Глава 29

Они по-прежнему ночевали в разных комнатах, время от времени даже общались, но теперь уже вполне вежливо-сдержанно, или, скорее, безразлично друг другу. Внешне. Что бы там Илана ни заявляла, что бы ни обещала себе, «мне всё равно» не очень-то получалось. И чем больше проходило дней, тем легче не становилось. Наоборот.

Состояние ссоры, даже мирной, её всегда тяготило, побыстрее хотелось всё исправить, наладить, тем более – будто назло – чувства к мужу изменились. Это была уже не просто восторженная девичья влюблённость к выдуманному образу, к выстроенной самой же красивой картинке, не имеющей к конкретному человеку почти никакого отношения. Это стало нечто большим, даже если не являлось пока настоящей любовью, но располагалось где-то рядом. В преддверии.

Теперь она знала его, замечала недостатки, видела слабости, не считала идеальным, но у них нашлось и достаточно общего. Они даже пережили вместе кое-что, и ощутили, что вдвоём им может быть не только очень плохо, но и очень хорошо. И всё-таки Илана упрямо останавливала себя, когда нестерпимо тянуло сделать шаг навстречу.

В конце концов у неё же тоже есть гордость. И она прекрасно помнила тот жуткие стыд и боль от осознания, что может претендовать только на жалкие крохи от предназначенных не ей чувств. И в чём, в чём, а в этом она не собиралась довольствоваться малым. Или всё, или ничего. Тем более, что сейчас ощущал и думал Глеб, у неё тоже никак не получалось понять.

Иногда Илане казалось, что его тоже тяготит их «худой мир». Он не выглядел ни успокоенным, ни довольным, теперь всегда ночевал дома и часто сам заговаривал, хотя все эти разговоры касались каких-то будничных бытовых вещей и даже краем не задевали его эмоций, словно они и правда были не семьёй, а всего лишь деловыми партнёрами. Так значит его вполне устраивало именно такое существование.

Муж большую часть дня пропадал на работе, а она в основном проводила время во флигеле, по-прежнему делала переводы, а ещё наконец-то – опять через родителей и их знакомых – нашла себе ученика, точнее ученицу, которую за последний год перед выпуском из школы требовалось натаскать по английскому. Для начала только одну, потому что никогда раньше Илана не занималась всерьёз репетиторством. Но вроде бы у неё неплохо получалось.

Занятия проходили онлайн – всем так оказалось удобнее, чтобы не тратить время на дорогу. Илана устраивалась с ноутбуком на первом этаже в холле, считая, что там более рабочая обстановка, чем в спальне, и не переживала, что кто-то побеспокоит.

Обычно действительно не беспокоили, но в этот раз Глеб вернулся раньше, когда до конца урока осталось ещё минут пять. Мешать он, конечно, не стал, только озадаченно свёл брови, но, не задерживаясь, поднялся наверх. Правда потом опять спустился, переодевшись, стоило Илане закрыть крышку ноутбука, и поинтересовался, сосредоточенно прищурившись:

– Это ты сейчас что делала?

– Занятие проводила, – пояснила она с лёгким вызовом. – Помогаю девочке подготовиться к ЕГЭ. Ей нужно для поступления.

Неужели сейчас Глеб скажет, что она занимается ерундой и какой из неё репетитор, и что лучше бы не позорилась сама и не позорила его? Но он опять спросил:

– Ты так хорошо владеешь английским?

– Ну да, – подтвердила Илана, напомнила с обидой: – Я же иняз окончила. А ты не знал?

– Наверняка знал, – задумчиво возразил Глеб. – Просто из головы вылетело.

Конечно. Всё, что касалось её, для него по-прежнему не имело особого значения. Слышал, но забыл. Потому что неважно.

Она подхватила со стола ноутбук, чтобы уйти, но остановилась, услышав очередной вопрос:

– А ты можешь перевести? Текст для презентации.

Глеб смотрел на неё чуть недоверчиво, но с ожиданием и с особым увлечённым интересом. И, кажется, едва заметно улыбался уголками рта. Он всегда становился таким, когда дело касалось работы, не рутинной, утомительной, а той, что приносила удовлетворение и вдохновляла.

– Скорее всего, – растерянно предположила Илана, но тут же продолжила уверенно: – Я же специализировалась на деловом общении. Ездила в Англию и по программе в Канаду. Чтобы в языковой среде.

– Ездила… – озадаченно переспросил Глеб, – в Канаду? И родители тебе отпустили? Одну?

Точно улыбался и… ну никак не смог удержаться, чтобы не съехидничать.

– Не совсем одну, – сохранив бесстрастность, сообщила Илана. – С однокурсницей. – И тоже не удержалась, ввернула: – И выжила. Представляешь?

Он опять прищурился.

– Так попробуешь – Пояснил деловито: – С разговорным-то у меня в порядке, а вот остальное… А хотелось бы, чтобы всё по правилам, без ошибок.

Илана невозмутимо дёрнула плечами.

– Конечно, попробую. Я и родителями с документами помогаю, когда надо. И статьи их знакомому переводила. Для иностранного журнала. Могу и на французский. Но с ним похуже.

Глеб сделал вид, что впечатлён, изумлённо приподнял брови, покивал.

– Понял. Сейчас всё покажу.

Он направился назад к лестнице, но Илана окликнула, предложила:

– А может, поужинаешь сначала? Я тоже как раз собиралась. Или ты уже куда-то заезжал?

– Нет, не заезжал, – мотнул он головой и тут же согласился: – Давай поужинаем.

– Тогда я сейчас схожу к Галине, – сообщила Илана и торопливо двинулась к двери.

Пересекла совсем короткий коридорчик, соединяющий флигель с основным зданием, повернула за угол, и тут у неё неожиданно закружилась голова. Несильно. Просто в какой-то момент она немного потерялась в пространстве, так что пришлось остановиться и зажмуриться на несколько секунд. Тогда всё прошло. Почти. Осталась лишь лёгкая слабость. И, наверное, именно из-за неё, стоило оказаться на кухне, от переполнявших её аппетитных ароматов стало кисло во рту и в животе неприятно засосало. Но это уже от голода. Илана же давно хотела перекусить, но отвлеклась на занятие.

После ужина она занялась презентацией. Нужно было перевести большой текст для буклета и текст поменьше – для видеоролика. Ничего сложного. Но Илана волновалась и старалась, будто сдавала экзамен. Ещё и Глеб постоянно оказывался рядом и наблюдал с особой предвзятостью. Ну, ей так представлялось.

Она набирала предложения, меняла слова, что-то исправляла, а в конце ещё прочитала всё вслух – вроде бы получилось вполне достойно.

– Это ведь не очень срочно? – уточнила она у Глеба. – Хочу ещё утром посмотреть. Свежим взглядом. Сейчас уже просто замылился.

Тот согласно кивнул.

– Хорошо. – Подошёл к столу, упёрся ладонями в столешницу и вдруг предложил: – А может, ты и ролик озвучишь? У тебя и голос приятный, вызывающий доверие, и с произношением, как я понимаю, всё в порядке.

Илана вскинула голову.

– В смысле?

В основном она услышала про приятный голос, а остальное и правда озадачило.

– Ну, наговоришь текст, – пояснил Глеб. – А потом спец наложит его на видео.

– Я… не знаю, – с сомнением протянула Илана, но он только пожал плечами.

– Не получится, так не получится. – Потом добавил: – Но мне кажется, ты справишься. – Вполне уверенно и искренне, по-прежнему немного нависая над ней и глядя сверху-вниз.

– Ладно, – пробормотала она, непонятно отчего смущаясь.

От взгляда, от смысла слов, от интонаций. От того, что ей никогда ещё не приходилось слышать свой голос со стороны – если только детский, со съёмок на каких-нибудь утренниках или праздниках – тем более в серьёзных презентациях. Или от навязчивого желания наконец-то забыть про обиду и признаться по-честному: не устраивает её такая семейная жизнь. Они ведь могут попробовать опять, сначала? Чтобы как первый раз.

Ей почему-то представлялось, что Глеб тоже именно этого и ожидает. Иначе почему так смотрит и молчит. А у неё опять мурашки по рукам от его взгляда.

– Лан, – произнёс он.

И тут зазвонил мобильник, настолько неожиданно, что они оба вздрогнули. Глеб недовольно поморщился, скосил взгляд на экран и почти сразу накрыл телефон рукой, ухватил его двумя пальцами, взял поудобнее, отодвинувшись от стола, поднёс к уху.

– Да. Чего? – откликнулся, вроде бы совсем не по-деловому, какое-то время внимательно слушал, отвернувшись от Иланы и отодвигаясь всё дальше, потом заявил: – Подожди минуту, я сейчас дойду до комнаты. – И действительно зашагал вверх по лестнице.

Зачем? Не хотел разговаривать в присутствии постороннего, то есть жены? Но если бы это был обычный звонок по работе, ему не понадобилось бы прятаться.

Так значит что-то другое. Кто-то другой. Про кого ей не следовало знать.

И сразу потянуло следом взбежать по лестнице, остановиться у двери, надеясь хоть что-то услышать и понять.

А вдруг это… Нет! Илана даже мысленно не стала произносить имя. Потому что глупость, потому что нельзя же вечно пугаться прошлого и ревновать к нему. И хватит уже себя накручивать! Строить теории заговора. Возможно, просто Глебу, чтобы продолжить разговор, что-то понадобилось в комнате: бумаги или ноутбук, который он давно туда отнёс, переслав Илане нужные материалы.

И всё-таки странно. Ведь сначала ей показалось, что муж собирался проигнорировать звонок, но, прочитав надпись на экране, передумал и ушёл, даже ничего ей не сказав.

Ну почему у них всё так многозначительно, неопределённо и сложно? И ночью опять долго не получалось заснуть. Всё из-за навязчивых мыслей, всё из-за необъяснимого ожидания. Илана даже вниз спускалась, чтобы выпить тёплого молока с мёдом – это её всегда успокаивало, ещё с детства.

А ещё, выйдя из спальни она, наверное, с минуту, как дура, стояла под дверью другой комнаты, чуть ли не прислоняясь к ней ухом и прислушиваясь. И, конечно, ничего не услышала. Зато, проболтавшись полночи, проснулась даже не утром, а днём, с гудящей головой и ощущением, что всё равно ни капельки не выспалась.

Хоть дальше спи. Но Илана всё-таки встала, спустилась вниз, надеясь, что чашка кофе как обычно обязательно взбодрит. Однако, стоило вдохнуть растёкшийся по холлу аромат, её… замутило. Пришлось даже прикрыть нос руками и сглотнуть.

Вот с чего это вдруг? Никогда ещё подобного не случалось. День окончательно не задался? Или просто стоило проснуться пораньше.

Слишком много спать тоже нельзя – потом будешь чувствовать себя не отдохнувшим, а вялым и ещё сильнее уставшим. Совсем как она сейчас. Поэтому достаточно киснуть. Что она как старая больная развалина?

Илана решительно поднялась со стула, но тут же опять уселась.

Слабость, сонливость, тошнота – от запахов еды. Вчера на кухне и сейчас.

А если дело не в том, что она опять разнервничалась и переспала? То есть именно в этом, но только в другом смысле. Что, если она… Если у них…

Когда им там полагалось начаться? Критическим дням. Как всегда стабильно в конце месяца. То есть почти две недели назад.

Да ну, не может быть! И после первого секса вполне допустимо подобная задержка. Тем более они же предохранялись. И первый раз. И даже в джакузи. А вот потом, ночью, когда она решила, что имеет право использовать мужа, как пожелает…

Никакой защиты точно не было – Илана не отпускала его ни на минуту, ни на секунду, и он тоже ни на что не отвлекался. Тогда…

Нет! Рано ещё сходить с ума. Ведь может как раз эта вялость и намекает на скорое наступление месячных. И голова же слегка побаливает, а у Иланы почти всегда так бывает, именно накануне. И самое лучшее – не ждать, а съездить, купить тест, сделать и успокоиться, и посмеяться над своими надуманными страхами.

Уже и тошнота прошла без следа, правда на кофе по-прежнему не тянуло. Вместо него Илана выпила сок с парой печенек, но сразу в аптеку не помчалась, сначала перепроверила перевод, ещё чуть-чуть его подправила. Она же обещала. Готовый текст отправила на почту Глебу, потом ещё немного полазала по интернету, пока не поняла, что нарочно тянет время.

Всё-таки в неопределённости тоже есть свои плюсы. Когда не знаешь точно, у тебя как минимум два варианта – желательный и нет. А значит можно смело верить в первый, тешить себя надеждой и отгонять неприятные мысли: а вдруг случится наоборот – не получится успокоиться и посмеяться. Потому что вероятная правда окажется не той и тебя не устроит. И вот именно в подобном Илане совсем не хотелось убеждаться.

Но – прочь ненужные мысли! Лучше думать о хорошем, тогда так и будет. Да она просто сойдёт с ума, если останется в неведении и продолжит себя накручивать. Решила же выяснить. Точнее, удостовериться, что всё в порядке, что безумное предположение и правда безумное.

Только для начала Илана поела как следует. И, между прочим, на этот раз организм вёл себя как надо, не выкидывал никаких номеров. Поэтому она чувствовала себя почти спокойно, когда поехала в аптеку.

На всякий случай Илана купила сразу два теста – один попроще, другой более навороченный – а когда выходила, увидела на другой стороне улицы, чуть подальше, ещё и другую. Аптеку. В неё тоже зашла и тоже купила тесты. Потому что – мало ли – а вдруг в предыдущей попались просроченные или испорченные, а в этой точно же из другой партии. Потом, по дороге домой, она ещё остановилась возле пекарни-кондитерской, соблазнилась булочками со взбитыми сливками и свежими слойками с яблоком и корицей.

Там тоже, кстати, пахло кофе. И ничего, никакая тошнота на Илану не накатила. Тогда, может, и тесты уже без надобности? Поэтому, вернувшись, она в первую очередь занялась сдобой, уж очень та аппетитно выглядела, и только потом, собравшись с силами, вытянула из пакета сразу два теста – попроще и навороченный – и отправилась в санузел.

Она не знала куда себя деть, пока дожидалась результатов – посидела, постояла, походила туда-сюда. И что в итоге? Нечто невразумительное.

На первом две полоски, хотя вторая не совсем чёткая. А на втором «плюс», вроде бы, но какой-то кривенький. Так что тоже не совсем понятно, верить ему или не верить. Все эти методы слишком ненадёжные, и наверняка, как она и предполагала, срок годности вышел. Надо было посмотреть на упаковках, но не копаться же теперь в мусорном ведре.

Или, может, стоило попробовать третий? Только лучше уже не сегодня, а завтра. Точно.

Завтра с утра Илана это и сделает. Недаром же анализы обычно сдают по утрам. Значит, именно в такое время они самые правильные. А если всё повторится…

Нет. Зачем о подобном думать заранее? Сначала надо убедиться окончательно.

Её слегка потряхивало. Слишком перенервничала, или замёрзла. Илана поёжилась, обхватила себя за плечи, вышла в коридор, спустилась вниз, налила себе чаю погорячее и даже не заметила, как съела вторую слойку.

Ещё летом она, даже не задумываясь, сразу помчалась бы к маме или бабушке, чтобы всё рассказать и спросить совета. Но она же справилась без их участия в ту кошмарную ночь после свадьбы, запретила себе звонить родным и сводить их с ума. Вот и сейчас. Тем более толком ничего неизвестно, и ошибка до сих пор вполне вероятна, и… Разве первыми должны узнать они, а не Глеб?

Или ему как раз ничего говорить не стоило, особенно раньше времени. Илана ведь уже решила, что утром сделает ещё тест. Или вообще сходит к гинекологу и сдаст нормальный анализ. А то все эти покупные приспособления реально не внушали доверия.

И вечером, после его возвращения, она просто старалась не попадаться мужу на глаза, чтобы он по ней ничего не заметил и не стал расспрашивать. А когда они всё-таки случайно пересеклись, и Глеб произнёс:

– Лана. – Она побыстрее отвела взгляд, сделала вид, что очень торопится, махнув рукой, взбежала по лестнице и спряталась в ванной.

Ведь гораздо больше, чем в результатах тестов, она была не уверена в их отношениях.