Штиль

Что бывает с фарфоровыми статуэтками, когда они разбиваются? Осколки собирают, мелкий мусор подметают, и всё это выбрасывается на помойку. Редко когда особенно дорогую сердцу вещь пытаются склеить. Но это бесполезно. Во-первых, собрать все кусочки очень сложно. Одна или две могут затеряться. Во-вторых, она уже не будет такой, как прежде. Никогда.

Пылинки танцевали у меня перед глазами. Я всматривалась в этот танец, ища систему, пока мои глаза не заболели. Но её не было. Смысла не было. Ни в чём. В моей жизни тоже не было смысла. Думать о том, как меня предал он, мне не хотелось. Слышать его имя, кстати, тоже. Он пытался мне объяснить, почему так поступил, да я не слушала.

Я просто не могла слышать его голос. Он вызывал воспоминания. О ночах, проведённых вместе. О его словах любви. О моей любви. От этих воспоминаний становилось так больно, что я закрывала уши и отворачивалась каждый раз, когда он приходил. Закрывала глаза, притворялась спящей. Но заснуть никак не получалось.

Телефон звонил где-то далеко. Но встать и ответить не было сил. Ни на что не было сил. Он приносил мне еду, но от её запаха меня тошнило. Он мазал мои, искусанные в кровь, губы, а я просто лежала. Не знаю, сколько времени прошло. Может, несколько часов или дней. Я не считала. Мне вообще, казалось, что я нахожусь в безвременье. При этом я всё видела, но ничего не понимала. А может, просто не хотела понимать.

Максим тоже слонялся где-то рядом. Я слышала его голос и шаги. Кажется, он переживал за меня? На него мне не было плевать как на всё остальное. Но мои мысли были придавлены чем-то тяжёлым. И я просто не могла ни о чём думать.

- У Марии нервный срыв. – произнёс добродушный голос рядом со мной.

Я даже не поняла, когда в моей комнате появился посторонний. Мне вообще тяжело было следить за перемещением людей. Поэтому, я отмечала их голоса на краю сознания, но не прислушивалась. Но незнакомый голос всколыхнул мой интерес. Впрочем, почти сразу я потеряла интерес к разговору.

- Ну так сделайте что-нибудь, чёрт побери!

Услышав его голос, я привычно зажала уши и закрыла глаза. Голоса стали глуше, но не пропали совсем.

- Девушка реагирует на вас болезненно. - настороженно отозвался голос.

- Я знаю. Вылечите её! Она не ест и не спит уже два дня!

После этого короткого разговора на время всё стихло. Потом холодные руки перевернули меня на спину. Я попыталась сфокусироваться на белом пятне передо мной, но у меня это не получилось. В глазах всё расплывалось на отдельные фрагменты.

- Мария, я доктор. Сейчас я поставлю вам капельницу. Не пугайтесь.

Смысл фразы дошёл до меня, только когда блестящая игла проколола мою кожу на руке. От резкой боли у меня получилось сфокусироваться на происходящем. И я заметила высокий раскладной штатив и пакеты с жидкостью висящие на нём. Врач заметил мой интерес и постарался наладить контакт.

- Мария, в данный момент вы находитесь в опасности? – спросил седой врач, с внимательными и добрыми глазами.

Я обдумала его слова. Возможно, лекарства стали действовать, и я смогла понять то, что он мне сказал. Но всё равно, сформулировать ответ мне было не под силу. И я просто отрицательно покачала головой.

- Может, над вами совершили насилие?

- К чему эти вопросы? – от ледяного тона у меня пошли мурашки по спине.

- Я обязан выяснить причину такого состояния.

Врач хотел меня защитить. И я была ему за это благодарна. Но в том, что случилось виновата только я. Никто не заставлял меня влюбляться в мерзавца. Я сама решила ему поверить. И вот итог.

- Нет… - мой голос больше был похож на карканье, поэтому пришлось прокашляться, прежде чем продолжить – Я сама виновата.

После моих слов в комнате повисло долгое молчание. Не знаю, о чём думали мужчины. Я разжала пальцы, и только сейчас осознала насколько сильно я сжимала их. Все мои мышцы понемногу расслаблялись. По всему телу разливалось умиротворение и лёгкость. Вопросительно поглядела на штатив, а потом на врача.

- Это успокоительное. И немного глюкозы, чтобы вы почувствовали себя лучше. Мария, с вами посидит медсестра, а я вернусь завтра, когда вы поспите. Хорошо?

Я благодарно кивнула ему и закрыла глаза. На этот раз у меня получилось нырнуть в блаженные объятия сна. Забота доктора немного согрела мою застывшую душу.

Проснулась я от нестерпимого желания посетить уборную. При этом вставать я боялась. Даже открывать глаза не хотела. Вдруг я обнаружу его в комнате. Вряд ли, конечно. К чему ему всё ещё тут находиться? Я вообще не понимала, что он вчера тут делал. Но из-за своего состояния подумать об этом было выше моих сил.

Набравшись сил, я, наконец, распахнула глаза. Из незашторенного окна лился мягкий свет. Сейчас позднее утро. Навскидку определила я. В подвинутом кресле у моей постели дремала женщина средних лет. Она была одета в медицинскую робу. Я припомнила, что говорил доктор. Значит, это медсестра, и вчерашние события мне не пригрезились.

Вообще теперь, отдохнув, я не понимала, почему всё это случилось. Я ведь не первая кого предали, и явно не последняя. Почему моя реакция оказалась такой сильной? Может всё дело в том, что я оказалась слишком слабой?

Я откинула одеяло, стараясь встать с постели. И моя возня разбудила дремавшую медсестру. Она открыла глаза, тут же оценила ситуацию и сразу встала, чтобы мне помочь. Похоже, это профессиональное. Мне бы потребовалось несколько минут, даже после короткого сна.

- Давайте я помогу вам сходить в уборную. Можете звать меня Наталья.

Я залилась краской. Женщина помогла мне подняться и дойти. И попросила не запираться. В квартире, к счастью никого не было. Но мне всё равно было не по себе. Когда я закончила, Наталья повела меня в ванную и помогла помыться. Она постелила полотенце и усадила в чашу ванны. Профессиональными движениями вымыла и расчесала мои волосы. От дальнейших услуг я отказалась. Уж вымыться у меня сил хватит. Мне и так никогда не избавиться от этого позора.

Доктор пришёл как раз когда я забиралась в постель. Вчера я почти не запомнила его и теперь рассматривала его лицо и руки. Мелкие морщинки прорезали некогда гладкую кожу. Как интересно было бы написать его портрет. Умные и добрые глаза рассматривали меня. В них не было ни жалости, ни осуждение, только сочувствие. Как он сумел сохранить искренние чувства к пациентам. Или это всё игра? Аааа!!!! Я запуталась!

- Ну, что, голубушка. Как самочувствие?

Нет, это точно игра. Я нахмурилась, прислушиваясь к себе. Внутри всё ещё было пусто, но уже почти не больно. Пришлось пожать плечами.

- Голова немного болит, и как будто туманом наполнена.

- Ничего, такое бывает после успокоительных.

- Что со мной случилось? – задала я такой важный для меня вопрос.

- Я думал, это вы мне расскажете. У вас, Мария, был нервный срыв.

Нервный срыв. Значит, я правильно запомнила. Я закрыла лицо руками и с силой потерла лицо.

- Я узнала кое-что. – аккуратно сказала я – Неприятное.

И это ещё, мягко говоря.

- Кто-то умер? – тихо спросила медсестра.

Никто, кроме меня.

- Нет. Наверно я просто размазня. Такая глупость. – я постаралась улыбнуться сквозь выступившие слёзы.

- Ну, не говорите так. У вас было сильное потрясение. Не стоит умалять свои чувства.

Доктор мягко сжал мою руку и тут же отпустил.

- Я выпишу вам лекарства и больничный лист, если нужно.

Он смотрел на меня, ожидая реакции. А я, вспомнив про работу, нахмурилась. Стоит ли мне возвращаться туда? Нет, не стоит сейчас об этом думать.

- Да, спасибо.

Я потерла предплечья руками, стараясь разогнать накатившие мурашки. И заметила эмблему на халате врача. Мы изучали логотипы, когда я училась у Широкова. Этот логотип он нам показывал, и даже называл клинику. Я не помнила точного названия, но точно помнила, что эта самая дорогая и известная частная больница.

- А, кто вас вызвал? – осторожно спросила я.

Не мог же Максим забить в поисковике «врач для психованной тётке», вызвать первого попавшегося и разорить нас? Чисто теоретически мог, конечно. Но сейчас я очень надеялась, что он этого не сделал.

- Демьян Александрович. Он же и оплатил все наши визиты.

Доктор явно понял суть моего вопроса. А вот я вновь впала в ступор. Зачем ему торчать тут, вызывать для меня врача? Чувство вины? Он и его дружки поступили со мной отвратительно. И я ничуть не стеснялась принимать от доктора помощь и лекарства.

Я хотела проводить доктора и медсестру, но они заверили меня, что знают дорогу, а мне нужно отдыхать. Я завалилась на постель и уставилась в потолок.

Почему? Этот вопрос зудел в моей голове. Почему Демьян согласился на этот спор? Или почему предложил? Почему он не оставил меня в покое, когда подумал, что проиграл спор? Почему он поверил Кириллу? Почему он вызвал мне врача? Почему сидел со мной? Так много вопросов.

За стеной громко работал телевизор. Я прислушалась к звукам, стараясь различить, что смотрят соседи. Навязчивая песенка из рекламы прославляла очередное чудо лёгкой промышленности. То ли дезодорант, то ли шампунь. Мешанина звуков отвлекала от гулкой пустоты внутри. Казалось, я – это оловянная кастрюля, а внутри у меня металлические стрекозы-вопросы, которые бестолково летали внутри и с клацаньем врезались в стенки. На телефоне сработала напоминалка. Нужно было поесть и выпить лекарства.

Аппетита не было. Голод спрятался под толстым ватным одеялом, что накрыло все мои чувства после лекарств. Доктор уверял, что это нормально, и некоторое время придётся потерпеть. Холодильник, как ни странно, оказался забит едой. Я протянула руку и достала белый лоток со странным фруктом, который был разрезан напополам. Он был похож на тыкву, но вместо белых крупных семечек внутри оказались блестящие, чёрные бусинки. Откинув плёнку, я понюхала его. Тонкий, сладкий аромат.

- Что за чёрт? – пробормотала я и полезла за телефоном.

Моя непонятная находка оказалась папайей. Оказалось, это очень вкусный тропический фрукт. Ну, по крайней мере в интернете так писали. В тех магазинах, где отоваривалась я ничего подобного не продавали. Заглянув в холодильник, я обнаружила несколько видов сыра, свежие фрукты и овощи, йогурты, молоко, какие-то готовые блюда, пирожные, конфеты и красную икру.

Я глянула на календарь. Может, я провалялась в постели слишком долго, и скоро Новый год? На всех упаковка была отметка «органическое». Пока я непонимающе таращилась в холодильник, в прихожей открылась входная дверь. Я слышала, как Максим ковырял в замке своим ключом. Замок немного заедал, а он никак не мог запомнить, как можно быстро его открыть.

- Максим, у нас какой-то праздник? – крикнула я – Или ты решил скупить весь магазин, пока я спала?

Я тактично не стала упоминать моё состояние. Отчасти мне было неприятно вспоминать, как я расклеилась из-за одного придурка. Отчасти не хотелось расстраивать Максима. Я ещё помнила, как он пытался дозваться меня в самый первый день.

- Я просто не знал, что вы любите есть. – прозвучал хрипловатый голос из-за дверцы холодильника.