60. Варя

– Что-то мне нехорошо, – обмахиваюсь я тетрадкой.

– Тошнит? – заботливо спрашивает Нинка и так жадно мне в глаза заглядывает, что хочется её пристукнуть.

Да, тошнит. И грудь ноет, и раздражительная я чересчур. И, кажется, Илюшка успел-таки наградить меня дракончиком ещё до того, как колечко на пальчик надел.

Как бы ещё не точно – не успела я проверить версию, и завтра могут притарахтеть критические дни под красным флагом, но почему-то я убеждена в обратном. Всё, мы наконец-то попались. Не подведи меня, сынок! Ты же знаешь, что всем Драконовым, которые ждут девочек, нужно нос утереть?

Сегодня день моей свадьбы. Илья мается где-то там – ему нельзя меня до свадьбы видеть в белом платье. У меня оно и не белое вовсе, а кремовое – нежный-нежный оттенок какао с молоком. Я хочу быть десертом для своего Драконова. Пушистым тортом, который он обязательно захочет съесть. Я и духи подобрала такие – ванильные, чтоб пахло от меня вкусно

В общем, я вся такая трёхъярусная, как палуба корвета «Секрет». Фата – и та в три ряда. И «секретик», кажется, спрятался, где ему и положено. Осталось только, чтобы наш капитан Грей к нам добрался наконец-то.

– Я что-то так ждала этого дня, что перегорела, – игнорирую я Нинкины намёки. – Хочется, чтобы церемония осталась позади. И никаких этих столов, тостов – фу-у-у. Хочу тесный круг, любимые лица и просто весёлые посиделки. Даже у папки Драконова на кухне – без разницы.

– Ты только не нервничай. Тебе нельзя нервничать, – отстранённо успокаивает меня подруга. – Я сейчас на кухню сгоняю, напиток тебе с лимончиком сделаю. Кисленький. Оно отпустит, поверь.

Я закатываю глаза. С Нинкой спорить бесполезно. Всё. Я для неё глубоко беременная и за мной нужен глаз и уход. Как бы она Илюшке раньше времени не вывалила. Я бы как-то сама хотела ему радостную новость поведать.

Напиток и впрямь хорош. Ну, самое оно. Кисленький, с кусочками лимончика. Горяченький. Благодать!

– Я ничего не знаю точно, – поглядываю я строго на Нинку. – И не вздумай Илье брякнуть – кирпичом по голове. Я тебя знаю.

– За кого ты меня держишь! – оскорбляется мать троих детей. – Я секреты не выдаю налево-направо!

Ну, я бы поспорила по последнему пункту, но у неё всегда выходит спонтанно, на эмоциях, поэтому я всё прощаю.

– Ты для меня – лучшая подруга, – успокаиваю я её. – Поэтому нечего скандалить. Держи меня, соломинка, держи. Кроме тебя – некому. Иначе я что-нибудь плохое сотворю. Губы чёрным накрашу. Вон, у Ирки помада есть. Или…

– Не надо «или»! – сметает одним движением косметику Нинка. – Всё в порядке. Признаки на лицо. Или на лице. Как хочешь. То тебе кисленького, то солёненького. Чёрная помада – из этого же смыслового ряда. Без паники! Ещё немного – и всё закончится.

Она поправляет мне локоны, поправляет платье, мечется в поисках меховой белой накидки – это подарок бабаси, она сама её выбирала, чтобы любимая девушка внука не замёрзла.

Мы в этой комнате одни – выставили всех жаждущих. Там где-то слышны голоса моих родителей и радостный визг Ирки и Ваньки – он отстоял право находиться рядом со мной именно сейчас, когда будет вручать меня брату.

Там где-то идёт торг, и мой верный Дракон рвётся, чтобы забрать свою драгоценность – меня то есть. Шум и гам говорит, что ещё немного – и ворота крепости падут. Но есть кое-что, что я обязательно должна сделать, чтобы завершить образ.

Я надеваю на руки пушистые белые варежки. С них всё началось. Я вспоминаю свою бабушку – самую лучшую и строгую училку. Без неё сейчас никак.

Я люблю тебя, ба. Я скучаю по тебе. Я вспоминаю твои добрые глаза и руки. Наши разговоры. Ты часть меня, ба. И ты сейчас со мной, рядом. Я в это верю. Потому что те, кто уходит от нас, остаются всё равно. В сердцах и мыслях, в зеркальных отражениях, когда, всматриваясь, видишь знакомые черты.

Посмотри на меня, ба. Я сегодня счастливая очень. Меня любят, балуют, нежат, обожают. У меня есть семья, которая совсем скоро станет очень большой. И не важно – Никитина я или Драконова. Я всё равно остаюсь всё той же Варей, твоей внучкой, которой ты говорила:

«Жизнь похожа на большой дом. И если ты сумеешь стать его частью, найдёшь себя и своё предназначение, собственное место, то всегда будешь счастлива.

Рядом будут проходить люди и судьбы, печали и радости. Будет и хорошее и плохое. Ссоры и примирения. Главное – чувствовать и жить, дышать и вкладывать частичку своей души во всё, что ты делаешь».

– Кажется, пора, – шепчет в предвкушении моя Нинка.

Пора – значит пора. Я решительно иду к дверям и распахиваю их. Прижимаю руки к груди и слышу счастливый смех моего самого лучшего, самого прекрасного Дракона:

– Варежка!

Слева и справа вырастают мои верные пажи – Ирка и Ванька.

– Сегодня как раз такой случай, когда не рыцарь спасает принцессу от дракона, а наоборот, – произношу я и улыбаюсь. Ласкаю взглядом моего мужчину.

– Где тот самый рыцарь, которого я должен сожрать? – рычит Илья. И столько смеха вокруг, столько радости!

Говорят, невесты в подробностях помнят день своей свадьбы. Я не из их числа, как оказалось. Не помню ничего. Туман и головокружение. И все эти «да» и «поцелуйте молодую» – как во сне.

– Ты не будешь рычать и ругаться? – спрашиваю я, когда мы наконец-то, отчаливаем в ресторан. Драконов мой ворчит и ноет: ему не нравится быть пассажиром. Не хватает ему машины и руля под руками. Но ничего. Потерпит.

– Сегодня? Не буду! – смотрит он на меня шальными глазами. И губы его нахальные так и норовят прижаться то к щеке, то к шее.

– Я Сеню Пилона на свадьбу пригласила.

Чувствую, как он замирает. Вздыхает судорожно.

– Варь, ты с ума меня сведёшь, вот честно!

– Буду считать, что ты не ругаешься, – хмыкаю и объясняюсь: – Ты понимаешь… как-то я о нём подзабыла. А он о себе и знать не давал. Оказывается, за границу ездил, выступал там. А тут появился, позвонил. Ну, я ему всё, как есть.

– Напросился? – бухтит мой любимый Дракон.

– Нет! – отвечаю честно. – Я сама. А он не отказался. Так что ты держи себя в руках, ладно?

– Да без проблем! – хорохорится Илья. – Лишь бы он свои руки от тебя подальше держал!

– Нинка его на себя берёт. Помни её жертву. Там Помпонище знаешь же какой?

– Влюблённый, как и я, в свою жену, – вздыхает сокрушённо Драконов. У него ресницы длинные. Не могу спокойно смотреть. Рука так и тянется его потрогать.

– То-то же. А ещё ты обещал мне железобетонные аргументы предъявить, почему я твоя судьба.

Драконов ржёт счастливо.

– Варь, ты не поверишь! Это карма какая-то или рок. Вот клянусь: по этим признакам всегда можно вычислить, догадаться, что лучшей пары – не найти. Смотри, – загибает он пальцы, – во-первых, мы всегда, всегда отбиваем невесту у своего родственника. Папка – у Димки, Димка – у меня как бы. Я там на Нику серьёзные взгляды имел, между прочим. Ай! – прячет он голову от моего подзатыльника. – Не дерись! Всё в прошлом! Я ж терплю твоих Пилонов?

– Есть ещё и во-вторых?

– Конечно! – в голосе у него столько уверенности, что я настораживаюсь. – Мы все болеем, а вы нас спасаете! Я уточнял! Папка как на Сашку глаз положил, в аварию попал, она его выхаживала со сломанной ногой. Димка болел простудным. Я – тоже, ты же помнишь?

Ещё бы мне не помнить.

– И Сергей Тинку у тебя, значит, типа отбил? – хмыкаю я.

– Точно!

– Только о его недуге мы не помним что-то.

– Это легко проверить! Кстати, они тоже обещали быть на свадьбе. Сюрприз! Тинка и Серёженька!

Илья достаёт телефон и звонит. Я сижу, затаив дыхание. Ну, же, судьба, дай сбой, чтобы он не выдумывал чёрт знает что.

– Гипертонический криз, говоришь? Давление подскочило от резкой смены погоды? Да-да, конечно. И как, Тинка тебя спасла? Что ты говоришь? А вообще, брателло, скажи честно: ты счастлив? Пока всё сложно? Знаешь что я тебе скажу: будет всё зашибись. Верняк. Ты только верь мне. Я потом тебе расскажу про железобетонные аргументы, согласно которым ты нашёл своё счастье. Главное – держись. Тинка она… специфическая, да, но достоинств у неё не счесть. Уже почувствовал? То-то же.

Он улыбается, как бегемот, что съел солнце.

– Слышала? Гипертонический криз! Свалился! Прикинь?

– Да слышу я, слышу, – поправляю пиджак и галстук и провожу рукой по бритым вискам мужа. Муж… он мой муж. И это верно, как дважды два – четыре. – Слава богу, родня кончилась, и Ваньке не придётся никого ни у кого отбивать. Жуть какая средневековая. Теорию он вывел, понимаешь.

– Пф-ф-ф! – фыркает Илья и таки ворует поцелуй – жадный и быстрый. – Это знаешь почему ты так уверена? Потому что ещё не в курсе: Драконовых на самом деле – много. Все эти двоюродные и троюродные…ещё какие-то там.

– Внебрачные, – весело подхватываю я и вижу, как Илья задумчиво хмурит брови.

– Вот, кстати, всё может быть, всё может быть…

Но поразмышлять на эту тему ему не удаётся: мы приехали. А там уже ждёт нас большая беспокойная семейка. Никитиных – кот наплакал, зато Драконовы шумят и галдят, как птичий базар. Где-то там, сзади, машет рукой мне Нинка. И Зевс-Громовержец тут, как без него, моего драгоценного директора, что, оказывается, всех выдаёт замуж и женит. Ни одной свадьбы не пропустил. Я слышу, как специально рычит мой муж: это он Сеню Пилона увидел. Вижу, как Ирина, мама Ильи и Димы, обнимает за плечи Иришку. Она взволнована и плачет, но это слёзы счастья. И я скрещиваю пальцы на удачу: пусть и дальше, если будет плакать, то только по хорошим поводам.

Мне становится легко. Все свои, родные, близкие. И вот эту часть собственной свадьбы я запомнила очень хорошо.

Как танцевали вальс Сашка и папка Драконов. Как вёл в танце Нику Димка, а она прижималась к нему округлившимся животиком. Как лихо отплясывали моя свекровь Ирина и Лев Моисеевич, как Тинка зажигала танго с Сергеем, и что-то не показались они мне несчастными – так и пылали, искрили во все стороны. Как Иришка и Ванька украли со свадебного торта марципановых жениха и невесту, а потом не вовремя бабахнули свадебным салютом, переполошив всё сообщество.

И всё получилось так, как я хотела: весёлые домашние посиделки, а не помпезные столы с кучей пафосных тостов. У нас даже свадебная программа полетела в тартарары, но милые ведущие из ивент-агентства «Изюм», где когда-то работала Ника, быстро перестроились и позволили празднику разлиться вширь и поперёк, как реке без берегов. Это было настоящее море. Море эмоций, смеха, радости, любви. А ещё счастья, которое всегда рядом. Счастье в ладонях – только протяни, и оно упадёт, просочится сквозь кожу, прорастёт лианами и заразит спорами, которые обязательно прорастут, если дать им хоть немножечко тепла.

Где-то посреди праздника я выскальзываю на воздух – подышать. Что-то мне опять нехорошо. Надо бы лимончик пожевать, что ли.

– Варь? – через несколько секунд находит меня Илья. – Ты чего, Варь?

Он стягивает с себя пиджак и кутает мои плечи.

– Кажется, я беременная, – и голос мой не дрогнул. Звучит обыденно, словно я ему о погоде говорю.

– Кажется или беременная? – уводит меня из холодного холла мой муж.

– Пока не знаю точно, – вздыхаю я. – Но что-то мне нехорошо с утра.

– А давай проверим. Прям сейчас! – глаза у него блестят, и чёлка падает ровно, прикрывая брови. Он роется по карманам и торжественно достаёт тест на беременность. – Вот! Я всегда готов! Я молодец?

– Прям сейчас? – беру из его рук тест и кручу упаковку. – Как-то даже не знаю. В ресторане… Ну-у-у…

– Решайся, Драконова. Мы, конечно, и до дома можем потерпеть, и до утра, но выбор есть: либо неизвестность, либо всё ясно и понятно.

И я решаюсь.

– Тогда жди!

Это, конечно, был номер. Хорошо, что платье хоть и трехъярусное, но без всяких там прибамбасов и не до пола. Но я справилась! И очень горжусь собой.

Две полоски. Чёткие и ровненькие, как солдатики. Ну, что? Здравствуй, сынок? Мы так тебя ждали, и вот ты есть. И даже если ты дочь, мы всё равно тебя ждали и уже любим.

Я выплывала из туалета, как бригантина. Или корвет «Секрет» – без разницы. Мне даже показывать ничего не нужно было – Илья всё понял по моим глазам.

– Когда он или она вырастет, я обязательно расскажу об этом дне. И о том, как мы узнали, что он или она есть. И о том, как мы счастливы. И вообще, Драконова, я тебя так люблю, что сейчас могу натворить чего-то такого от избытка чувств. Поэтому иди сюда, пожалуйста!

И я пошла. Шагнула в его объятья. Получила свой поцелуй – затяжной и жаркий.

– Я люблю тебя, – слова слетают с губ, как мотыльки.

– Давай удерём? – шепчет он горячечно, шаря руками по моему платью. – Ты так пахнешь, Варь, что я с ума сойду.

Мы крадёмся, как два преступника, к выходу. Там стоит ядовито-оранжевый споткар. Я приподнимаю брови, а Илья делает вид, что ничего не знает. Святая простота.

– Ну, что? Полетаем, Варежка?

– Полетаем! – дерзко смотрю ему в глаза. – Ты же знаешь: у меня нет крыльев. Но зато они есть у тебя. Поэтому я ничего не боюсь, правда.

– Я научу тебя летать, Варь. И, поверь: раз ты Драконова, значит и крылья у тебя скоро будут свои. Вырастут.

И я ему верю. Верю, когда мы летим по заснеженному городу, что готовится к встрече Нового года. Верю, потому что он мой и никогда меня не обманет, не предаст. Верю, потому что есть в мире очень простые, но важные вещи, ради которых ты живёшь, мечтаешь, творишь. Есть люди, что вдохновляют тебя и готовы научить летать. И однажды небо распахнёт свои объятия даже тем, кто рождён бескрылым. Нужно только верить и любить. Обязательно!