Глава 16
Ещё близко не подошла, но запах попал в ноздри, защекотало в груди, заныло, затрепетало сердце от того дурмана, на который у меня особая аллергическая реакция, которым дышать смертельно опасно! Но я уже попалась, я уже на крючке, как глупая рыбёшка! Не дышать не могу. Ноги становятся ватными, сердце, кажется, выскочить готово, тахикардия, точно! Удушье! Если бы не повязка, зафиксировала бы потемнение в глазах - все признаки аллергической реакции!
А меня ведёт! Опять ведёт, как дуру. Но провалить спектакль, значит сдаться, пасть к ногам врага снова!
Врёшь! Не будет по-твоему! Отворачиваю лицо в сторону, дышу парами предыдущего алкаша. Да хоть навозом, лишь бы только перебить сладкую горечь и, бесстрашно шагнув почти вплотную, бью моего врага наотмашь… словом,
- Хм! Запах смутно знаком… так пахнет… Так пахнет… козёл! Вонючий, трусливый козёл! – я думала, он ударит и уже не виртуально, а реально. Даже инстинктивно отпрянула. По крайней мере, пощёчину я точно заработала, опустив прилюдно принца Датского! А тишина в зале такая, что кажется всем слышно, как бешено колотится о рёбра моё сумасшедшее сердце.
Ответного удара не дождалась и, и ничего не дождалась. Ни слова! Даже шлёндрой не обозвал…
Дальше не иду, так что две последних жертвы, жаждущие найти вторую половинку, спаслись от моего доброго внимания. Азарт прошёл, и сил нет, так бы тут и сдохла, но я же суперзвезда! Я сегодня в главной роли моего же коронного спектакля! Наивные молодожёны думают, что они здесь гвозди программы? Ошибаются! Это мой бенефис! Поэтому вышагиваю на своих сексуальных цырлах обратно и беру первого,
- Я определилась! Этот одеколон мне подходит! – снимаю повязку. На Игоря даже взглянуть боюсь. Упираюсь взглядом в Макса, стоящего в двух шагах, он прячет в ладонях лицо и сокрушённо мотает головой. А что ты хотел, идиот? Массовик-затейник нашёлся! Люди тебе не шахматные фигурки, они ходят так, как им вздумается, а не тебе! Шахматист хренов!
Дальше аттракцион как-то сходит на нет. Тамада лезет из кожи вон, но всё разваливается. Стрельцов почти бегом сматывается на улицу, за ним, наплевав на молодую жену, Макс. Какая-то девица с завязанными глазами обнюхивает толстяка, остальные четыре ничего не понимают, и порываются снять повязки.
Везунчик, кажется, Денис, осторожно, как ценный трофей, обнимает меня за талию, веря всерьёз, что я на него запала, и уводит за стол. Держи крепче, избранничек, я же еле стою на ногах!
- Плесни коньяку, Дениска! Надо обмыть нашу неслучайную встречу, - командую на правах старшей и явно ведущей в нашей спонтанной паре. Он с готовностью наливает себе и мне и подаёт. Демонстративно чокаемся, опрокидываю, не чувствуя ни то что вкуса, даже запаха! И уже не обжигает! И так всё нутро горит огнём, куда уж жарче, куда больнее?
Это ведь я не Стрельцова наказала, а себя высекла! Обрубила все концы, все надежды, все шансы, которые так старательно подсовывал Максим. И так мне от этого тошно, что нестерпимо хочется взвыть в голос. Что я и делаю.
Тамада, успевший меня полюбить за активность и возненавидеть за стервозность, согласен на всё, так как гости уже поняли, кто тут самый прикольный и интересный. Я все одеяла на себя перетянула, и кому теперь нужен задолбавшийся массовик-затейник, когда мои экспромты куда удачней и увлекательней его домашних заготовок!
Поэтому он радостно идёт, да нет, бежит навстречу всем моим предложениям, находит минусовку песни Евы Польны, которую назвала, немного удивляется неуместности текста, но попросив минуту внимания, объявляет:
- Молодожёны и дорогие гости, сейчас у нас музыкальное поздравление от Инны Королёвой, песня «Музыка»!
Прямо скажем, песня на поздравление вообще не тянет, но насчёт неуместности, не скажу! Моя песня, как будто сама написала!
На людях сто лет не пела. Последний раз с Ковалёвой глотки драли месяц назад, но квалификацию не потеряли ни она, ни я.
Есть ещё такая странность у моего организма: после некоторой дозы спиртного, голос начинает литься необычайно, а слова поются с особым чувством. А после того, что натворила, я не пою, а душу выворачиваю с каждым словом, в каждой ноте.
Когда начинается вступление, я ещё не представляю, как зазвучит мой голос, не подведёт ли в самый неподходящий момент, не сорвётся ли?
Какое острое желание тебя обнять,
Я прилагаю все старания не убежать…
– начинаю практически речитативом, но тут, как раз возвращается Макс, за ним Игорь. Господи, неужели он вернулся… после такого!..
Голос постепенно набирает силу,
Ты — моя жизнь, моё дыхание, моя любовь.
Давай без слов,
Стрельцов останавливается, не дойдя до стола. Поражённо оборачивается в мою сторону,
Давай без слов!
Твои следы стирает память на песке,
Сейчас легко меня оставить на волоске.
Пусть у тебя сегодня праздник, а мне невесело!
Давай без песен,
Давай без песен!
– я гляжу на него, а он во все глаза на меня! Между нами идёт диалог, я пою ему. Только ему, а он слушает. Во время припева, голос окончательно окрепнув, выдаёт такие пронзительные ноты, что кажется, никогда так не пела, и вряд ли смогу ещё раз,
Я не могу с тобой проститься!
Мне эта музыка нужна.
Во мне любовь поёт как птица,
Всё остальное — тишина…
Твоя мелодия, как птица,
Летит ко мне издалека.
Я не могу с тобой проститься,
Ты - моя музыка!
Это моё признание в любви, моя мольба о прощении и молитва. Игорь стоит как вкопанный, вроде бы даже не мигает. Его подружка крутит головой то на меня, то на него. Заметив неладное, заходит перед ним, перекрывая обзор, заслоняя его от меня, разрывая наш зрительный контакт. Потеряв его взгляд, почти теряю равновесие, но Стрельцов, не глядя на блондинку, просто отодвигает её рукой в сторону, и мы снова вместе,
Какое это испытание — твои объятия!
Как между нами расстояние смогу принять я?
Такие близкие друг другу, чужие люди…
Давай друзьями не будем,
Не будем!
Смотреть едва касаясь взглядом и молчать!
Я не могу с тобою рядом не звучать!
Желаю счастья и прошу не ошибись!
Я для тебя спою «на бис»
Вижу, как предательски начинают блестеть его глаза, мне самой бы сдержаться и допеть! Мне просто жизненно необходимо допеть своё признание, потому что только так я могу сказать правду. В нашей затянувшейся войне перемирия ждать не приходится, и это мой единственный шанс коснуться его души своей. Только бы услышал,
Я не могу с тобой проститься!
Мне эта музыка нужна…
Во мне любовь поёт как птица!
Всё остальное — тишина.
Твоя мелодия как птица,
Летит ко мне издалека.
Я не могу с тобой проститься,
Ты - моя музыка!..
Во время проигрыша уже невыносимо, слёзы текут по щекам, рисуя, надеюсь, прозрачные дорожки на лице, тушь у меня водостойкая. Но даже если бы была другая, мне не удержать.
Игорь просто закрывает глаза, но это не важно. Его лицо искажено такой болью, что мне очень трудно заставить себя не подбежать, не обнять. Вокруг народ собрался. Всем понятно, что между нами что-то происходит, тишина, ни одного вздоха, ни одного сопения, только музыка, только моё признание,
Я не могу с тобой проститься!
Мне эта музыка нужна…
Во мне любовь поёт как птица!
Всё остальное — тишина.
Твоя мелодия, как птица,
Летит ко мне издалека.
Я не могу с тобой проститься!
Ты - моя музыка…
Допев последнее слово, не нахожу сил сдерживаться. Ещё звучат заключительные аккорды, а я убегаю, потому что реву в голос…
(Видео с песней «Музыка» можно посмотреть в буктрейлере к роману)
* * *
Бреду по аллейке от ресторана, убитая, выжатая, как лимон. Слёзы высохли, на душе, как в барабане, гулкая пустота. На улице уже темно и прохладно. Меня нагоняет Денис,
- Инна, ты сумочку оставила!
- Спасибо, - я и не вспомнила.
- Можно тебя проводить? – ох, ну как обычно.
- Можно, конечно, но лучше бы тебе вернуться и подыскать подходящую девчонку, со мной продолжения не будет.
- Я понял, - вздыхает, снимает пиджак и набрасывает мне на плечи, - но разреши проводить!
- Проводи…
Я дома. Макияж смыт, душ принят, платье на вешалке. Включаю ночник, постель разобрана, ждёт… Тоска…
Дениска, поцеловав меня в щёку у подъезда и больше ни на что не претендуя, покорно поплёлся куда глаза глядят. Но перед этим, когда вышли из такси, спросил,
- Между вами что-то есть?.. Я прав?
- Нами?
- Между тобой и тем мужиком, которого ты подсекла во время дурацкого конкурса?
- Не такой уж он и дурацкий…
- Так что?
- Между нами ничего! В том-то всё и дело!
- А тебе бы хотелось чего-то?
- Чтобы он отпустил меня всего лишь… но он не отпустит… я знаю, уже проверено…
Теперь бы забраться в тряпки, зарыться в одеяло, как хомяку и забыться. Хотя бы немного забыться сном, иначе, прокручивая события сегодняшнего вечера, сойду с ума.
Звонок в домофон!
До чего же мужики тупой упёртый народ! Ведь сказала же Денису, что продолжения не будет! А показался понятливым парнем! Снимаю трубку и, не собираясь слушать никаких причин, почему он ещё здесь, и что хочется пить, так что ночевать негде, даю отлуп,
- Слушай, Деня! Иди-ка ты на… сам знаешь куда! Спать иди, я уже всё тебе сказала! – и отключаюсь. Постояла полминуты, вроде, понял. Больше не звонит.
Делаю два шага из коридора, снова звонок! Теперь уже в дверь. Возвращаюсь,
- Какого чёрта?! – ору прямо в замочную скважину! – вали отсюда, придурок, не порти остатки впечатления!
- Не дождёшься! – сердце пропускает удар, лёгкие пропускают вдох, хватаюсь за стену. Это не Денис, это Игорь! – открывай!
- Что? Карлсон передумал и решил вернуться?.. А не пошёл бы ты…
- Туда же, куда Денис?.. Нет, не пойду, нам с ним не по пути.
- Уходи, - уже без злости, какое там, голос не дрогнул, и то хорошо! – не открою.
- Не уйду, двери вынесу, если по нормальному не пустишь!
- Вызову ментов!
- Валяй, вызывай! Я не дебошир-пьяница! Трезвый абсолютно!
- А, мне начхать! Уходи, Игорь! Не пущу ни за что!
- Я сейчас выйду и буду под балконом орать!
- Тогда тебя точно заберут в ментовку, уже ночь!
- Но пока они доедут, все соседи будут в курсе, какая ты сука и… шлёндра! – тут срабатывает спусковой крючок самовзводящегося механизма моей истрёпанной психики! Слово-триггер сказано! Случайно вырвалось или Стрельцов намеренно это сделал, не знаю, но меня уже трясёт от гнева до темноты в глазах! Распахиваю двери в твёрдом намерении убить этого гада!
Не понимаю, чем я только думала! Чем собиралась убивать?! Он на пороге медлит лишь миг. Успеваю заметить взлохмаченную шевелюру, распущенный узел галстука, болтающегося петлёй на его шее и расстёгнутый ворот рубашки, больше разглядывать некогда. Входит, запирает за собой дверь,
- Поговорим?
- Иди к чёрту! – ору и ищу что-нибудь потяжелее.
В него летит всё подряд! Мои секси-босоножки, повседневные мокасины, кроссовки, лопатка для обуви!
- Нет, уж! Сама напросилась!
Ещё шаг – все ключи, которые висели на крючках ключницы, сумочка, квитанции на оплату, крем для обуви!
- Ты - урод моральный, всю жизнь путаешься у меня под ногами!
Ещё один – мои шлёпки, которые сваливаются, потому что пячусь от него в комнату, а он наступает,
- Я? – хмыкает, а лицо искажено злостью, - да это ты всю мою жизнь исковеркала, шлёндра! Ты задрала меня своими подколками, своими концертами, своими мужиками, - приближается! Ко мне нельзя приближаться! Я могу соображать и сопротивляться только пока нет контакта! Главное избежать прикосновения! – ты же хуже любой гангрены, Королёва! Как медленная смерть!
В Стрельцова летят статуэтки с комода, которые я так придирчиво и долго подбирала к интерьеру, пульт от телевизора, книжка, которую в приступе тоски пыталась читать,
- Ты сам – смерть! - иногда я в него попадаю, чаще промахиваюсь, но даже меткие удары ему, что об стену горох! Я ору практически в лицо, - не подходи ко мне! Ненавижу! Не приближайся, скотина! – все соседи уже, наверное, навострили уши, но моему врагу наплевать!
- Вот я тебя сейчас и убью!