Глава 8

Наша квартира превратилась в неуютное место, где каждый квадратный сантиметр пространства был пропитан напряжением. Разговор с Ритой обязательно должен был состояться, этого не избежать. Но я поняла, что дочь делает все, чтобы не пересекаться со мной в одной плоскости.

Например, она дождалась, когда я уйду в туалет, чтобы быстро юркнуть на кухню и заварить себе чая. И вообще по-минимуму покидала свою комнату, что яснее ясного говорило о том, что Маргарита предпочтет вообще не поднимать тему измены ее отца.

– Так и будешь прятаться? – задала я вопрос, предварительно постучав в дверь Ритиной комнаты. – Выйди, пожалуйста, давай все обсудим.

Дочь ничего не ответила. Если прикинется мертвым опоссумом, я уже ничему не удивлюсь. Однако это игнорирование той беседы, которая должна была случиться сразу, как Сотников покинул нашу скромную семейную обитель, меня порядком бесило.

Вернувшись на кухню, я заварила себе травяного чая и мысленно приказала собраться и не киснуть. Рита не станет сидеть взаперти вечно, – сказала я себе.

И точно, не прошло и десяти минут, как Маргарита явилась на разговор. Она была настолько недовольной, насколько это возможно. Сразу стало ясно, что никакими извинениями за то, что она молчала о предательстве отца, здесь и не пахнет.

– Не надо меня вмешивать в то, что касается только вас! – тут же процедила дочь, застыв в дверях кухни. – Я не обязана решать проблемы двух взрослых людей! Которые, к тому же, мне родители, а не дети!

На последних словах ее голос дрогнул, выдавая эмоции, которые владели Ритой в данный момент. Я не стала поддаваться тому, что меня обуяло, потому что если мы обе начнем друг на друга орать – толку не будет.

Указав на стул напротив, дождалась, когда Маргарита все же присядет на его краешек и проговорила:

– Это перестало касаться только нас, когда твой папа стал спать с твоей подругой, – начала я, но дочь меня перебила:

– Она прежде всего дочь тети Юны! А тетя Юна изначально твоя подруга, а не моя.

Я кивнула, соглашаясь со сказанным. Но спросила о другом:

– С этим разобрались, но мне интересно иное. Ты действительно считаешь, что поступила верно, когда первым делом не рассказала мне про измену твоего папы? Он ведь предал не только меня, а нашу семью. Ее ведь больше нет, этой семьи. А ты – важнейшая ее часть…

Рита прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Как будто именно она подверглась такому унижению, какого не пожелаешь даже кровному врагу.

– Папа бы рано или поздно тебе во всем признался. Я жалею, что не сдержалась и выдала это не вовремя. Просто не ожидала, что ты предпочтешь высказать все прилюдно, а не сдержишься, как это сделал бы любой воспитанный человек.

Она только сказала это, как у меня машинально взметнулась рука, и я в последний момент остановила себя, чтобы не выписать дочери пощечину.

Глаза Риты округлились. Она подскочила с места и стала надсадно дышать. Смотрела на меня, как на заклятого недруга, и я уже знала, что она мне скажет.

– Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты все испортила! Испоганила мне весь праздник! Унизила перед подругами! Ненавижу!

Дочь прошипела эти слова, и у меня сомнений не осталось в том, что она в них искренне верит. Рита и вправду возненавидела меня, будто я и была источником тех ужасных происшествий, которые на самом деле инициировал Сотников.

Она сорвалась и куда-то убежала. Я же устало закрыла лицо ладонями. Хотелось рыдать, но я загнала эту потребность поглубже. Мне нельзя расклеиваться, потому что против меня весь мир за исключением родителей, ну и нового знакомого в лице Арсения Хромова.

Минут через пять входная дверь с силой захлопнулась, возвестив о том, что Рита тоже ушла. Я поднялась и направилась в ее комнату. Вещи, валяющиеся то здесь, то там, явственно говорили о том, что и дочь решила покинуть этот дом. А уж где она будет жить, я не представляла. Возможно, Сотников снимет какую-нибудь квартиру для них троих, где Рита будет ощущать себя вольготно, а не так, как это происходит, когда рядом ненавистная мать.

Вот и все, что у меня осталось… Наша двушка, которую покинули самые близкие мне люди, что таковыми уже не являлись. И надежды на будущее, которое было весьма эфемерным.

Ну и встреча с лучшим адвокатом. С ним я планировала поговорить предметно уже сегодня.

В принципе, не так уж и мало, согласитесь?

Заявление в суд Альбина, которая с первых секунд, как только мы с нею встретились, произвела на меня очень хорошее впечатление, обещала отправить сразу после составления.

Самым главным, по ее словам, была необходимость поторопиться, пока Сотников не придумал что-то в отношении фирмы.

«Попросим наложить арест на все активы, которые имеются в распоряжении Юрия. Суд всегда идет навстречу в таких вопросах», – подбодрила меня Альбина, и я ушла из ее офиса в весьма бодром расположении духа.

Домой идти не хотелось, поэтому я решила порадовать себя вкусным ужином. За выбором местечка, где можно было вкусно перекусить, меня и застал звонок Юны.

Я какое-то время вертела телефон в руках, размышляя, отвечать ли или стоит отложить этот разговор на потом. Но все же нажала кнопку «принять вызов».

– Ира… нам нужно встретиться и поговорить. Только тебе и мне, – сразу, без приветствий, проговорила подруга. И добавила, порядком сбив меня с толку: – Мне кажется, Тимур тоже не гнушается измен. И у него есть другая.

По правде говоря, эта информация – последнее, что мне нужно было знать сейчас, когда своих проблем имелось выше крыши. И Юна должна была это понимать. Но так странно стало осознавать, что все кругом думали только о своем комфорте, хотя вроде как назывались моими близкими людьми.

Ключевое – прошедшее время, которое теперь стоило применять – и к окружению, и к тому, что они испытывали в мою сторону раньше.

– Считаешь, что у меня нет других проблем кроме как заниматься тем, чтобы выслушивать твои печали? – поинтересовалась я, подпустив в голос столько равнодушия, чтобы Юне стало сразу ясно, какие именно приоритеты для меня сейчас в чести.

С другой стороны, она ведь ни о чем не знала – это было неоспоримо. Иначе бы подруга просто не смогла сыграть настолько мастерски удивление и шок от новостей о своей дочери.

– Ир… прости меня, что я не осталась и не поддержала тебя. Но поверь – мне больно не меньше твоего. Я в ужасе от того, что вытворили Уля и Юра. А тут еще и эти известия про Тимура.

Существовала вероятность того, что Юна просто начала подозревать мужа на ровном месте. Посмотрела на нашу стычку с Сотниковым, вот и стало ей казаться всякое. С другой стороны, может, нам и впрямь стоит увидеться и обсудить не только загул Тимура, но и ситуацию в целом?

– Ладно, – смилостивилась я над подругой. – Давай увидимся, но только недолго. У меня куча дел. Через час в «Черемухе» пойдет?

Юна тут же согласилась на все, видимо, ее действительно припекло. А я, положив трубку, стала готовиться к встрече.

Может случиться так, что у подруги имеются какие-то свои задачи. Например, Ульяна попросила ее повидаться со мной, чтобы понять, в насколько плохом состоянии я нахожусь.

Хотя, это глупость. Уля получила свой приз века и, видимо, наслаждается пьедесталом, который делит исключительно сама с собою. Но мне на это, в общем-то, должно быть наплевать.

Я решила заниматься только собой, вот и стану придерживаться этого плана. А встреча с Юной, возможно, прольет свет на главное: какие у ее дочери могут быть истинные мотивы, если она спит со стариком. Ну, помимо денег, конечно.

Не может же быть все настолько банально, чтобы молоденькая девочка захотела делить свою жизнь с мужиком сильно старше?

Хотя… я уже убедилась – может. Так что стоит с этим просто мысленно смириться.

Когда Юна приехала на встречу, я сразу поняла, что подруга очень сильно взволнована. Она была бледной, постоянно хваталась то за меню, то за телефон, то за сумочку, как будто не понимала, к чему ей на самом деле стоит приложить руки.

– Рассказывай, – велела я ей, когда мы заказали по чашке чая.

Сидеть и трапезничать, как ни в чем не бывало, у меня не было ни душевных сил, ни желания. И я собиралась занять позицию наблюдателя, который постепенно, шаг за шагом, вызнает то, что будет важным прежде всего для меня.

– Сначала я просто сказала себе, что мне кажется, – начала Юна далеко не сразу.

Первое время просто сидела и смотрела на меня, а затем, все же решившись, приступила к повествованию.

– Пару раз он не смог объясниться, почему не ночевал дома. Стал постоянно зависать в своем компьютере, и знаешь что делать?

Я так и вскинула брови, когда мне в голову первым делом полезли весьма специфические мысли развратного толка.

– Что? – ответила вопросом на вопрос, не желая погружаться в фантазии, живо возникшие в воображении.

– Раньше Тим никогда не прятал от меня свой телефон. Он мог оставить его и, скажем, уйти в душ. А теперь постоянно таскает его с собой, – призналась Юна.

– Прямо под воду? – не удержалась я от саркастического уточнения.

Оно, правда, прошло мимо ушей подруги, потому что она была целиком и полностью погружена в свои переживания. Уж не знаю, придумала ли их Юна, или нет, факт оставался фактом – поверила сама себе подруга на все сто.

– Ну нет, конечно, – отмахнулась она. – Просто с собой. А когда мы вместе, он кладет его экраном вниз.

Я смотрела на Юну и ничего не говорила. Надеялась, что она сама дойдет до простой истины: сейчас вываливать мне на голову данное добро, когда измена Сотникова – это свершившийся факт, просто бесчеловечно. Ну или, по крайней мере, эгоистично. Но подруге было невдомек, что так поступать, как это сделала она, довольно странно.

– Юна… Только что ты выяснила, что твоя дочь спит с моим мужем. Я очень сочувствую твоему горю, правда… Но тебе не кажется, что с этими подозрениями стоило идти вовсе не ко мне?

Она поджала губы и вздохнула.

– Наверно, в какой-то мере мне показалось, что мы теперь в одной лодке, и тебя это морально поддержит, – шепнула Юна.

О, сколько нам открытий чудных… Уж конечно, она, как оказалось, знала меня очень плохо, если считала, что я могу возрадоваться чужой беде, потому что моя собственная на ее фоне хоть немного померкнет.

– У тебя есть предположения, кто это может быть? – задала я вопрос, который, пожалуй, прозвучать был не должен.

Однако это ведь подруга была мне вовсе не близким человеком, а не я – ей. Впрочем, как оказалось, сделала я совершенно верно. Юна всхлипнула и вдруг ответила то, чего услышать я никак не ожидала:

– Я… не знаю точно, но… Очень надеюсь, что это… не моя дочь.

Меня так и прибило к месту, когда я услышала этот ужас… Тимур, конечно, появился в жизни Юны в момент, когда Ульяна была уже взрослой, но все равно, сам факт того, что он мог спать с, по сути, падчерицей, обескураживал.

– С чего ты вообще это взяла? – выдавила я из себя. – Как она может крутить с твоим мужем, я не понимаю… Опустим тот факт, что это вообще за гранью добра и зла… Просто у нее ведь отношения с Юрой…

Докатились… сидим и обсуждаем, уж не с двумя ли мужчинами одновременно может заниматься сексом малолетняя девчонка, которую можно назвать лишь словом «шлюха».

– Извини, Ириш… Но я отчасти выдохнула с облегчением, когда ты объявила про Сотникова. Ну, что они встречаются и Уля ждет ребенка. У меня были кое-какие подозрения, когда Ульяна и Тим уж очень сблизились в общении. Стали дружить, вместе смотреть фильмы, пока я на работе. Это поначалу такое лишь радует, ну или когда твоему ребенку лет десять. А потом смотришь со стороны, и все больше подмечаешь.

Она замолчала, поджав губы. Бросаться расспрашивать Юну о том, что же она там такого «назамечала», я не стала. Мне не нужны были подробности, я не видела смысла копаться в этой жуткой грязи.

– От меня ты чего хочешь? Я не совсем понимаю, – призналась откровенно. И когда подруга посмотрела с растерянностью, пояснила: – Мы с Сотниковым разводимся. Это дело решенное.

О том, что у меня уже появился адвокат, который готов был просить о наложении ареста, я благоразумно умолчала. А то неизвестно, чем это кончится, если выяснится, что пострел-Ульяна всюду поспела. Не начнет ли Юна драться за мужа руками и ногами и параллельно сливать меня в унитаз.

– Я просто хотела совета… Может, мы вместе что-то придумаем? Я не знаю, нанять детектива, что ли?

А что? Это была весьма годная идея. Уж кто, как не подобного рода человек, может добыть нужную информацию? Впрочем, сейчас мне казалось, что ответы на вопросы Юны лежат на поверхности. Достаточно было вспомнить, как Тимур бросился на защиту чести Ульяны, которой она лишилась уже давно. Сейчас, когда вспоминала об этом, мне уже не казалось, что это был порыв отчима, который защищал падчерицу.

Больше походило на вспышку ревности мужика, отбивающего у соперника свою самку… Фу…

– Именно так и поступи, Юна, – посоветовала я подруге. – Если, конечно, не боишься правды…

Она снова поджала губы, но теперь смотрела не на меня, а прямо перед собой. Видимо, решала здесь и сейчас, как именно ей лучше сделать. Засунуть свои подозрения поглубже, или же начать активно действовать.

– Ты же в любом случае подозреваешь мужа и хочешь отыскать ответы на свои вопросы. По крайней мере, если Тимур тебе изменяет, но Уля к этому не причастна – на что я искренне надеюсь чисто по-матерински – у тебя останется дочь. А так изведешь себя подозрениями и подспудно испортишь отношения с обоими.

Вот бы эта моя мудрость априори работала и в моем случае, заранее избавляя меня от того, что в итоге со мной случилось. Жаль, это невозможно.

– Спасибо, Ир… Спасибо тебе, – поблагодарила Юна, и пока она не бросилась ко мне с объятиями, я встала, показывая тем самым, что наша встреча завершена.

– Всего хорошего, – тоже ни капли не притворяясь, пожелала я подруге и ушла.

Нам обеим предстояло об очень многом подумать…