Глава 28
В середине приёма, между отдыхающими, врывается дорогой коллега,
- Инна Владимировна, не хотите ничего сказать?
- Вам? С чего бы? Разве что поставить вопрос о том, как у абсолютно здорового человека появилось столько серьёзных диагнозов? Душ Шарко можно назначить и здоровому, как общеукрепляющую процедуру, а зачем нужно было прочее творчество?
- Инна, - спускается на полтона, - чего ты в бутылку лезешь? Я же как лучше хотел!
- Кому лучше? Чего ты суёшься не в своё дело? На кой хрен тебе подыгрывать Стрельцову? Ты ж ничего не знаешь!
- Я и не суюсь, - оправдывается, - мало ли чего бывает между мужем и женой, но тут же профессиональная этика задета!
- Между кем?! - мне не почудилось?
- Ну, в семье… всякое же может произойти… Ты бы сходила к нему.
- Это ещё зачем, ему не хватило? И он мне не муж!
- Хватило… ещё как! Жопой чувствовал, что ты там чего-нибудь с ним сделаешь, а если бы опоздал? Он весь в гематомах, ты же должна понимать, что без подготовки так не херачат, а первый раз, вообще надо нежно. В результате твоей чудо-процедуры сплошные разрывы сосудов, - потом догоняет, что я ещё сказала, - твою мать, так он тогда жалобу накатает в Депздрав и факты приложит, картинок достаточно наберётся!
- Пускай, мне уже не важно, я заявление написала, сейчас закончу тут и главному отнесу.
- При чём тут ты? Жалоба на весь санаторий! И что тебя допустили к проведению процедуры незаконно!
- И что ты назначил её по липовым показаниям, - продолжаю, а у Круглова вытягивается лицо,
- Он очень просил… Что я не человек, что ли?
- Ну так и я не убийца! Персонально обласкала! Остальные же все живы и довольны?
- Да вроде никто не жаловался…
- Ну вот и иди, Александр Иванович, жалей своего дружка сам…
* * *
К концу приёма, когда уже встаю со стула, чтобы уйти, снова Круглов,
- Инна! Скорую надо вызывать Стрельцову!
- Что с ним?! – ноги подкашиваются, плюхаюсь назад.
- Так он башкой-то об кафель стукнулся, я думал, обойдётся шишкой, а не обошлось!..
Господи! За что?! Почему я всё время вынуждена делать нелёгкий выбор между желанием убить и спасти любой ценой одного человека? Он уже так меня извёл, так измочалил мою душу, мои нервы!
Сегодня утром издевался надо мной, а сейчас собрался помирать! Как тогда на вахте: сначала шлёндрой обзывал и за грудки тряс, а на следующий день уже я над ним тряслась! Если с ним что-то серьёзное, если умрёт, я не переживу! Мне же никто не нужен, кроме него! Я же только его одного люблю! Безумно люблю своего врага – Игоря Стрельцова и не могу с ним никак покончить! Простить его не могу и проститься тоже не в силах!..
Стою перед дверью в его номер. Круглов вдогонку успел сказать, где его люкс, чтобы на рецепшене время не теряла.
Постучаться? А смысл? Может он уже без сознания? Надо срочно скорую, если внутричерепная травма или кровотечение, каждая минута дорога!
Влетаю…
Принц Датский лежит на своём королевском ложе ногу на ногу в махровом халате, с круглой резиновой грелкой для льда на голове. Немного бледноват, но не смертельно.
- Привет, - говорю, чисто в разведывательных целях.
- Ха! – хмыкает удивлённо, - какими судьбами?
- Круглов сказал, что ты при смерти, скорую вызывать собрался!
- Себе что ли? Он тут руки так заламывал, что пропадай его карьера, если я жалобу напишу. Реально могло ему заплохеть.
- А не напишешь? – подхожу поближе. Поглядеть бы ещё, что там у него с головой.
- Кому писать-то? Кому можно пожаловаться на любимую женщину? - усмехается, - разве что Господу Богу или ей самой…
- У тебя есть любимая женщина? Я её знаю? – конечно, знаю, только не верю!
- Есть… одна на все времена. Вот она стоит рядом и нагло прикидывается ветошью!
- Не нагло, а в больших сомнениях!
- Хватит сомнений, иди сюда, - похлопывает по кровати около себя, ещё шаг, и сдамся.
- Жалуйся, - разрешаю и делаю этот решающий шаг. Стою, из последних сил сдерживаю себя. Я хочу к нему, безумно хочу! А он не торопит,
- Она у меня злая, - начинает обречённо, и мина такая скорбная, - свирепая, кровожадная, играет со мной в кошки мышки всё время. Выпускает когти, шипит, хочет убить: сегодня расстреливала, на днях душила, - потирает шею, - и вдруг принимается жалеть и спасает, как бы ни обидел, всё равно спасает…
А я больше не могу, забираюсь к нему на кровать, на самый краешек, но он подтягивает к себе.
И вот уже лежу на его груди, непослушное сердце снова прыгает от счастья, я опять сдалась! А он зарылся лицом в моих всё ещё рыжих волосах и дышит туда шумно, втягивает носом воздух, как голодный зверь и продолжает рассказывать, какая я ужасная,
- Она такая... такая, что стоит приблизиться, коснуться или только вдохнуть её запах, как начинает кружиться голова, тело выходит из-под контроля, а разум, вообще, в отключку! Она регулярно ставит меня на колени и даже не замечает, что я давно уже на них стою… давным-давно!
Неужели! Неужели у него тоже самое? А что же тогда за игры ты ведёшь, мой милый? Хоть бы уж наврал чего-нибудь, я же не забыла, как ты меня в очередной раз бросил,
- Игорь, почему ты опять сбежал? – странно, но этот вопрос его очень веселит, он выпутывается из моей огненной гривы и, воздевая руки к небу, радостно восклицает,
- Ура! Мне дали слово! Наконец-то! Я уж думал, не дождаться! Так и помру не оправдавшись!..
Потом Игорь обстоятельно рассказывает, как пошёл за круассанами, будь они не ладны! И, что если бы лишних полчаса или даже двадцать минут провалялся со мной в постели, я всё бы узнала сразу, и не было бы всего этого душераздирающего недоразумения.
Я, конечно же, вставляю свои пять копеек про то, какой он идиот, на что Стрельцов с готовностью соглашается, и я его почти прощаю, слегка потрепав за ухо и чмокнув в нос, получаю ответный чмок.
Но это ещё не вся драма.
Дальше внимательно выслушиваю, как он искал способ до меня дозвониться, достучаться в соцсетях, как спал в больнице на кушетке, как волновался за отца, как не застал меня дома, нашёл через Макса адрес родителей и выдержал допрос мамы, и что папа обещался открутить ему голову за меня… Спасибо, папа!
И, что именно мама направила его в «Лесную сказку»!
- Ну, уж, если мама! – она у меня практически ясновидящая, - тогда, я тебе верю, - провожу ладонью по колючей щеке. Он ловит её и подносит к губам,
- Спасибо! – мне не даёт покоя его ушиб,
- Можно я голову посмотрю?
- Думаешь, мозги стряхнулись?
- Всё возможно, - он снимает резиновую лягушку, которую только что выудил из-под шеи, куда она незаметно съехала, и водрузил на место. Трогаю,
- Рог, конечно, знатный… Простишь? – прошу за всё сразу, но не так-то просто у принца Датского вымолить прощение,
- Уже успела наставить мне рога! – смеётся.
- Только один, - оправдываюсь, целуя прямо в него.
- И это всё? А за остальные увечья? – распахивает халат, а я офигеваю,
- Это всё я?! – там под багровым покровом в разных местах уже наливаются чернотой несколько огроменных синяков, перетекающих один в другой,
- Ты, любимая, - смеётся, - не женщина, а монстр. На пляж сегодня не пойдём!
- Недели две не пойдём, точно, - подтверждаю. Мне дико стыдно, а как вспомню, что творила, хоть провались! Но ведь это - я, а это рядом - он! Никуда не сбежавший, не пославший, и уж, конечно, не нажаловавшийся, - а если я все их зацелую, простишь?
- Ну, попробуй…
И я пробую… Безо всякой претензии на секс и страсть, безо всяких провокаций, явных или скрытых, не играя на его природных мужских инстинктах, просто целую любимое тело со всей нежностью, которая во мне жила и копилась только для него. Я дышу им, полной грудью вдыхаю и больше не прячу свою любовь. И естественно моя поцелуетерапия заканчивается на его губах и в его объятьях…
Снова рискую обмануться, но иду сознательно, а может, и бессознательно на этот риск, просто потому что люблю. Потому что, прощаясь много раз, возвращаюсь к начальной точке наших отношений, потому что всегда буду прощать, но не смогу проститься с ним никогда!..
Я тоже прощена, наслаждаюсь теплом любимого плеча, в любимых руках. Остался последний вопрос,
- Игорь, почему Круглов считает, что мы муж и жена?
- Я сказал… - добавляет запальчиво, - а потому что нечего на мою женщину заглядываться! – мне смешно и лестно одновременно.
- И он поверил? У нас же даже фамилии разные!
- Разные, и что такого? Когда док услышал, что я не хочу менять свою, по-моему, у него случился разрыв шаблона!
- А ты что, реально мог бы? – не фига себе, жертвы!
- Инна, - хмурится, - тебе это реально от меня нужно?
- Реально…
- Почему ты такая стерва, любимая?
- Потому что мы все становимся стервами, когда нас обижают, - вспоминаю мудрость подруги, - и превращаемся в ангелов, когда нас любят.
- Ну так превращайся давай! Уже пора, - поднимается с кровати, спихивая со своего плеча. Мне плохо, неуютно без него. Похоже, я перегнула палку, всё испортила!
Игорь достаёт из шкафа кожаную сумку с документами, а покопавшись в её недрах, красный бархатный футлярчик.
Неужели?!
- Я согласен, – картинно встаёт на одно колено и открыв, подаёт на ладони! – только папе не скажем. У него сердце слабое…
Я не сплю?! Неужели не сплю? Он замуж меня зовёт, что ли? Или я его позвала? Почему это он говорит «согласен», а не я? Я что-то упустила? И он вроде даже фамилию готов сменить? Ну, это уж слишком,
- Да нет, конечно! Я же так, подразнилась слегка, не всерьёз же!
- Что значит, подразнилась? Замуж отказываешься? Не хочешь? Не пойдёшь за меня? – ох, как же всё запуталось!
- Замуж хочу! Очень хочу, безумно, только за тебя одного! – он вроде выдохнул, - а фамилию можешь девичью оставить, Стрелец!
- А, вот ты не можешь! Не хватало ещё чтобы всякие Кругловы, Красавины и прочие, сомневались, чья ты жена! – решительно надевает кольцо мне на безымянный палец правой руки.
- Придётся менять на Стрельцову, мне твоё здоровье дороже звания королевы, а то, как глянула в карту, а там у тебя сплошные неврозы да стрессы! – смеюсь, а он-то не шутит,
- Всё ты, любимая, всё ты… Ого, угадал с размером!..
- Надо тебе физиотерапию назначить от нервов, да и от синяков, - соображаю, чего бы поэффективней.
- Нет уж! – реакция мгновенная, - хватит с меня физиотерапий! Один специалист уже назначил! Обещал, что почувствую себя помолодевшим и полными энергии! А я ещё хочу дожить до собственной свадьбы!..