Глава 49. Рынок Бубастиса: сокровища города кошек

Рынок в Бубастисе не походил ни на один другой в Египте. Даже знаменитые базары Мемфиса и Уасета , где можно было найти товары со всего известного света, меркли перед тем, что предлагала столица богини Бастет. И дело было не только в ассортименте — хотя и в нём тоже.Город стоял на перекрёстке торговых путей. Здесь соединялись пелузийский и танисский рукава Нила, а от причалов Бубастиса караваны уходили в Азию — в Сирию и Палестину . Через этот порт шла медь и бирюза с Синая . Сюда прибывали корабли из Ретену, Крита и даже далёкого Пунта. Но главное сокровище рынка было не привозным — оно рождалось здесь. Священные товары, каких не было больше нигдеГлавное чудо Бубастиса — амулеты кошек.Их делали из фаянса — зеленоватого, сверкающего, словно покрытого небесной глазурью. Маленькие фигурки сидящих кошек с высокими ушами и длинными хвостами, обёрнутыми вокруг тела . На спинке каждой — петелька, чтобы носить на шее. Считалось, что такой амулет дарит защиту самой богини и наполняет владельца жизненной силой .Здесь же продавали статуэтки Бастет — от крошечных, которые можно спрятать в кулаке, до огромных, в человеческий рост, из литой бронзы и меди. Богиню изображали по-разному: то как женщину с головой кошки, с систром в одной руке и корзиной или эгидой в другой; то как грациозную кошку с золотыми серьгами в ушах и ожерельем на шее . Самые дорогие экземпляры были полыми внутри — в них помещали мумифицированного котёнка, и тогда статуэтка становилась не просто украшением, а жилищем души, местом, где богиня могла обитать среди людей .Бубастис славился своими льняными тканями. Не грубое полотно для рабочих одежд — нет. Тончайший, почти прозрачный лён, в котором знатные дамы являлись на праздничные процессии. Белый как снег, отбеленный на солнце, или выкрашенный в цвета богини — зелёный (цвет жизни и возрождения), золотой (цвет божественного света) и чёрный (цвет плодородной земли).Привозные товары тоже поражали воображение.Благовония из Пунта — той самой загадочной страны на краю света, откуда египтяне веками везли ладан, мирру и чёрное дерево. Здесь они смешивались с местными ароматами, и воздух на рыночных рядах стоял густой, сладкий, пьянящий.Ханаанское стекло — прозрачное и цветное, из которого делали бусы, сосуды для духов и маленьких кошек из стеклянной пасты, блестящих, как драгоценные камни.Украшения из бирюзы и лазурита — камней, которые, как верили египтяне, приносят удачу и защищают от злых сил. В Бубастисе их продавали в невиданном количестве, ибо кто, как не богиня-кошка, должна была радоваться красивым вещам?Но главное чудо бубастисского рынка было не в товарах.В каждом ларьке, под каждым прилавком, на каждом шагу — кошки. Живые. Настоящие. Они спали на грудах тканей, важно восседали на прилавках с амулетами, пили воду из чаш, предназначенных для покупателей. Хозяева лавок не прогоняли их. Никто не смел поднять руку на кошку. Убить кошку в Бубастисе означало подписать себе смертный приговор — и каждый торговец это знал.Паломники, приезжавшие со всего Египта, могли не только купить амулет кошки, но и покормить живую. Дать ей кусочек рыбы с лотка продавца. Погладить — если кошка сама подходила. А если кошка забиралась на колени и сворачивалась клубком — это считалось благословением самой Бастет.Такого не было больше нигде.В Мемфисе торговали статуями Птаха, в Фивах — амулетами Амона, в Аварисе — оружием. Но только в Бубастисе рынок был наполовину кошачьим. Только здесь можно было купить ткань, пока кошка дремлет у тебя на плече. Только здесь статуэтка богини могла стоить меньше, чем живая рыба для уличного котёнка.И тысячи паломников, приплывавших на праздник, знали: привезти домой амулет из Бубастиса — значит привезти частицу самой богини. А если повезёт и кошка сама подойдёт к тебе на рынке — значит, Бастет заметила тебя и запомнила.Потому что Бубастис был не просто торговым городом. Он был домом. Домом богини. И кошки здесь были полноправными хозяевами — даже на рынке, даже во время торгов, даже когда звенели монеты и кричали продавцы.Анипе и её дети шли по рынку, как по музею — разинув рты от удивления. Обилие и пестрота всего и вся кружили голову. Сама атмосфера была пьянящей: она рождала ощущение счастья, восторга и — странное дело — свободы. Словно здесь, среди чужих голосов, незнакомых запахов и бесконечных рядов товаров, можно было наконец выдохнуть и забыть, что позади остались страх и бегство.Анипе купила себе и старшей дочери по плетёной корзинке. В них они сложили купленные фрукты, хлеб, овощи, сыр. Дети радостно глазели по сторонам; младших крепко держали за руки Гьяси и Захра.Так они дошли до лавки, которая занимала много места — редкость на тесных рыночных рядах. На длинных прилавках были разложены всевозможные ткани: от грубых, пахнущих верблюжьей шерстью, до тончайших, почти прозрачных, сквозь которые просвечивали пальцы.Торговал тканями молодой симпатичный мужчина — не египтянин. Такие товары привозили только купцы из Ретену, как египтяне называли земли на северо-востоке. Сами же они величали себя ханаанеями. Позже греки дадут им другое имя — финикийцы — и прославят на весь мир.Только у них была та самая великолепная пурпурная ткань, что ценилась дороже золота. Её покупали цари и вельможи, чтобы щеголять на торжественных приёмах.Но Анипе искала не пурпур. Её взгляд упал на великолепный тончайший лён изумрудного оттенка — того самого зелёного цвета, что так любила богиня.Именно к этой лавке она и подошла.