Г лава 33.Корабль Джабари

Айя проснулась затемно. Не от страха — от волнения. Такое щемящее, сладкое чувство, когда внутри всё замирает и хочется одновременно и плакать, и смеяться, и бежать куда-то без оглядки. Утренние птицы уже пели за окном, и ей тоже хотелось петь — ведь сегодня она впервые отправлялась в путешествие с любимым отцом и братом. Кошка сидела на подоконнике и внимательно смотрела на улицу.Вскоре пришли служанки — помогли собраться. Из прислуги Айя взяла только двух девушек, которых рекомендовала кормилица, и саму кормилицу. Та тоже мечтала попасть в Бубастис на празднования в честь Бастет.Джабари ждал её в соседней комнате. Он же вызвался нести её сумки с вещами.— Как сказал отец, платьев много не бери, — напомнил он.— Я помню, — кивнула Айя. — Драгоценности я вообще не брала.Джабари одобрительно усмехнулся.Фараон ждал их уже на борту. На нём была простая льняная одежда — без золота, без украшений, только тонкий кожаный пояс и сандалии. С виду — зажиточный вельможа, не больше. Но Айя знала: под этой скромной тканью — её отец. Самый могущественный человек в Египте.Она слышала, как внизу, в порту, кричат грузчики. Как скрипят телеги. Как плещется вода о причальные столбы — тяжёлая, сонная, ещё не прогретая солнцем.— Ну что, — прошептала Айя кошке, которая сидела у неё на руках. — Плывём?Кошка моргнула. Медленно. С достоинством. Девочка приняла это за согласие.— Готова? — спросил фараон, глядя на неё сверху вниз — но не строго, а тепло, как умеют смотреть только отцы.— Готова, — кивнула она и крепче прижала к груди кошку.Рядом с фараоном стоял Джабари — брат Айи, военный, командир этого корабля. Он был в полном облачении: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка, расшитая знаком его отряда. Смуглый, поджарый, с обветренным лицом человека, который провёл в походах больше времени, чем во дворце.Он улыбнулся сестре:— Боишься?— Нет, — ответила Айя твёрдо. — А ты?Джабари рассмеялся — громко, открыто, как умеют смеяться только те, кто не привык прятать эмоции.— Я свою реку знаю. Вдоль и поперёк изъездил.— Тогда веди, — сказал фараон спокойно.— А как называется твой корабль? — спросила Айя брата.— «Хор Бехдетский», — ответил Джабари с гордостью. — Бог-сокол, который защищает фараона в битвах.— А он защитит нас?Джабари посмотрел на неё, улыбнулся и сказал:— Он уже защищает.Корабль всё ещё стоял у причала, покачиваясь на лёгкой волне, — длинный, узкий, с высокими бортами и резным носом, изображавшим голову сокола. Мачта была уже поднята, парус свёрнут и ждал ветра. На нижней палубе, запертые в деревянных «клетках», сидели гребцы — по двадцать с каждой стороны.Айя замерла на трапе.— Он… огромный, — выдохнула она.— Это военный корабль, — сказал Джабари с гордостью. — Не какая-то там посудина для зерна.Фараон положил руку на плечо дочери:— Пойдём. Покажу тебе нашу каюту.Отсек для фараона и его семьи был отделён от основной палубы плотной тканью — не столько для защиты, сколько для того, чтобы любопытные глаза не шарили по сторонам.Внутри — чисто, просто, но с удобствами.Два топчана с тростниковыми матрасами, покрытые свежими льняными простынями. Небольшой деревянный стол, на котором стояли глиняные чаши и кувшин с водой. В углу — сундук с одеждой и личными вещами. Над сундуком — маленькая полка с амулетами: глаз Уаджет, скарабей, фигурка кошки.Кошка Айи, едва войдя, спрыгнула на пол, обошла каюту по периметру, обнюхала каждый угол — и забралась на топчан, свернувшись калачиком.— Она уже дома, — усмехнулся Джабари.— Она везде дома, — ответила Айя. — Она — кошка.Корабль отчалил, когда солнце поднялось уже на две ладони над горизонтом.Айя стояла у борта, держась за верёвочные поручни, и смотрела, как портовые постройки становятся всё меньше — сначала здания, потом пятно, потом точка на фоне голубого неба.Ветер дул в спину — попутный, ласковый. Парус наполнился, надулся, и корабль пошёл быстрее, почти без крена.— Нравится? — спросил фараон, подходя сзади.— Очень, — выдохнула Айя. — Я никогда не думала, что можно быть на воде и не падать.— Это корабль, а не бревно, — засмеялся Джабари издалека. — Тут не упадёшь.— А если шторм? — спросила Айя серьёзно.— На Ниле не бывает штормов, — ответил отец. — Бывает сильный ветер. Но мы его переждём у берега.Айя кивнула, но кошку прижала чуть крепче.Завтракали, когда солнце уже стояло высоко. Фараон не любил церемоний в походе — поэтому еду приносили прямо в каюту, не накрывая парадных столов. Но и походная еда оказалась вкусной.Что было на столе:Свежие лепёшки — тёплые, мягкие, с хрустящей корочкой. Их только что испекли в глиняной печи, установленной на корме. Мёд в маленькой плошке — густой, янтарный, с застывшими пузырьками. Сыр — белый, рассыпчатый, чуть солоноватый.Инжир и финики — самые лучшие, из дворцовых запасов. Сладкие, почти приторные, с мелкими хрустящими косточками. Виноград — крупные ягоды, лопающиеся от малейшего нажатия, с прохладной, туго натянутой кожицей. Вино — разбавленное водой, потому что Айя ещё маленькая. Виноградный сок для неё был слишком сладким, поэтому отец разрешил ей попробовать вино — один глоток. В кувшине была и чистая вода. Жареная рыба — только что выловленная, ещё тёплая, пахнущая дымком и рекой.— Вкусно? — спросил Джабари, уплетая за обе щеки.— Очень, — сказала Айя, вытирая пальцы о льняную салфетку.Кошка сидела рядом и сверлила её взглядом — требовала свою долю.Айя бросила ей кусочек рыбы. Кошка поймала на лету — и съела с таким видом, будто сама разрешила себя покормить.— Твоя богиня, — засмеялся фараон, качая головой.День тянулся медленно, но не скучно. Айя смотрела на берега — проплывали рыбацкие деревушки, поля, пальмовые рощи. Иногда встречались стада коров или коз, и тогда она начинала считать животных, но неизменно сбивалась на дюжине.Джабари рассказывал ей о своём первом походе в Нубию — как они шли на лодках, как прятались от крокодилов, как воевали с лучниками на берегу. Айя слушала, раскрыв рот, и на время забывала, что это её брат — такой же, как она, только старше и с мечом.Фараон большую часть дня сидел в тени навеса, изучая карты и изредка перебрасываясь фразами с Джабари. Но каждые полчаса он поднимал голову и смотрел на дочь — так, будто проверял, не исчезла ли она в воздухе.Кошка спала на топчане, свернувшись в тугой клубок, и её хвост мерно вздрагивал во сне.Айя подошла к отцу, села рядом.— Папа?— Мм?— А в Мемфисе мы что будем делать?— Пополним запасы. Воды, еды. Посмотрим на город. А вечером — снова в путь.— А долго ещё до Бубастиса?— Четыре дня, если ветер не подведёт.Айя кивнула и прижалась к его плечу.— Ты не бойся, — сказал фараон тихо. — Я с тобой.— Я не боюсь, — ответила Айя. — Правда.

Когда солнце коснулось воды, окрашивая реку в золото и пурпур, Айя стояла у борта и смотрела, как берега постепенно темнеют. Пахло рекой, рыбой и свободой.Рядом стояла кормилица — её надёжный друг и человек, который заменил ей мать. Они неспешно разговаривали обо всём, строили планы: куда пойдут в Бубастисе, что посмотрят, какие подарки привезут домой.Кошка сидела у ног Айи и тоже смотрела вдаль — туда, где за поворотом Нила её ждали новые запахи, новые люди и, наверное, новая жизнь.Айя погладила её по голове. Кошка довольно потянулась.