Глава 51. Парень, которого люблю

Выйдя из палаты Марата, я игнорирую вопросы его матери и сестёр. Отмахиваюсь от них, как от назойливых мух, и выбегаю на улицу. Там вызываю такси и еду к Вите. Голова раскалывается, мысли жужжат пчелиным роем. Чувствую себя не просто подавленной, а убитой, уничтоженной.

Как Марат узнал про Витю? Зачем приехал к нему?

Эти вопросы так и остались без ответов, да, наверное, уже и не имеют значения ответы. Какая разница? Теперь у всего этого такие последствия, что век расхлебывать. Надо поговорить с Витей. Объяснить ему, что наша свадьба теперь невозможна. Он, конечно, не согласится, предложит убежать прямо сейчас. Вот только нас везде достанут.

Да и не хочу я больше рисковать жизнью Вити. Это все по моей вине произошло. Смолову грозит реальный риск сесть в тюрьму из-за меня. Если бы я не поддалась чувствам, не начала отношения с ним, то ничего плохого бы не произошло. Были бы просто друзьями и все.

Возле дома Вити я встречаю лишь растерянного Стаса.

— Даша, — бросается ко мне сразу, как видит. — Что произошло? Витоса увезла полиция, когда я приехал. Он мне даже ничего толком объяснить не успел.

«Увезла полиция».

Услышав эти слова, я опускаюсь на землю. Просто ноги не держат.

— Даша, тебе плохо? — Стас предпринимает попытку поднять меня, но я останавливаю его жестом. — Да что, черт возьми, произошло!?

— Витя избил человека чуть ли не до смерти, — лепечу онемевшим языком.

— Какого человека?

— Моего жениха.

— Что? — изумляется. — У тебя есть жених? А Витя…?

— Все слишком сложно, Стас. Пожалуйста, не задавай вопросов.

Парень подруги еще мечется возле меня, а потом берет меня на руки и относит в свой автомобиль. Я диктую адрес, и Стас везёт меня домой.

По дороге молчим. У меня то и дело двоится перед глазами. Неожиданно понимаю, что за весь день не съела ни крошки. Только несколько глотков воды в больнице сделала. Прошу Стаса остановить у уличного кафе и купить мне хот дог. Еда не придаёт сил, но хотя бы появляется возможность связно мыслить.

Я выйду замуж за Марата, это принятое решение. Если для того, чтобы спасти Витю от тюрьмы и дальнейшей расправы со стороны Керимовых, я должна стать чужой женой, то я стану. К тому же я уже почти пять лет живу с мыслью, что буду женой Марата, так что согласиться в больнице было не слишком сложно.

Но как быть с моим ребенком?

Инстинктивно опускаю ладонь на живот. Он там. Мой малыш. Наш с Витей малыш.

Как теперь быть? Керимовы никогда не примут чужого ребенка. Им нужен свой собственный наследник. Выдать нашего с Витей малыша за ребенка Марата? У нас же будет брачная ночь. А если Керимов не поверит, что малыш от него? Что тогда? А он, конечно, не поверит. Я даже боюсь представить, какие будут последствия и для меня, и для ребенка.

За размышлениями я не замечаю, как Стас довозит меня до дома. Я забыла попросить его остановить за триста метров до особняка, поэтому он тормозит ровно у ворот под камерами видеонаблюдения. Плевать. Хуже уже не будет. Благодарю парня подруги и выхожу из машины. Переступив порог дома, хочу поскорее скрыться в своей комнате, но не тут-то было. В холле первого этажа меня встречает нервный отец.

— Дарья, — сходу набрасывается. — Что произошло? Как это понимать?

Его вопросы прямо противоречат друг другу. Первый предполагает, что папе ничего неизвестно, а второй говорит о том, что все-таки известно, и отец хочет объяснений.

— Что именно ты имеешь в виду? — устало спрашиваю.

— Марата избили?

— Да.

— Ты была свидетелем? Кто это сделал?

— Я не была свидетелем избиения.

— Но ты поехала с ним в больницу и давала показания полиции, — не спрашивает, а утверждает. Ему уже все известно. — Марат написал заявление, будет уголовное дело.

— Да.

— Как это произошло? Кто это сделал?

Отец похож на фурию из моих детских кошмаров. Именно такого Григория Вершинина я всегда и боялась. Старалась слиться с мебелью, чтобы он меня не замечал. Но сейчас слиться не получится. Красный от ярости отчим не отпустит меня, пока не получит ответы на все вопросы.

— Марата избил парень, которого я люблю, — смело заявляю.

Зря я так. Но сожаление о сказанной правде появляется уже после того, как слова вылетели.

Физиономия отчима сначала изображается непониманием, затем по мере того, как до него доходит смысл слов, — удивлением.

— Что еще за парень, которого ты любишь?