Глава 6

Вернуться в квартиру, из которой еще вчера уезжала, полная радостного предвкушения от прекрасных выходных, оказалось тем еще испытанием.

Как только мы отвезли родителей домой, меня стало накрывать осознанием, что я даже думать не хочу о предстоящих событиях, что последуют за настигшими меня новостями.

То, что мы с Юрой станем разводиться – в этом сомнений не было. Даже если бы оказалось, что Ульяна от него не беременна, а у них просто была интрижка, и Сотников бы стал бегать за мной и падать на колени, моля о прощении, и в этом случае я бы твердо стояла на своем. Развод и никаких обсуждений на эту тему.

Но одно дело быть свято уверенной в том, что нас ждет расставание, и совсем другое – принять эту новую реальность. Осознать ее, встроить в свое ощущение изменившегося мира и жить в ней счастливо. Над последним придется особенно потрудиться.

– Я не стану тебе докучать, но сумки донести помогу, – сказал Арсений, остановив машину возле подъезда.

Даже привычная глазу темно-серая дверь сейчас казалась какой-то унылой и мрачной.

– Ты не будешь докучать. И уж кофе вместе точно стоит выпить, – вдруг выдала я фразу, которая прозвучала весьма неожиданно.

Хромов кивнул в ответ, вышел из машины, и через пару минут мы поднялись в мой дом… Который тоже казался каким-то другим, словно мне его подбросили из параллельного мира.

Но я заставила себя собраться, быстро сварила кофе, аромат которого поплыл по пространству и хоть немного встряхнул, после чего разлила напиток по чашкам и устроилась напротив Арсения.

Не знала, о чем с ним говорить, но Хромов пришел мне на помощь и в этом случае.

– Я так мыслю, что партнером твоего мужа быть перестану, – проговорил он. – Не сразу, конечно, но постепенно наше сотрудничество сойдет на нет. Поэтому я думаю о том, что хочу предложить партнерство другому человеку. Тебе.

Столь внезапный курс, который приняла наша беседа, сбил с толку. Я даже чуть глотком кофе не подавилась и посмотрела на Арсения с недоумением.

– У меня нет никакого бизнеса, – подернула плечами. – Я просто директор ресторана.

– И хочешь открыть свое дело, – с намеком, который был размером со слона, проговорил Хромов.

– Но у меня нет на это финансов… – продолжила я озвучивать очевидные вещи.

– Для этого и нужны партнеры, – улыбнулся Арсений.

– Партнерство – это общий вклад. А у меня накоплений хватит от силы на путевку в жаркие страны.

Хромов сделал глубокий вдох, и я почувствовала себя глупо. С одной стороны, перспектива заняться собственным бизнесом, о котором я мечтала, была настолько притягательной, что я даже думать о ней опасалась. С другой – я не врала, когда говорила, что финансов на свое дело у меня попросту нет.

– Есть кредиты, Ира… Да и раздел имущества включает в себя не только распил общих квадратных кухонных метров, – он обвел пространство взглядом. – Но и дележку фирмы мужа, скажем.

Допив кофе, Хромов поднялся из-за стола, показывая тем самым, что разговор закончен. Причем он намеренно сделал остановку именно на озвученной мысли, давая мне возможность ее обдумать наедине с собой.

Я ведь даже в больных фантазиях не могла допустить, что мы с Сотниковым дойдем до развода и последующих судебных тяжб. Но до сего момента, если бы я стала обмозговывать такую вероятность, наверняка решила бы великодушно не претендовать на бизнес Юры.

Он получил первый капитал на организацию своего дела от родителей, а потом работал, как проклятый, чтобы приумножить доход. Так что в моем представлении только Сотников и владел своей фирмой.

Однако сейчас, когда меня очень грязно предали, все акценты расставлялись иначе…

– Спасибо за ликбез, Арсений, – поблагодарила я Хромова, провожая его до выхода из квартиры.

– Не за что, Ирина. Звони мне в любой удобный момент.

Он выудил из кармана пиджака визитку, которую протянул мне. После чего вышел из квартиры, оставив мне просто сонм самых разнообразных ощущений.

И пока я обладала возможностью побыть в одиночестве и о многом пораздумать – собиралась использовать эти мгновения с максимальной для себя выгодой.

Вечером домой вернулись Юра и Рита. Вошли в квартиру, переговариваясь и веселясь, как ни в чем не бывало. При этом дочь, когда я выглянула из кухни, где сидела и изучала кредитные предложения банков, посмотрела на меня волком. Видимо, виноватой во всем случившемся Маргарита считала меня. Мол, я не сдержалась и обнажила нелицеприятную правду. А тот факт, что основным источником дерьма в нашей жизни стал ее изменщик-отец, Рита как-то из виду упускала. Причем намеренно.

Когда же дочь ушла к себе в комнату, а Сотников направился в нашу спальню, я остановила его окриком:

– Юра! Иди сюда!

Он приостановился, нахмурился, но все же просьбу выполнил. Пришел на кухню и посмотрел на меня с немым вопросом в глазах.

– Я надеюсь, ты не считаешь, будто мы просто продолжим жить, как раньше, и спать в одной постели, но как чужие друг другу люди? – вскинула я бровь, глядя в ответ с холодным спокойствием, на имитацию которого уходили все силы.

– Я не лягу с тобой в постель, не переживай, – усмехнулся Юра. – Буду спать на диване.

– Исключено! Моя комната останется моей. А ты… ночуй или на кухне, или у своей малолетки.

В глазах Сотникова заполыхал пожар. В нем даже сквозили нотки ненависти, что поражало меня до глубины души. Оказывается, возненавидеть человека, с которым прожил столько лет, можно за считанные мгновения. Или это происходило постепенно и сейчас просто вылилось в весь этот сюрреализм?

– Напомнить тебе о том, что квартира принадлежит мне, тебе и Рите? – уточнил Юра угрожающим тоном. – Или вспомнишь сама?

В долгу я не осталась. Решила не ходить вокруг да около и выдала в ответ:

– Напомнить тебе о том, что твоя фирма во время нашего развода будет подлежать разделу? Или вспомнишь об этом сам?

Если бы Юра не опасался присесть по статье сто пятой, сейчас бы он, наверно, набросился на меня и стал душить. Кровожадность, которая мелькнула в его глазах, говорила сама за себя. И была лучшим подтверждением тому, что Сотников не лгал. Он действительно меня разлюбил, потому что на тех людей, к которым испытываешь хоть какие-то позитивные чувства, не смотришь с такой ненавистью.

– К этой фирме ты никакого отношения не имеешь! – рявкнул он. – Хотя, мне же Ульяна говорила об этом.

Он зло рассмеялся, пока я сидела, не понимая, о чем речь. Что там эта малолетка натрепала Юре? А главное, почему он, взрослый мужик, который через многое прошел в жизни, верил какой-то юной писюхе?

– Да-да, Ира. Что ты вылупилась на меня, как овца на новые ворота? Уля выразила опасения, что в случае развода ты станешь претендовать на фирму. А я ей сказал, что ты уважающая себя женщина, а не нахлебница.

Прекрасно. То ли похвалил, преследуя свою цель, то ли дерьмом облил.

– То есть, в твоем понимании уважают себя только те женщины, которые уходят в закат с голой задницей? – хмыкнула я, сложив руки на груди.

Унять те чувства, которые не приносили ничего, кроме боли, удалось с огромным трудом. Они, конечно, еще возьмут надо мною верх, но сейчас удавалось их контролировать.

– Уважают себя те, которые не пытаются разинуть рот на чужое, Ира, – ответил Сотников. – На фирму мне дали деньги родители. Ты это должна была в памяти отложить…

Он посмотрел на меня выжидательно, но я парировала:

– По закону, может, на твое дело я претендовать и не могу, хотя обговорю это с адвокатом. Но на доходы с бизнеса – вполне. Или ты думаешь, что я заберу треть квартиры и, тихо скуля, отползу в сторонку? Нет уж, Юра. Ты наворотил все это на старости лет, тебе и отвечать за сделанное!

Сотников сцепил зубы и запрокинул голову, как будто ему была нужна поддержка небесной канцелярии. Потом рвано выдохнул и проговорил, устроившись напротив меня:

– Ириша… Да, я виноват в том, что сразу тебе не сказал про другую. Я очень тебе благодарен за жизнь вместе, за нашу дочь. За то, что ты столько времени подарила мне. Но я не собираюсь жить с нелюбимой женщиной только потому, что нас занесло в загс много лет назад… У меня еще много всего впереди. И у тебя – тоже! Давай мы не станем расставаться врагами. Я уже поговорил с Ритой. Она согласна продать эту квартиру и поделить деньги на троих.

Он это сказал, и меня опять будто обожгло. Они с дочкой все решили, а меня сейчас просто ставили перед фактом! Рита и Юра не приехали домой, не сказали: мама, давай все обсудим и придем к общему знаменателю. Они нарешали важные вопросы и теперь выдали мне свой вердикт, под которым я должна была подписаться!

– Дочери хватит на студию, небольшую, возможно, в пригороде. Я помогу ей, докину денег после нашего с тобой развода. Это будут мои отступные.

Он посмотрел на меня с победной улыбкой, и я, вскинув бровь, уточнила:

– Отступные перед Ритой? А зачем тебе ей их выплачивать? Дочь ведь выбрала предателя, а не маму, которая ночами не спала, когда ее растила. Так что и отступать тебе некуда, чтобы выплачивать репарации…

Лицо Сотникова стало схожим с теми ликами великомучеников, которых изображают на иконах. Как будто бы именно муж нес на своих плечах неподъемный груз, и эту ношу на него взвалила я.

– Ира, мы сейчас ни к чему не придем. Я думаю, что ты права, и нам стоит немного побыть врозь. Поэтому я соберу немного вещей и уеду, а ты пока подумай об одной важной вещи. Разводимся мы с тобой, а не ты с дочерью. Не нужно винить Риту ни в чем. Да, она не сдержалась, но ничего плохого тебе не желает.

Он поднялся из-за стола резко, ставя тем самым точку в разговоре. И да, Юра был точен в формулировке – мы ни к чему сейчас не придем. Потому что время бесед закончилось. Наставало время действий.

Дождавшись, пока Сотников быстро, словно у него заранее был собран тревожный чемоданчик, схватит барахло и, коротко переговорив с Ритой, уйдет, я посидела наедине с собой еще немного, после чего пошла в душ.

Вот, чего мне сейчас особенно хотелось – смыть с себя всю ту грязь, которой меня облепил с ног до головы муж. И уже потом с чистыми мыслями заняться самым важным.

Собственной жизнью.