Глава 19

С минералкой быстро не получилось. Илана только успела дойти до холодильника и открыть его, как дверь, ведущая из флигеля в центральную часть дома, медленно распахнулась. Людмила Кирсанова чуть задержалась на пороге, будто спросила разрешения войти, но так и не дождавшись никакой реакции, кроме растерянного взгляда, уверенно прошла дальше, улыбнулась приветливо:

– Добрый день, Иланочка. – И без перехода деловито поинтересовалась: – А Глеб где? В офисе его нет, и на звонки не отвечает. Он дома?

– Добрый день! – откликнулась Илана, кивнула, решив, что, если соврёт, Людмила не поленится подняться на второй этаж и проверить: – Да. – Но тут же добавила в оправдание Глеба обтекаемое и неопределённое: – Он не очень хорошо себя чувствует.

– Страдает от похмелья? – дёрнув бровями, с сочувственным пониманием наполовину уточнила, наполовину констатировала Кирсанова. – Или уже опять набрался?

– Нет! – как можно убедительней и твёрже возразила Илана и всё-таки принялась врать, отчаянно и вдохновлённо. Может, из жалости к мужу, может, из солидарности с ним и ощущения сопричастности. Какая-никакая, а они всё же семья. А может, чисто по-детски, на автомате, желая выглядеть непогрешимой перед строгим и важным для тебя взрослым. – Ему правда нездоровится. Попал тогда под дождь и, похоже, простыл. Не так, чтобы сильно, но лучше хотя бы денёк дома пересидеть, мне кажется.

Людмила внимательно выслушала Иланин монолог, не сводя проницательного взгляда, пару раз качнула головой и поджала губы, а в финале чуть слышно хмыкнула. Не поверила, точно, не поверила, но не стала обличать невестку во лжи, ещё и подыграла, произнеся с притворным беспокойством:

– Ну, если так, то ладно. Действительно, пусть отлежится. Скажу горничной, чтобы принесла вам нужные лекарства.

– Спасибо, – откликнулась Илана поспешно, – но-о не надо. Я проверяла, у нас всё есть.

– Ну-у хорошо, – легко согласилась Кирсанова. – Но, если что, – добавила со значением, – обязательно скажи. Полечим его все вместе.

Сделав вид, что совершенно не заметила сарказма в последней фразе, Илана старательно закивала:

– Да-да, конечно. – А когда визитёрша удалилась, наконец-то вернулась к минералке и лимону.

В холодильнике действительно имелось и то, и другое. Илана ещё и сверилась с интернетом, забив в поисковик запрос «Средства от похмелья», но перечисленных там более специализированных препаратов у них в хозяйстве не нашлось, что в определённой мере радовало – значит, обычно они и не требовались, – а всякие жаропонижающие или обезболивающие принесли бы мало пользы. Зато прохладный душ мог помочь.

Глеб, уже не лежавший, а сидевший на кровати, встретил её мрачным выражением на лице и недовольным взглядом:

– Чего так долго?

– Твоя мама приходила, – сообщила Илана, выставляя на прикроватную тумбочку две бутылки минералки и тарелку с полукружьями лимона.

– Мама? – забрав одну из бутылок, почему-то переспросил Глеб, но почти сразу, автоматическим движением отвинтив на ней крышку, протянул: – А-а, понятно. «На работе нет, на звонки не отвечаю», – процитировал дословно, насупился совсем по-детски, словно мальчишка-хулиган, уже представивший очередной неприятный разговор с родителями. – И где она? Ждёт внизу?

– Ушла, – ответила Илана, хотела ещё сказать, что сейчас принесёт стакан – забрать всё сразу у неё свободных рук не хватило – но Глеб вполне обошёлся и без него.

Он пил прямо из горлышка, не отрываясь, жадно, крупными глотками, и только, почти опустошив бутылку, сделал небольшую паузу, снова посмотрел на жену и произнёс, наконец-то избавившись от скрежещущего хрипа в голосе:

– Ну ладно. Спасибо. Жить буду, не беспокойся. А теперь… – он сощурил один глаз, – можешь уйти?

Илана пожала плечами. Конечно, могла, хотя и возникло мимолётное ощущение неоправдавшихся ожиданий. Но, если честно, она и не сказала бы точно, чего ждала. Вовсе не пламенной благодарности, а как всегда – просто чего-то другого. Но и Глебу серьёзного разговора с матерью избежать не удалось. Он всё-таки состоялся, правда немного позже, и когда Иланы не было дома.

То есть на самом деле она уже вернулась, успев застать самый разгар разговора, но его участники ничего не заметили: ни как она вошла во флигель, ни как поднялась по лестнице, услышав наверху знакомые голоса. И естественно, им даже в голову не пришло, что Илана могла стоять тихонечко на последней ступеньке лестницы, прислонившись плечом к стене, и, пользуясь тем, что её не видели, бессовестно подслушивать.

– Глеб, и что это за показательные пьянки? – поинтересовалась Кирсанова, жёстко и чётко проговаривая каждое слово. – Ты – взрослый мужчина, а ведёшь себя как мальчишка.

– Но ты тоже почему-то отчитываешь меня, как мальчишку, – возмущённо заметил её сын.

– Я бы не стала, – заверила она, – если бы ты действительно вёл себя как взрослый. А не хочешь всё это выслушивать, так, может, тогда закончишь уже изображать мученика, принёсшего себя в жертву во благо семьи. Думаю, тебе не надо рассказывать, что с нынешними ценами на землю, мы можем просто не справиться в одиночку, а затянутые сроки и прочие косяки – это сильный удар по репутации, на которые мы работали долгие годы. Да ещё конкуренты вокруг такие, что не гнушаются никакими методами и, в отличие от нас, откровенно плюют на дольщиков. Хотя, что я тебе объясняю? – воскликнула она. – Будто ты сам не в курсе и не понимаешь, что холдинг – это необходимость. А ваш брак – гарантия честного, взаимовыгодного и доверительного партнёрства. Никто не станет подставлять, когда речь идёт о долгосрочном благополучии и устроенности единственной любимой доченьки.

Вообще-то Илана прекрасно знала о подобном и понимала, но никто ещё ни разу не озвучивал причины происходящего столь бесстрастно и прямолинейно, словно речь шла о какой-нибудь купле-продаже или договоре на долевое участие. Оттого немного коробило – до сих пор – лишний раз напоминая о том, как неудачно она пыталась приукрасить этот брак, словно разноцветными гирляндами обвешивая его желаемыми чувствами и эмоциями.

– Или ты считаешь, – предположила Кирсанова, – мы повесили эту обязанность именно на тебя только потому, что ты нам не родной сын? Так вот, Глеб, – нет! Ты ошибаешься. Дело исключительно в том, что у Елизаровых дочь, и мы, даже если очень-очень захотели бы, не смогли бы выдать за неё Агнию. А Илана, между прочим, чудесная девушка. Нежная, чистая, добрая и порядочная.

Только вот порядочные не подслушивают, стоя под дверью. И, если поначалу Илана немного устыдилась и даже едва не спустилась обратно на первый этаж, то теперь… нет, теперь она точно не собиралась никуда уходить. Потому что…

Ей послышалось, или Людмила действительно сказала, что Глеб им не родной? Или Илана просто что-то не так поняла?

Наверняка. Скорее всего.

– И ты, кажется, забыл, – продолжила Кирсанова, сделав короткую паузу, – что с этим штампом в паспорте получил не только жену, но и её фирму. Точнее, получишь, когда её родители отойдут от дел. Девочка у них, конечно, замечательная, но ты и сам убедился, в бизнесе ей делать нечего. Она для него абсолютно не приспособлена. И Елизаровы это прекрасно понимали. Поэтому искали не только мужа для дочери, но и человека, которому смогут передать своё дело. И именно тебя они посчитали вполне надёжным и достойным, а ты… – Внезапно её голос стал менее твёрдым, наполнился эмоциями. Кажется, за праведным возмущением Илана даже различила виноватые нотки. – Глеб, ты, как ребёнок, дуешься из-за того, что тебе пришлось жениться на порядочной девушке, а не на какой-то сомнительной девице, которая с тобой только потому, что может спокойно жить за твой счёт.

– Она не жила за мой счёт, – глуховато возразил Глеб, и в его интонациях хорошо считывалось сдерживаемое напряжение. – И вообще долго не знала, кто я.

– Ну да, конечно! – воскликнула Людмила, поинтересовалась насмешливо: – Это она тебе сказала? И ты поверил? Просто удивительно, как ещё она не догадалась забеременеть, чтобы точно тебя на себе женить. Или хотя бы заполучить алименты. Видимо, просто не успела.

– Мы уже почти два года вместе, – заявил Глеб с напором. – Хотела бы, успела.

Но Кирсанова и тут не отступила, вывела пренебрежительно:

– Значит, действительно не слишком-то догадливая. Или у неё с этим проблемы?

– Хватит!

Тон разговора критично повысился. Илана подумала, что сейчас они вдрызг разругаются, потому что Людмила явно не собиралась отступать, хотя и сменила тему.

– Это тебе, Глеб, хватит! Возьми себя наконец-то в руки. В кого ты превратился? Сначала свадьба. Думаешь, никто не заметил, как ты набрался, мерзко вёл себя со своей невестой, а потом куда-то испарился, так что ей пришлось искать тебя по всему дому? А ведь она реально умница. Смогла до конца держать лицо, даже улыбалась, когда большинство других на её месте наверняка бы устроили истерику и нажаловались родителям. Понимаешь, что тогда было бы? Неужели ты готов из чувства мести подставить нас всех? И вот опять. Или ты рассчитываешь, что девочка не выдержит и сама сбежит от такого мужа. А она вместо этого опять тебя прикрывает. «Он не упился, как свинья, у него правда температура». Да-да, все сорок градусов в крови.

Кирсанова не кричала, но говорила достаточно громко – до Иланы чётко долетело почти каждое слово, даже когда она осторожно, без лишнего, выдавшего бы её присутствие шума спустилась на первый этаж, подошла к входной двери, аккуратно открыла её, а потом нарочно посильнее захлопнула.

Голос наверху моментально смолк, а, возможно, перешёл на неслышный отсюда шёпот. Хотя через несколько секунд Людмила вышла из комнаты, а увидев Илану, как ни в чём не бывало приветливо улыбнулась и произнесла:

– Добрый вечер! Как у тебя дела?

– Всё хорошо, – отчиталась Илана, рассказала, пусть и была уверена, что свекровь не станет выспрашивать подробно, где невестка была и чем занималась, ведь в принципе это совсем не её дело: – У однокурсницы день рождения. Вот и посидели прежней компанией в ресторане.

Глеб тоже выбрался из комнаты, когда за спиной его матери закрылась дверь. Или всё-таки не матери. Разузнать точно очень хотелось, но Илана решила, что сейчас для этого не самое подходящее время. Зато она заботливо уточнила, вскинув голову:

– Ты уже поужинал?

Муж прищурился, опять прицельно, с недоверчивой подозрительностью, будто догадался, что она подслушивала, и тоже пытался выяснить – правда это или нет. А потом сбежал вниз, но не ответил, а спросил сам:

– Слушай, жёнушка. – Вот почему подобные обращения, да и все остальные слова, касающиеся супружества, звучали из его уст, словно пренебрежительные прозвища или бессмысленные нелепости? – А какие у тебя планы на ближайшую неделю-две?

– Пока никаких, – честно призналась Илана, немного растерявшись, но потом на всякий случай добавила неопределённости: – Особых.

Глеб сосредоточенно сжал губы и вдруг предложил:

– А если мы уедем куда-нибудь на это время?

– Мы? – удивлённо переспросила Илана.

Сама по себе фраза ей понравилась, особенно именно это объединяющее «мы», но и насторожила тоже. Ведь обычно она представляла себе одно, радужное и позитивное, а выходило как раз наоборот, а ей уже надоело наблюдать, как рассыпаются в прах очередные мечты и фантазии. Но муж подтвердил невозмутимо:

– Ну да. – Затем напомнил: – У нас же не было свадебного путешествия. А ведь положено? По правилам. И я бы с удовольствием сейчас свалил. Туда, где народу поменьше. Или, в идеале, вообще нет. – И заключил негромко, но мрачно-экспрессивно: – Осточертели все, видеть никого не хочу.

Тогда она ему зачем?

– Ну и уезжай один, – Илана независимо дёрнула плечом, – если никого видеть не хочешь.

Но Глеб уверенно возразил:

– Нет. Одного меня точно достанут, а с тобой – вряд ли будут беспокоить. Решат, что у нас и правда… ну, медовый месяц. А значит, мы неприкосновенны.

Всё таким и оказалось, как Илана предполагала, абсолютно в стиле их брака. Прозаично и чисто по-деловому. Она нужна мужу только для видимости – в качестве надёжного прикрытия. Но, с другой стороны, они же на долгое время останутся вдвоём, и можно будет по-настоящему расслабиться, не притворяться, не создавать нужное впечатление. К тому же всегда остаётся шанс, что…

Так, ладно, всё-таки необходимо научиться держать под контролем собственное неуёмное воображение. Но и отказываться, ведь правда, нет никаких убедительных поводов.

– А куда уехать? – озадачилась Илана. – Наверное же, заранее надо и билеты бронировать, и гостиницу. Тем более сейчас как раз бархатный сезон.

– Не обязательно же далеко. – У Глеба явно имелась идея, потому он и предложил почти сразу: – Ну-у, например, что ты скажешь по поводу домика у озера? Езды, на машине, часа четыре или немного больше.

– Домик у озера? – задумчиво повторила Илана.

Звучало как название книги или фильма, подходящее как для романтической мелодрамы, так и для триллера.

– Ага, – подтвердил Глеб. – У нас есть. Свой собственный. – И принялся красноречиво расписывать: – Не очень большой, но комнат достаточно, и все удобства. Прямо возле воды. Таких несколько по берегу, но на приличном расстоянии. Территория огороженная, никто не побеспокоит. До ближайшего городка около получаса. Еду можно заказывать, привезут. Что скажешь?

– Я…

Она хотела произнести «согласна», но внезапно вспомнила их свадьбу, тщательно продуманную и всё равно не слишком удавшуюся, и регистраторшу, торжественно провозглашавшую супружеские клятвы, которые на самом деле оказались просто стандартно-обязательными фразами, совсем ничего не значащими. Вот и не стоило в очередной раз произносить слово, которое много обещало, но не принесло ничего хорошего. Тем более и мужа оно вряд ли порадует. Поэтому Илана выбрала с тем же значением, но другое:

– …не против.

– Отлично, – удовлетворённо вывел Глеб, деловито разложил всё по полочкам: – Тогда я завтра с утра на работу, раздам всем указания и родителям скажу. А вечером можем выехать. Или на следующий день. Потому что неизвестно точно, когда я вернусь домой, а мне ещё надо собраться. – Напомнил, словно она сама бы не догадалась: – И ты тоже собирайся. Можешь взять всё, что захочешь. Конечно, с расчётом, чтобы в машину поместилось. – И напоследок ещё раз удостоверился: – Ну, договорились?

Илана вздохнула украдкой и кивнула, подтверждая:

– Да, договорились.