумасшествие. И слова любви. Илья словно с цепи сорвался. Такой напор и целеустремлённость. Он словно пытался за один день впихнуть невпихуемое. И сейчас почему-то Нинкины подозрения не кажутся мне смешными.

Он что, стырил таблетки и усиленно делал мне ребёнка? Я неосознанно прикоснулась к ноющим мышцам живота. У меня будет малыш?..

И вдруг стало легко. У меня может быть малыш! Мне двадцать шесть – прекрасный возраст. У Нинки вон уже трое. И даже если Илья исчезнет, я не останусь одна. У меня будет маленький дракончик. И плевать на всё!

Нет, конечно же, не плевать. Но мысль о ребёнке во всём теле отозвалась какой-то странной эйфорией.

– Варь, ты чего? – моргнула Нинка. – У тебя лицо странное. Прям до жути. Ты там мозгами не поехала случайно? Говорят, от многасекса так бывает.

– А ты прям уверена, что было многасекса, – фыркнула я, пытаясь успокоить ошалевшее от избытка чувств сердце.

– Ой, Никитина, вот только не делайте мне мозги, – закатила глаза многодетная мать и прикрикнула на своих детишек: – А ну прекратили! Я всё вижу и слышу!

– Мамк, мы в длугой комнате, – просовывается на кухню мордашка одного из близнецов. – Как ты можешь нас видеть?

– У меня компьютерная программа, – зловеще сообщила мелкому отпрыску деловая Нинка. – Папка ваш спецом создал, чтобы я всегда и везде вас видела!

– Да ну, – сомневается старший Данька, нигде камер нет, и компьютер не включен.

– Много ты понимаешь, мелочь! – сверкает опытным взглядом мамаша. – У меня программа здесь! – стучит себя по голове. – Новый чип, встроенный прямо в организм. Я вас нюхом чую и глазом вижу!

Малышня возбуждённо визжит, а Нинка хитро мне подмигивает.

– Не обманешь, не выиграешь бой. Так вот: я опытная и тёртая. А ты такая вся… Сияешь! И губы у тебя зацелованные, и кожа щетиной натёртая. И ваще. Такой сытый вид бывает только от многасекса. А то, что Драконов супермен, я не сомневаюсь ни на секунду. Такая фактура, такой экстерьер. Там явно в штанах не бубенчики с колокольчиком, как у твоего Витюшки.

– Нинка, ну что ты несёшь, – закрываю я глаза со стоном.

– Правду, Никитина, правду. А чё эт ты в лице изменилась. Тебя не тошнит уже, случаем?

– А если тошнит, Нинк, то что? – выдаю полуправду и смотрю за Нинкиной реакцией.

– Да ничего, – пожимает она плечами. – Замуж тебя выдам и все дела. А дракону своему передай: не женится – у меня есть тупые ножницы.

– Это-то тут причём? – туго соображаю я. Нинка смотрит на меня как на тяжелобольную.

– Яйца ему отрежу. По самое горло. Неча мне подругу портить. Дети, конечно, счастье, но лучше, чтобы они появлялись на свет со счастливым отцом в наличии.

– Лучше, хуже… Пойду я, Нин. А то полдня уже туда-сюда. Надо хоть ужин приготовить, в квартире поубирать. А то я вчера так и не навернулась. Да и Карамелька там в одиночестве скучает.

– Иди, иди, юная хозяйка. Привыкай. Семья – она такая. Одни заботы и хлопоты. Но зато какие приятные!

Но уйти я никуда не успеваю: у меня звонит телефон. Илья. Расцветая улыбкой, нажимаю на вызов.

– Ванька? Нет, не приходил сегодня. Думала, забыл или поленился.

А потом я начинаю сползать по стенке под округлившиеся, как у совы, глаза подруги.

– Как пропал?.. Что значит пропал, Илюш?..