19

— Она хорошая женщина, такая же добрая и общительная. Мы с Катей наметили день нашей свадьбы. Но я не хочу приглашать много гостей. Будут самые близкие нам люди. А после свадьбы мы уедем в свадебное путешествие. Ты в семье остаешься за старшую. А семья теперь у нас немаленькая. Будешь тут всем руководить. Виктор тебе поможет, он будет каждый день приезжать к вам.

— А вот и наши девочки, проходите, Татьяна Викторовна, — Павел подхватил ее под руку. — Присядьте на диван, познакомьтесь, это моя мама, Виктория Степановна.

— Спасибо, Павлуша, мы теперь сами. Татьяна, я буду тебя так называть, и давай на ты, мы теперь самые родные люди.

— Я согласна, Виктория, как вы себя чувствуете?

— У меня все пока хорошо, только что после санатория, там подлатали. А следующий раз вместе поедем. А то одной там скучно, хотя мне женщины набивались в подруги. Но они взбалмошные, некоторые даже себе мужчин искали. А мне этого не нужно, я и сейчас люблю только своего мужа. Сама-то как? Бледная. Но ничего, у нас быстро поправишься. Часто гулять с тобой будем, у нас во дворе беседка есть.

— У вас тут хорошо, но меня домой тянет. Катя настаивает, чтобы я пока пожила тут. Хотя бы до свадьбы, а потом мы уедем с Аленкой. В гостях хорошо, а дома лучше. Врач сказал, что после реабилитации можно выходить на работу. Она у меня не тяжелая.

— Так, ты выйдешь на работу? А с кем ребенок будет? Нет, милая моя, так дело не пойдет. Аленка останется у нас! Тем более, здесь ее отец, так она Павла назвала и в нем души не чает. И Катенька, она от нее не отходит ни на минуту. Они же не навсегда уедут в свадебное путешествие. И ты пока в это время поживи с нами.

— Уговорили, мне на работу пока еще не скоро. Я без вас тоже не могу.

Мы с Павлом слышали весь этот разговор и обнялись довольные, что все так разрешилось. И матери нашли общий язык, вроде бы поладили, а это самое главное.

Полина ехала в спецмашине к месту отсидки. Это тюрьма в соседней области. Ей дали пять лет общего режима. Она уже нахлебалась горя, сидя за решеткой до суда. Ее там избивали и унижали, но она все вытерпела. А как оно будет на новом месте, еще неизвестно. Раскаивалась ли она в содеянном? Нет, ею двигала сначала алчность, а теперь месть. Она должна отомстить им всем. Ее родители сказали, что Павел с этой девчонкой живут вместе и воспитывают сестру Кати.

Зря она положилась на Шурика, хлипкий оказался человек, все свалил на нее. Его вроде бы и сажать не за что было. Но ему припаяли еще несколько нераскрытых преступлений. И назначили три года исправительно-трудовой колонии. Любил ли он ее? Просто им было хорошо вместе, но это не любовь.

До суда она сидела в камере с одной женщиной, Мариной. Они держались постоянно вместе, и стали давать отпор обидчикам. Их привезли на территорию тюрьмы и распределили по отрядам. И тут она снова попала с Мариной в одну камеру. Обе были рады такому повороту событий, двое уже сила.

Марина мотала срок за причинение тяжких телесных повреждений своему зятю. Он напился и в пьяном угаре начал избивать ее дочь. Она не выдержала, вступилась и ударила его тем, что попалось под руку. Попался утюг, и им она проломила ему череп. Зятю делали операцию, а ей дали срок два с половиной года. Полгода она уже отсидела, осталось два.

Новеньких встретили настороженно. И разместили их в разных местах, хотя они просились поближе друг к другу.

— Ну, что подруги, — в центр камеры вышла средних лет женщина, — знакомиться будем? Я тут старшая и вы обе теперь будете подчиняться мне, как, и все тут. Меня зовут Марусей, а вас как? Не слышу, это что, неповиновение? Встать, когда я с вами разговариваю!

— Маруся, опять свои порядки устанавливаешь? Чтобы никаких стычек здесь я не видела. Иначе виновных посажу в карцер, понятно, понятно я сказала! — закричала надзирательница.

— Да понятно, можете быть спокойными. Мы просто поприветствовали друг друга, — Маруся отошла к своей койке.

— Кравцова, иди сюда. Сейчас поведу тебя к начальству. С тобой хотят побеседовать. Руки за спину. Так, сюда, теперь сюда поворачивай, заходи, поздоровайся.

За столом сидел средних лет мужчина в форме и что-то писал в тетради.

— Так это кто к нам пожаловал, Кравцова Полина, двадцать пять лет! Что же это ты, Кравцова, плохо вела себя на свободе. Разбойным нападением занялась, вместе со своим подельником. А он молодец, от всего отказался, и вину его признали частично. Отсидит свой срок, а может и досрочно выйдет, если вести себя примерно будет. В институте училась, но и его не окончила. Нигде еще не работала, сидела на шее у родителей. Никакой профессии нет, куда же тебя пристроить, не придумаю. Если в цехе швеей работать, пальчики свои холеные об иголки обколешь. Будешь в цеху работать, закройщице помогать, материю подносить, в общем, делать все, что она скажет. А вечером в клуб приходить, репетировать, посмотрим, как ты поешь.

— Повезло тебе Кравцова, на легкую работу тебя устроил Петр Сергеевич, а остальным он поблажек не дает. Чем-то ты ему приглянулась, ну, ну, поживем, увидим.

Надзирательница привела Полину в камеру, и она легла на свою койку. Тишина, в камере никого не было, и она задремала. Тяжелыми были последние дни. Вдруг ее кто-то придавил своим телом и стал шарить по ее телу, при этом закрывая рот рукой. Она брыкалась ногами, но женщина, а это была именно Маруся, оказалась сильнее ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Молчать, а то прирежу, а ты сладенькая штучка! Давно такой не пробовала, раздвинь ножки, и тебе хорошо будет. От меня все удовлетворенные уходили. Потом еще просили, ох, какая ты горячая женщина!

— Оставь ее в покое, — сзади них стояла Марина. — Я сказала, слезь с нее, ты поняла? Ты ее не получишь!

— Это кто тут тявкает? От тебя сейчас мокрого места не останется, — Маруся вытащила из кармана заточку, сделанную из ложки, — сучка. Прервала меня на самом интересном месте. Вот ты-то точно мне не нужна, не в моем вкусе. Мне нужны вот такие горячие и темпераментные красотки.

— Я тебя не боюсь, можешь не махать тут заточкой. Если и прирежешь меня, то ты тогда отсюда совсем не выйдешь. А на свободу каждому охота. Посмотри на нас, нас двое, и мы себя в обиду не дадим. Для нас это не впервой. Не одну стерву укорачивали, и с тобой справимся. Слышала про такую Сашку Волгу? Вот мы с ней вместе сидели, и она нас в обиду не давала. И сказала, если нас тут обижать будут, мы маляву ей кинем. От тебя тогда мокрого места не останется. Все слышала, а теперь иди отсюда! И чтобы ее больше пальцем не трогала, поняла?

— Мы еще посмотрим, я наведу о вас справки. Не будет Сашка за таких шалав подписываться. Отдыхайте пока, я еще до вас доберусь.

— Ну как ты, Полина, она ничего тебе плохого не сделала?

— Терзала мое тело своими мерзкими ручонками. Я бы убила ее, ну ладно мужик, но бабы зачем к бабам лезут? Какой им кайф от этого?

— Имеют, даже очень неплохой кайф. Вошли в раж и не могут остановиться. Им обязательно нужно пакость кому-то сделать. А эта Маруся хочет быть здесь главной и всеми управлять. Да чтоб боялись ее все, но мы не будет. Будем бороться до последнего.

Постепенно Полина втянулась в работу, таская тяжелые отрезы тканей, помогала закройщице. И все же это не сидеть целый день за машинкой, не гнуть свою спину. Девчонки уставали, все тело у них затекало, а куда денешься, другой работы тут нет. А вечером она бежала в клуб, там шли репетиции. Принимала участие в концерте, пела два-три романса. Часто туда приходил Петр Сергеевич, посидит, послушает и уходит. Полина спросила у других заключенных, у него что, и семьи нет? Оказалось, и жена, и двое детей. Но он большую часть времени проводил на работе, так сказать, проявлял производственное рвение.

В этот вечер было все как обычно, прошла репетиция. Петр Сергеевич отослал всех из помещения, оставил только Полину. У нее заныло сердце — зачем, он так никогда раньше не делал. Он подошел к ней.

— А ты ничего, красивая, — схватил ее за волосы и притянул к себе. — Хочется тебя попробовать на вкус. Ну, куда рванула, стоять я сказал! Подойди ко мне, — но Полина бросилась бежать, он догнал ее и втащил в небольшую коморку. Закрыл дверь на засов. — А теперь раздевайся, да не смотри на меня так, я здесь хозяин и все будут подчиняться мне, и ты в том числе, не таких строптивых уламывал.

— Но так нечестно, нужно делать все по обоюдному согласию, — подала голос Полина.