Глава 33
Регина
Павел спокойно дождался, пока мы по очереди сходим в туалет, и под конвоем все той же троицы нас снова повели к знакомым уже внедорожникам.
Вера демонстрировала ледяное презрение к нашим конвоирам, мы же с Лизой уже привычно взялись за руки и устроились на заднем сидении, молясь только о том, чтобы нас действительно отдали моему брату, а не продали в рабство.
Я смотрела в окно на мелькающие деревья в кромешной темноте. Глянула на магнитолу в автомобиле – часы показывали 20:25. Значит, нас держали чуть больше суток.
Мы ехали довольно долго. Чем ближе были городские огни, тем сильнее я нервничала и злилась на своего брата, обещая себе, что обязательно вытрясу из него всю правду, как только это закончится!
Наконец мы остановились у черного входа в здание довольно известного и дорогого ресторана. Именно с его логотипом нам привозили еду в нашу комнату.
– Зачем мы здесь? – испуганно поинтересовалась я.
Не будут же они нас кормить!
– Регина Валерьевна, – с обидой в голосе обратился ко мне Павлик, – не обижайте меня недоверием, я ни разу вас не обманул. Пойдемте, нас уже ждут.
– Кто ждет? – запаниковала я, вжимаясь в сидение.
– Войдете и узнаете, – очаровательно улыбнулся Павлик, разворачиваясь корпусом ко мне. – Для вас, девочки, все почти закончилось.
– А для вас? – брякнула Лиза и тут же вздрогнула под неодобрительным взглядом Павлика.
– Не будем терять времени, – так же спокойно и даже благодушно предложил Павлик, окончательно нас дезориентируя.
Мы с Лизой вышли из машины, снова взялись за руки, ища поддержку друг у друга, и гуськом пошли за Павликом, который по-джентльменски распахнул перед нами дверь черного входа. Первым вошел Центральный, дальше я, Лиза и Вера, и завершали процессию Павлик и еще двое наших конвоиров.
Нас вели по длинному, тускло освещенному коридору. Наконец Центральный остановился у неприметной двери, дважды постучал костяшками пальцев, открыл ее и приглашающе махнул нам рукой.
Я первая сделала шаг вперед, осматриваясь. Небольшая комната с таким же тусклым освещением и еще одной дверью прямо напротив той, через которую мы вошли, круглый стол, покрытый зеленым сукном в центре. Над столом висела лампа, которая в тот момент была выключена, рядом два на вид удобных стула с мягкими сиденьями, спинками и подлокотниками. У стены рядком стояли еще такие же стулья.
Мы ждали у входа, наша охрана рассредоточилась по комнате, заперев за нами дверь, через которую мы вошли.
– Герман Владимирович, – уважительно обратился Павлик, и только в тот момент я заметила мужчину, стоящего у стены.
Резко обернулась, встречаясь с ним взглядом, и подпрыгнула на месте. На вид Герману Владимировичу было около шестидесяти лет. Выглядел он довольно представительно, было заметно, что мужчина следит за своей формой и здоровьем. А вот взгляд… Липкий, пробирающий до костей, хитрый.
– Регина Валерьевна, – раскинув руки в стороны, обрадованно произнес Герман Владимирович, – как ваши дела? Вас не обижали? Надеюсь, вы не слишком испугались?
– Кто вы? И что вам от нас нужно? Где мой брат? – заикаясь от страха, выпалила я.
Мое внимание привлекло движение. Противоположная дверь открылась, и в комнату вошел… Ваня! В первое мгновение я не поверила своим глазам. Почему здесь Капацкий?
Я непроизвольно дернулась, отпустила руку Лизы и, плюнув на все, сделала несколько шагов и повисла у Вани на шее, содрогаясь всем телом. Уткнулась носом в шею, слыша его прерывистое дыхание, а сам Капацкий резким движением и со всей силы прижал меня к себе.
– Все будет хорошо, – шепнул он мне.
– Ваня… Что происходит? – жалобно поинтересовалась я и еще сильнее вцепилась в его плечи.
– Ты в порядке? – вместо ответа шепнул мне на ухо Ваня, – тебя…
– Мы все целы, – быстро ответила я.
– Иван, как я рад вас видеть, – отвлек нас голос Германа. – Вы не против, если Регина Валерьевна поприсутствует?
Капацкий напрягся всем телом, сильнее стискивая меня в объятиях, и холодно произнес:
– Не против. Регина, иди к Лизе, подожди немного, – очень мягко велел он мне.
Я окончательно перестала понимать, что происходит.
– Давай, – подпихнул он меня, с неохотой выпуская из рук.
Я снова вернулась к подруге, с ужасом глядя на происходящее вокруг. В груди же поднялась волна гнева; в тот момент я готова была убить собственного брата. За то, что заварил эту кашу, которую приходится расхлебывать Ване.
– Снимайте куртки, присаживайтесь на стульчики, – с видом заботливого хозяина дома предложил нам Павлик, съеживаясь под ледяным взглядом Капацкого.
– Павлик, – оскалился Ваня так, что, казалось, температура воздуха в комнате упала на несколько градусов.
– Капа, – кивнул ему Павлик, – всё, как мы обещали, – девочки целы и невредимы.
– Ты что-нибудь понимаешь? – растерянно прошептала Лиза.
– Нет, – округлила я глаза.
Мы обессиленно упали на стулья, а запаниковавшая Вера осталась стоять на месте, недоверчиво переводя взгляд с Вани на Германа и обратно.
– Сядь, – велел ей Павлик.
– Да пошел ты! – процедила она, но нарываться не стала и села рядом со мной.
Я же во все глаза смотрела на Ваню. Мой мужчина был одет в классические брюки и белую рубашку с закатанными рукавами. Очки он не надел и смерил всех присутствующих мужчин ледяным взглядом. Я видела, насколько он напряжен, и понимала, что мы здесь, скорее всего, как элемент психологического давления на него. И мысленно пыталась передать, что со мной все хорошо, что я люблю его. Так сильно люблю… И так сильно виновата, что из-за меня его втянули во что-то опасное.
Ваня на мгновение повернулся ко мне, словно услышав мои мысли. Его взгляд тут же потеплел, и Капацкий уверенно направился к столу.
Герман Владимирович хитро усмехнулся и устроился за столом. Ваня сел напротив, положив ладони на столешницу и демонстрируя ледяное спокойствие.
– Кто это? – растерянно спросила у меня Вера, нервно теребя пальцы.
– Ты решила со мной поговорить? – не удержалась я от сарказма.
– Тебе трудно ответить? – зло прошипела она.
– А тебе? – отбила я.
– Андрей – игроман. Он проиграл услугу Горскому. Андрей с Владом не захотели ее выполнять и нас похитили. Кто этот мужик? – выпалила Вера на одном дыхании.
У меня сердце забилось в висках. Мой брат – игроман? И муж тоже? Мне казалось, что две недели назад я уснула, а проснулась в параллельной вселенной, где все встало с ног на голову.
– Регина, кто это? – ткнула меня в плечо Вера.
– Мой любовник, – зло процедила я. – Давно Андрей играет?
– Да, – кивнула Вера, опуская голову.
До того момента я думала, что меня уже ничем не удивить. Но Вера смогла. В моей голове никак не желала укладываться мысль, что мой брат игроман…
Получается… Ваня играет на нас? Сейчас, в этот момент он пытается отыграть наши жизни и долг Андрея? А если он проиграет, что тогда? Ему придется выполнять то, от чего отказались Влад и Андрей?
Меня снова замутило. Голова закружилась, перед глазами замелькали черные мушки, а желудок предательски сжался от страха. В ушах зашумело, казалось, что я нахожусь в вакууме, ничего не видя и не слыша вокруг. По позвоночнику скатилась капля холодного пота, а я с трудом сглотнула ком в горле и приказала себе не расклеиваться. Ни в коем случае не отвлекать сейчас внимание Вани от игры. Он не должен волноваться обо мне.
Я вдруг вспомнила, как папа учил Андрея играть в карты. Пытался обучить и меня, но мне было неинтересно, и отец быстро сдался, зато у них с Андреем, особенно после того, как умерла мама и мой брат стал часто попадать в передряги и отдалился от отца, наконец появилось что-то общее.
И, наверное, в тот момент я даже порадовалась, что папа не видел, к чему привело его стремление стать ближе к сыну. К игромании…
Герман Валерьевич включил лампу над столом, а Павлик вдруг взял стул и устроился между Ваней и Германом.
– Вы ведь не против, Иван, – тоном змея-искусителя спросил Герман Капацкого, – что нас станет на одного больше?
Я успела заметить, как ожесточился взгляд Вани – всего на мгновение, а затем снова сменился ледяным холодом. Капацкий откинулся на спинку и хищно усмехнулся.
Павлик же достал из-под стола поднос, на котором лежали круглые фишки и запечатанная колода карт.
– Но раз вы внесли изменения, то и я тоже, – насмешливо произнес Ваня, доставая из кармана брюк свою колоду карт.
Я успела заметить, что она тоже была запечатана.
Герман Владимирович поджал губы, но кивнул:
– Справедливо. Кто раздает?
– Жребий, – бросил Ваня, распечатывая колоду.
Павлик достал из кармана монетку и подхалимски посмотрел на Горского.
– Орел, – ожидаемо выбрал Герман Владимирович.
У меня пересохло в горле, всё вокруг расплывалось. Четким оставалось только каменное лицо Вани, не отражающее ни единой эмоции. Даже взгляд моего мужчины заледенел. Капацкий не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на том, что происходило за столом.
Я же из-за шума крови в ушах практически ничего не слышала. Громко сглотнула, до боли стискивая руку Лизы, которая, как и я, завороженно следила за игрой.
Герман перетасовал колоду, в то время как Павлик разделил фишки на три равные части, поставив их перед каждым участником.
Герман Валерьевич раздал каждому по несколько карт, а оставшуюся колоду отложил в сторону. Все мужчины взяли свои карты, внимательно рассмотрели содержимое и с абсолютно непроницаемыми лицами уставились друг на друга.
Я не понимала, что они делают. Зажмурилась и остервенело молилась, чтобы мой любимый мужчина победил и все это наконец закончилось. Время снова остановилось, лишь иногда подстегиваемое Ваниным голосом, который уверенно повышал ставки, небрежным жестом кидая на стол фишки. Их набралась уже приличная горка. Горский и Павлик же казались абсолютно спокойными, даже невозмутимыми, но в комнате стало физически ощущаться напряжение. Оно стало осязаемым, липким, тягучим.
Вера, кажется, тоже забыла о том, что я вызывала у нее неприязнь. Она взяла меня за руку своей ладонью, влажной от напряжения, и закусила губу, внимательно глядя на игроков. И мне казалось, что она понимает гораздо больше моего. Жена моего брата напрягалась все сильнее с каждой повышенной ставкой. По ее лбу потекла капелька пота, но Вера даже не обратила на нее внимания, продолжая наблюдать за игрой.