Глава 25

Иван

Я полулежал на подушках, а Регина устроилась спиной на моей груди. Я медленно водил пальцами по ее коже, целовал в висок, пока моя девочка возмущенно сопела. Но при этом неосознанно подавалась навстречу моим рукам.

– Ну покажи, – снова попросила она, – пожалуйста!

Регина повернулась ко мне и жалобно заглянула в глаза.

– Что тебе показать? – старательно скрывая улыбку, поинтересовался я.

– Приемы. Ты умеешь, я тоже хочу. Хотя бы один, – она молитвенно сложила ладошки на груди и сморщила носик.

Вот как ей отказать?

– Один покажу, – согласился я, – вставай.

Регина вскочила с места, нетерпеливо дожидаясь, пока я, нарочито медленно, не поднимусь с постели. Ее нисколько не смущала наша нагота; впрочем, всю последнюю неделю мы почти забыли, что такое одежда. Оставили все заботы за дверью и дали себе немного времени только вдвоем. Отключили телефоны и старались не потерять ни минуты, коих у нас украли достаточно. Я работал по ночам, когда моя девочка крепко засыпала. Шел в кабинет, звонил своим парням, чтобы быть в курсе событий, и с маниакальным упорством рыл информацию на Андрейку, Влада и господина Горского.

Мы вышли из дома лишь однажды – в гости к Дэну и Снежке. Мне нужно было познакомить Регину со своими друзьями, мало ли что… А ей нужно было знать, к кому в случае опасности бежать за помощью.

Мои парни ее легко приняли, но сильнее всего меня удивило, когда Регина очень быстро нашла общий язык с Лесей – женой Макса. Леся была очень закрытой, но это и неудивительно после всего, что этой девочке пришлось пережить. Она очень плохо принимала незнакомцев, однако легко сблизилась с Региной. Но сердце у меня сдавило, потому что Регина весь вечер не спускала с рук Ванечку – моего крестника и сына Леси с Максом.

Это было живое напоминание о нашей с ней боли, однако Регина ни на секунду не показала, что ее что-то беспокоит. Просто потом всю дорогу до дома прижималась к моему плечу, пока я вел машину.

Веру Хмельницкую мы так и не смогли найти, хотя я очень старался. Парни решили сами ее разыскать, по старинке, но пока никаких новостей не было.

– Что мне делать? – приподняв бровь, поинтересовалась Регина.

Я обводил взглядом ее обнаженное, идеальное тело. Стройные длинные ножки с красным, мать его, лаком на пальчиках, плоский животик и идеальная грудь с розовыми, призывно торчащими сосками.

– Вернуться в постель? – предположил я, сглатывая.

– Ваня, один прием. Ты обещал, – напомнила Регина. – Самый действенный.

– Хорошо, – согласился я.

Легко перехватил ее руку, развернул, сделал ногой подсечку и очень аккуратно уложил мою девочку на пол, падая вместе с ней. Она оказалась лежащей на животе, а я сверху.

– Самый действенный, малышка. Просто падаешь на пол, закрываешь голову руками и ждешь, когда я разберусь со всеми плохими дядями, – прошептал ей на ухо.

Регина снова смешно засопела и заерзала подо мной. Позволил ей перевернуться на спину, облокотился на локоть и, не сдерживаясь больше, протянул руку, коснулся ее нижней губы, стирая несуществующую помаду.

Регина тяжело задышала, перехватила мое запястье и втянула в рот большой палец, обводя его язычком. Прикрыла глаза и застонала, напоминая, как легко десять лет назад она выводила меня на эмоции. Ничего не изменилось.

Она такая же дерзкая и привлекательная для меня.

Регина продолжала меня дразнить, лукаво поглядывая из-под ресниц. А я, как и всегда, повелся. Зарычал, наклонился и поцеловал ее в шею. Немного прикусил и тут же зализал укус. Она застонала, выгибаясь в спине, и зарылась пальцами мне в волосы.

И меня снова унесло. Как будто не занимались сексом полчаса назад. Я хотел дать ей все и еще немного, залечить наши общие раны. Сам с ума сходил, когда она подо мной кончала. Это невероятное зрелище, ментальный оргазм. Хотелось еще и еще, с каждым разом увеличивать дозу. Потому что она – мое наваждение, моя слабость и моя уязвимость. И она же – самое большое счастье и то, что давало мне силы.

Подмял Регину под себя, сжал грудь, и меня размазало в очередной раз от ее хриплого надсадного стона и требования: «Еще!»

Обхватил ее грудь губами, втягивая сосок, опустил руку и вошел двумя пальцами. Она была готова для меня. Всю эту неделю, каждую минуту. Готова. Для меня. Вышел из нее и рывком назад, провел губами от соска к клитору, раздвинул ее ножки и легко подул на пульсирующий от возбуждения клитор. Регина выгнулась, ее ножки задрожали, пока я продолжал пробовать ее на вкус. Кончиком языка дразнил чувствительную вершинку, чувствуя, как Регина прижимает мою голову к себе, ближе. Вцепилась в мои волосы и громко, надсадно застонала. Добавил к языку два пальца, двигая ими в такт, и не прошло и пары минут, как моя девочка забилась в конвульсиях, кончая. Для меня.

Красивая, манящая, моя!..

Она хватала ртом воздух, невидящим взглядом глядя в потолок, и все еще подрагивала, когда я медленно вытаскивал пальцы.

Отдышалась и притянула меня к себе, жадно целуя. Втянула в ротик мой язык, заигрывая своим, и заставила меня перевернуться на спину. Оседлала, провела коготками по груди, окончательно лишая рассудка, оставляя красные дорожки на коже.

Я не мог на нее не смотреть. Пухлые от природы губы покраснели от поцелуев, волосы разметались по плечам, падая на лицо. А взгляд дикий, голодный.

– Моя очередь, – сообщила она, опустилась и обхватила ладошками мой член.

Сжал зубы, чтобы тут же не кончить, и втянул воздух, когда она наклонилась, обхватывая губами мою плоть. Она посмотрела на меня своими шальными глазами, в которых плескалось возбуждение, а у меня крышу снесло. От того, что и ей это в кайф. Смотрел, как ее губы скользят по моему члену, и все, мозг отключился, а я чувствовал, что еще немного, и я кончу.

Собрал ее волосы в кулак, отстранил от себя, приподнял, целуя в губы, проникая языком ей в рот. Поставил на четвереньки, немного надавил на поясницу, сжал бедра и вошел. Регина выгнулась, запрокинула голову и закричала, когда я задвигался. Так, как она любила – жестко; входил во всю длину, выходил полностью, и с силой обратно. В глазах потемнело, комната наполнилась стонами и звуками наших тел, когда Регина резко выпрямилась, насаживаясь на меня, и снова затряслась в судорогах. И я тут же последовал за ней, уже не сдерживаясь.

Мы, мокрые от пота и обессиленные, упали прямо на пол, продолжая лихорадочно касаться друг друга. Не могли разжать объятия, до дрожи хотелось продлить этот момент спокойствия и умиротворения.

Я уложил Регину себе на грудь, продолжая гладить ее спину, обводя каждый позвонок.

И вспомнил:

– У меня кое-что есть для тебя.

Пружинисто поднялся, протянул ей руку и поставил на ноги. Было заметно, как дрожат ее колени, как тяжело она дышит. Я приобнял ее за талию, усадил на постель и достал из тумбочки подарок для нее.

– Что это? – спросила Регина, кончиками пальцев касаясь красного бархата.

– Подарок, – хрипло признался я.

Открыл коробку и достал золотую цепочку с подвеской. Два сердца, соединенных в одно.

– Я… Ваня, не надо было… – запротестовала она.

– Не спорь, – строго попросил я, надевая цепочку на тонкую шею.

Я действительно хотел сделать ей приятное. И готов был осыпать украшениями с ног до головы, но в этой подвеске была тайна, отнюдь не романтичная. Половину предыдущей ночи я пытался впаять туда следилку. Потому что ситуация мне не нравилась, и скоро мне придется выйти на работу. Я не собирался следить за каждым ее передвижением, но если вдруг… Я должен был знать!

– Носи ее, ладно? – попросил я.

– Обещаю, – прошептала Регина, прижимая кулон к груди ладошкой.