Глава 16

Давид

Она хлопает глазами. Девушка, которую я любил. Которую хотел когда-то оставить себе и сделать своей. Навсегда. Конечно, не в роли жены. Такого права у меня нет. Вся моя жизнь давно решена. И любовь к Олесе. Чистая. Искренняя. Это игра не по правилам. За такое отец бы по головке не погладил. Если бы узнал.

Но она предала. Брак для нее был важнее нашей любви. Желание обогатиться сыграло свою роль. Она бросила меня тут же, как только узнала, что законно охомутать не сможет.

По крайней мере, так я считал. До того момента как встретил ее спустя много лет. Ее и нашу маленькую дочь.

– Что, Олеся, от старых привычек трудно избавиться? – желчь лезет из меня, как и ярость, пронзившая самое сердце, когда увидел ее целующуюся с другим мужиком, – теперь у тебя новый босс. Думаешь его получится дотащить до Загса? Раз уж со мной не вышло.

Боль, мелькающая на мгновение на ее нежном лице, как удар под дых. Хочется спросить только одно. Олеся, зачем ты ушла? Почему скрыла беременность? Почему не сказала о дочери? А еще невероятно хочется прижать ее к своей груди. И больше никогда в жизни не отпускать. Но сомнения жгут изнутри.

– Я не понимаю, о чем ты? – бормочет она испуганной птичкой. – Какой еще Загс? Ты бредишь! Вроде тебя не успели по голове ударить.

Она тянет руку к моим окровавленным костяшкам. Но я перехватываю ладонь. Подношу к своим губам. Вдыхаю аромат ванили и лайма. Боже, как мне этого не хватало! Я ее в лифте тогда сразу узнал. Что за нелепая маскировка с волосами? Даже если она в зеленый перекрасится, я ее из миллиона отличу. Сам не замечаю, как начинаю целовать тонкие пальчики.

– Давид, перестань! Не надо! У тебя жена и…

Она дергает ладошку, но я крепче сжимаю. Прекращаю целовать, но и из рук не выпускаю. Чувствую себя пьяным. Рассудок плывет. А во всем виновата она.

– О-ле-ся! Почему ты меня бросила?

Мысли скачут в голове как безумные. Я сам не понимаю, что говорю. Не понимаю, что делаю. Я такого давно не испытывал. С тех самых пор, как она исчезла из моей жизни.

– В смысле зачем? Ты собирался жениться на другой. А меня взять в любовницы. Думаешь, об этом мечтает каждая женщина?

Вздергивает она свой остренький подбородок, а я засматриваюсь тонкой светлой кожей, тянусь взглядом выше. Задерживаюсь на пухлых губах. Которые еще недавно целовал другой. Пачкал своей грязью. Надо бы это исправить.

– Не знаю как каждая, но многие точно…

Тянусь к ее губам. Ведь они так манят. Такие сладкие. Я уже успел попробовать. Совсем как раньше. Даже не ожидала. Столько лет прошло, а ничего не изменилось. Моя тяга к ней со временем только усилилась. Как и зависимость.

Она успевает увернуться и это безумно злит. С тем уродом значит целовалась, а со мной не хочет!

Хватаю за подбородок. К себе поворачиваю. Впиваюсь пальцами в нежную кожу так, что она морщится от боли. Но мне уже все равно. Я хочу ее поцеловать. Кажется, если не поцелую, то подохну прямо сейчас.

– О-ле-ся, звезда моя… – шепчу и она замирает.

Перестает трепыхаться и отбиваться. Дает наконец-то коснуться своих губ. И я действительно почти умираю. Смываю с ее губ всю грязь этого мира. Мои. Только мои. Никому больше не отдам. Отстраняюсь на секунду и вижу, как по ее лицу катятся слезы.

– Еще раз меня поцелуешь. И клянусь! Я возненавижу тебя, Давид! – выдыхает с болью в голосе.

С трудом удается сдержаться, чтобы снова не подчинить это маленькое дрожащее в моих руках тельце себе. Отодвигаюсь слегка. Достаю из бардачка влажные салфетки. Обтираю чужую кровь. Делаю все эти механические движения, чтобы просто отвлечься. Не сорваться. Ведь она так близко. И она не откажет. Я знаю. Но что потом?

Краем глаза за Олесей наблюдаю. Понимаю, что сейчас никаких серьезных разговоров не получится. Опять. Девушка напугана и в шоке. Поэтому давить не самое разумное решение. А ведь думать головой, анализировать, не совершать опрометчивых поступков – это моя отличительная черта. И только рядом с Олесей она пропадает. Из прагматичного и рационального до мозга костей человека я превращаюсь в животное. Животное, для которого важен единственный инстинкт: получить свою самку.

– Куда тебя отвезти?

– Мне в садик надо. За дочкой.

Она опять вздрагивает. О чем только думает, когда говорит о дочери? Кем вообще меня считает?

– Пристегнись. Поехали.

Олеся настолько сметена всем произошедшим, что даже не противится. Молча щелкает карабином. Таращится в лобовое стекло. На меня не смотрит. А я не могу отказать себе в подобном удовольствие. Даже когда на дорогу выруливаю. Скучал. Черт возьми, очень скучал всю эту неделю.

Как вообще смог без нее столько лет прожить? Чисто на злости держался. На ненависти. Построил в голове образ плохой Олеси. Охотницей за приданным. Накручивал мыслями, что теперь она греется у очередного любовника под боком. А может быть даже уже женой чьей-нибудь стала.

Так бы и жил дальше, если бы не эта встреча. В узком коридоре. Моя Олеся и маленькая девочка с ладошкой у нее в руках. Ребенок с моими глазами.

Она затеяла эту игру с тесто-Днк. Думает он мне нужен. Думает я свою дочку не узнаю. Свою кровь. Да она же вылетая моя копия в детстве. Я даже специально съездил в семейный дом и альбомы посмотрел. Но пока говорить об этом Олесе не буду.

Пускай забавляется. Пускай думает, что я еще ничего не знаю. Самое ценное сейчас это время. И понять, что же делать дальше. Потому что ситуация, мягко говоря, не на нашей стороне. Еще Милана с этой беременностью. И как вот теперь быть?

Доезжаем до садика. Убогое место, если честно. И моя дочь сюда ходит? Ремонт явно лет сто не делался. Разве что паутины по углам не хватает. Куда смотрит директор и иже с ними?

Олеся идет одна. Но я все равно за ней следую. Молча крадусь сзади. Чувствую себя тигром на охоте. Никогда подобными методами не пользовался. Я привык действовать прямо и открыто. Но с Олесей прямо и открыто никогда не работало.

Внутри так же убого, как и снаружи. И ведь наверняка все финансируется. Только куда деньги бюджетные оседают. Впрочем, это легко выяснить. Пара звонком и здесь наведут порядок. И я этим обязательно займусь.

Перед самым входом цепляю краем уха, как воспитатель выговаривает Олесе. Больше всего выводят из себя слова «мать-одиночка» и «ребенок совсем отбился от рук, сразу видно, что растет без отца».

Не выдерживаю и делаю шаг внутрь. Ловлю на себе внимание сразу нескольких мамочек. Но к этому я привык. Прекрасно знаю, как моя внешность на женщин действует. Но никогда этим не пользуюсь. Никогда… Только с Олесей. Правда она единственная, кто на мои чары и не поддается. Всегда крепким орешком была. Сколько я ее добивался. И похоже все еще впереди. Опять все с нуля начинать.

– Мужчина, вы кто такой?

Так! Вот и воспитатель. Делаю шаг к Олесе. Руку на талию кладу.

– Я отец Ани. У вас какие-то вопросы ко мне?