Глава 60. Друзья

Уже через пять минут я смываю с себя в ванной кровь Марата, а затем сижу в тёплой кухне и взахлёб рассказываю Соне и Диме все, что произошло. С самого начала. С того дня, как познакомилась с Витей. Чем больше информации я на них вываливаю, тем сильнее расширяются от изумления их глаза. Рассказываю про отца, про Керимовых, про то, что Витя избил Марата и сейчас находится в сизо. О последнем ребята на удивление не знали.

— То-то я думаю, почему у Витоса телефон все время выключен и он не перезванивает, — вставляет в мой оживленный монолог Дима.

Рассказываю в подробностях про сегодняшний день — свою свадьбу. Откровения льются из меня потоком, не остановить. Когда дохожу до «брачной ночи», начинают душить рыдания. Я рассказываю и о том, что произошло в номере отеля. Рассказываю, что Марат — сексуальный маньяк и изнасиловал меня. Рассказываю, что откусила ему член.

Соня с Димой в ужасе переглядываются. Я падаю лицом в ладони и принимаюсь плакать еще сильнее. Рыдания сотрясают меня, сковывают горло колючей проволокой. Соня обнимает меня и прижимает к себе. Ее майка моментально становится мокрой от моих слез. Дима выходит из кухни и возвращается с каплями валерьянки. Лекарство немного помогает прийти в себя. Соня заваривает мне уже третью кружку чая с лимоном и мёдом, поправляет на мне тёплый плед.

— Я не знаю, что делать, как быть, — продолжаю всхлипывать. — Витю посадят в тюрьму. Меня, наверное, тоже. Марат и на меня напишет заявление в полицию, умышленно причинила тяжкий вред его здоровью.

— Это была самооборона! — возражает Соня.

— А как я это докажу? Телефон с диктофонной записью остался в номере.

— А у тебя нет автоматического сохранения данных в облако? — спрашивает Дима.

— Есть.

— Тогда запись должна сохраниться в облаке. Ты помнишь пароль?

Резко перестаю всхлипывать. Действительно ведь запись должна сохраниться. Но только после того, как будет завершена. А завершится она или когда нажмут «стоп», или когда выключится телефон.

— Помню. Но ведь надо завершить запись.

— Подождём, пока сядет телефон.

— А если кто-то ее удалит?

— У тебя телефон запаролен?

— Да.

— Не думаю, что телефон смогут взломать быстрее, чем он сядет.

Дима меня обнадеживает. Марату с откушенным членом вряд ли сейчас есть дело до моего смартфона. Вот только… Ну будет у меня запись в качестве доказательства самообороны, и что?

— Витю все равно посадят, а я все равно останусь женой Керимова.

Мне повезло вспомнить про Соню с Димой и приехать к ним. А дальше что? Я же не смогу жить у них вечно. Ну побуду какое-то время. А потом придется самой. Без денег, без работы, без жилья и без документов.

Хорошо, что хотя бы мой паспорт остался у Полины. Он не поместился в маленький свадебный клатч, и я попросила подругу убрать его в свою сумочку, а потом забыла забрать. С паспортом я хотя бы смогу устроиться на какую-нибудь работу.

— Я никак не защищена от Керимовых. Марат теперь тем более будет мне мстить. А учитывая, что я его законная жена… — дальше не продолжаю. Голос срывается на новый плач.

— Я уверен, можно что-нибудь придумать, — Дима предпринимает попытку меня успокоить.

— Что? — спрашиваю сквозь слезы. — Он не даст мне развод и будет мстить до конца моих дней. Да он убьёт меня за такое! Я никак не защищена!

Падаю лбом на кухонный стол и захожусь в новом плаче. Уже не помогают ни валерьянка, ни горячий чай, ни осторожные поглаживания Сони. Тупик. Нет выхода.

— У тебя и у Марата есть аккаунт на госуслугах? — вдруг спрашивает Дима.

— Да, мы подавали заявление в загс через госуслуги, а что?

— Теперь подавай так же через госуслуги заявление на развод. Я взломаю аккаунт Керимова и подтвержу от него.

— В смысле? — недоуменно гляжу.

— Я могу взломать аккаунт Марата на госуслугах и подтвердить от него твоё заявление на развод.

Я все еще не понимаю, о чем он говорит.

— Дима — хакер, — поясняет Соня.

— Не хакер, а просто разбираюсь в компьютерах, — поправляет ее.

— Я думала, ты снайпер в спецназе, — удивленно бормочу.

— Я поменял работу.

— Теперь Дима военный хакер, — вставляет Соня. Ей прямо не терпится называть его именно хакером.

Дима опускает на возлюбленную тяжёлый взгляд. Соня тут даже прикусывает язык, как будто выдала секрет.

— Что такое военный хакер?

Первый раз слышу такую профессию.

— Не важно, — Дима даёт понять, что не стоит развивать тему его работы. — Важно, что я могу тебе помочь избавиться от Керимова. Прямо сейчас заходи на свои госуслуги и подавай на развод. Далее мне нужно максимум подробностей о Марате: полное ФИО, дата рождения, электронная почта, номер телефона.

— А как ты взломаешь его аккаунт? — продолжаю недоумевать.

— Даша, просто доверься мне.

Я нахожусь в шоке. Такое, вообще, возможно? Нет, я, конечно, знаю, что мошенники взламывают и личные страницы в соцсетях, и почты, и даже личные кабинеты в банках, а потом воруют деньги. У меня самой неоднократно взламывали страницу в ВК. Но я не знакома лично ни с одним человеком, который умел бы это делать.

Мы проводим на кухне еще полчаса. Дима приносит ноутбук, и я подаю заявление на развод с Маратом. Далее Дима уносит компьютер и говорит, чтобы я больше ни о чем не беспокоилась. Надо будет только через месяц пойти в загс и забрать свидетельство о разводе.

Месяц — это очень много, неизвестно, что со мной будет за этот месяц. Но хотя бы так. Есть надежда на то, что я избавлюсь от Керимова.

Соня провожает меня в ванную и помогает снять свадебное платье. Оно расшито настоящим жемчугом. Надо его отодрать и сдать в ломбард. Хоть какие-то деньги будут на первое время.

Когда остаюсь в одном белье, взгляд Софьи с немым вопросом ожидаемо опускается на мой животик.

— Я беременна, — поясняю быстрее, чем она успевает спросить. — От Вити. Не смогла сделать аборт. Зашла в кабинет к врачу и осознала, что не могу это сделать. Понимала, что Марат не поверит, что ребенок от него. Понимала, что будет мучить и меня, и моего ребенка. Но не смогла аборт. Не знаю, что бы делала дальше. Возможно, отдала бы ребенка Витиной маме. Не знаю, у меня не было плана. И тем страшнее мне сейчас. Без работы, без денег, без жилья, еще и беременная, — голос снова срывается.

Тот день в компании Эммы Фридриховны был крайне странным. Сначала она зачем-то повезла меня на свидание с Витей. Потом в клинику, но не вошла со мной в кабинет к врачу. Когда я оказалась наедине с гинекологом, поняла, что он вообще не осведомлён ни обо мне, ни о том, что я должна сделать аборт. Он ожидал увидеть на моем месте рядовую пациентку с жалобами.

А я взяла и от нервов вывалила на него, что меня заставляют сделать аборт. Глаза врача расширились и стали, как пятирублевые монеты. Я провела у него в кабинете больше часа. Ждала, что в дверь начнут ломиться следующие по времени пациенты, но никого не было. А потом я вышла, Эмма Фридриховна спросила меня, как дела, а я ответила, что все в порядке. И… мы пошли обратно в машину. Немка не задавала больше вопросов, я тоже ничего у нее не спрашивала. Дома я слышала, как Эмма Фридриховна сказала отцу: «Дело сделано».

Позднее я поняла, что немка помогла мне. Не знаю, зачем ей это было нужно, какая причина. Мы с ней больше не говорили. Но… спасибо ей.

— Я тебя понимаю, — Софья крепко сжимает мою ладонь. — Однажды я тоже оказалась на улице без денег, без жилья и с грудным ребенком на руках.

— И как ты с этим справилась?

— Мне помог мой первый муж. Он, кстати, гинеколог. А тебе после перенесённого сегодня стресса не помешало бы показаться врачу.

Да, Соня права. Вот только я боюсь выходить на улицу.

— Мой бывший муж уехал работать в Израиль, — продолжает. — Но я попрошу его порекомендовать врача, который мог бы тебя завтра осмотреть.

— Мне страшно выходить на улицу, и у меня нет вещей. А мой паспорт остался у моей подруги, и я даже позвонить ей не могу, потому что не помню наизусть ее номер, а мой телефон остался в отеле.

— Это все мелочи. Организуем тебе и одежду, и связь с подругой. К врачу я тебя сама отвезу. И еще… — запинается.

— Что?

Соня как будто не решается сказать. Набирается смелости.

— Ты знаешь, как зовут судью по делу Вити?

— Да, какой-то Леонид Парфентьев.

Ее глаза тут же расширяются и загораются энтузиазмом.

— Леонид Парфентьев? Ты уверена?

— Да, друг Вити написал мне это имя, когда сказал, что судья избрал меру пресечения в виде заключения под стражу на два месяца. А что?

Софья молчит.

— Соня, в чем дело? — начинаю паниковать. — Какая разница, как зовут судью?

— Мой папа был судьей. И… Леонид Парфентьев — это однокурсник и близкий друг моего папы.