Глава 11

Олег Макаров В рабочем кабинете у Макарова-старшего повисает тяжелая тишина. У окна хмурится Виктор Прохоров. Теперь, пять лет спустя, он занимает в отделе должность старшего следователя. Понимает: дело дрянь. Может, и успокоились бы обидчики Оли, если бы дело офисом закончилось, но теперь все усложнилось. Олег Макаров с досадой смотрит на отца. – Пап, они ведь в первый раз приходили? – спрашивает сурово. Отец кивает. – В первый раз, да. Они… Они Ольгу оскорбили, а я ничем не смог ей помочь. Понимаешь, сын? Я защитить ее не смог! Он тяжело дышит, в глазах – горечь от собственной беспомощности. – Конечно, ты не смог! Тебе сколько лет, пап?! А их трое было! Они же боксеры все! – злится Олег. – Это они от злости, что дело не в их пользу решилось, решили отыграться. Угрожать пришли. Знают ведь, что ты у меня один… Хоть закрывайся, честное слово! С Олей все так нехорошо вышло! Олег напряженно меряет шагами отцовский кабинет. Витя недовольно смотрит на друга. – Олег, я не понимаю: неужели трудно перед Олей вину загладить? Цветы ей принеси, поцелуй. Она же твоя жена! Поймет и простит. Ей по званию положено мужа прощать, даже если он накосячил! Тем более что тебя ввели в заблуждение! Макаров останавливается. Пропускает мимо ушей колкость Прохорова, смотрит на отца. – Пап, я прятаться ни от кого не собираюсь. Усилим охрану в офисе. Будем держать руку на пульсе. Еще раз появятся на пороге с угрозами – все будет записано на видео. Сегодняшнюю запись отправим в следственный отдел, пусть уголовный розыск разбирается. Пойдут по сто девятнадцатой статье как миленькие! С Оли с сегодняшнего дня глаз не спускать! А еще лучше, в отпуск ее отправь до конца недели. Пусть из дома работает. – Да, конечно, Оленьку надо отправить в отпуск. Что-то я совсем старым стал. Как сразу не сообразил домой ее отправить?.. Сердце давит. – Может, врача, папа? – Нет, я лекарство принял, скоро отпустит. Все будет хорошо, Олег, не переживай. Только Оленьку береги, она у тебя самая лучшая. Такую жену еще поискать! Матвея до завтра у нас оставь. Мать соскучилась по нему. Очень хочет завтра утром блинов напечь, позавтракать вместе. – Ладно, пап… Завтра утром буду в офисе. Охрану подключим, разберемся. Пусть только сунутся еще раз! Поехали, Витя! Прохоров кивает, пожимает руку Макарову-старшему. – Бывайте, Юрий Васильевич! Все будет хорошо, не переживайте. Разберемся. И не с такими сталкивались! Олег заглядывает в гостиную. У телевизора сидят его мать и Матвей. – Пап, все плохо? – Матвей смотрит на Олега. – Что у тебя с лицом? Опять разборки? – Ох, Олег! – Мать прикрывает рот рукой. – Ну что снова случилось? Почему именно сейчас, когда Матвеюшка к нам в гости приехал?! Подождать не могут твои разборки?! Тот отмахивается. – Все нормально, мам! В ресторане немного повеселились. С кем не бывает? Он браво улыбается, но мать смотрит на него с печалью. – Ничего в тебе не меняется… Матвей до утра у нас останется, ты не против? Я его сама утром к вам отвезу? – Я не против. За отцом последи, он что-то на сердце жалуется. Матвей хмурится. Поднимается с дивана, идет к отцу обняться. – Пап, завязывай! Я думал, мы с тобой проведем хоть несколько дней в свое удовольствие! – Так и будет, сынок. Сегодня закрыли одно сложное дело, можно взять пару выходных. Жаль только, Артемка ногу повредил. – Я завтра с утра к нему поеду. Хоть в приставку порубимся, раз уж планы изменились. – Я завтра в офис, там надо документы в порядок привести, разослать все, а вторая половина дня у меня свободна. – Поиграем втроем? У тебя третий джойстик есть? – Если что, купим. Не вопрос. На улице прохладно. Конец августа, как-никак. Осень уже подкрадывается, хоть пока днем и не очень это заметно. Макаров и Прохоров идут к машине. Руки в карманах брюк, лица хмурые. – Олег, ты не переживай, я утром по базе пробью этих товарищей. Сунутся еще раз – пожалеют, что с нами связались! Заеду к тебе в офис с утра. – Спасибо, Витя. Что бы я без тебя делал? – Курить будешь? – Это вредно. Но буду. Они усаживаются в машину. Прохоров достает из пачки две сигареты. Медленно прикуривают. Сидят молча, наслаждаясь крепким дымом. – Кстати, тебя сегодня Светка искала, – будто невзначай, роняет Прохоров. – Какая еще Светка? – Макаров смотрит на него поверх дыма. – Не придуривайся, Олег! Громова, какая еще… Макаров хмурится. – И что ей нужно, интересно?.. Пять лет не виделись, и еще бы столько же ее не видел. – Старая любовь не ржавеет. – Брось, Витя! Я женат. Я Олю люблю. – Я знаю, что ты любишь Олю, потому и предупреждаю, что Света в городе. Ума не приложу, что ей от тебя понадобилось пять лет спустя, но ты ведь знаешь, какая она зараза! – К черту Свету! Лучше отвези меня в какой-нибудь цветочный павильон. В нашем городе есть круглосуточные павильоны? – А мне почем знать? Сейчас в тырнете поищем… Зажав в зубах дымящуюся сигарету, Прохоров начинает листать ленту в телефоне. – О, есть! Здесь недалеко, пара кварталов всего. Поехали? – Поехали. В павильоне Макаров скупает у продавца все розовые розы, закидывает на заднее сиденье охапку колючих цветов, и садится рядом с Прохоровым. – Ничего себе букет! Не букет, а букетище! – озадаченно потирает лоб тот. – Стоит, наверное, половину моего жалования? – А то! – Макаров улыбается. – Всю наличку из бумажника выгреб, чтобы расплатиться. Машина вливается в поток автомобилей на дороге. – Годовщину свадьбы как праздновать будете? – неотрывно следя за дорогой, интересуется Прохоров. – Ресторан снимем, – уверенно отвечает Макаров. – Все же пять лет семейной жизни. Первая серьезная дата. Виктор согласно кивает. – Пять лет – это серьезно, да. Тут не поспоришь. – Как только с рестораном определимся, разошлем приглашения. Завтра разберусь с видеонаблюдением в офисе, и займемся с Олей этим вопросом. Не верю, что дело сегодня закрыли! Наконец можно выдохнуть и пару дней дома провести. – Мальчишки тебя заждались, наверное, – посмеивается Виктор. – Вот и приехали. Давай, до завтра! Утром встретимся в офисе. Натыкаем жучков еще на всякий случай. – До завтра, Вить. Попрощавшись с Виктором, Олег забирает цветы и быстро поднимается наверх. Огромная охапка роз колет пальцы, но он старается не обращать на это внимания. Нащупывает в кармане брюк ключи от квартиры и тихо входит в прихожую. На лестнице натыкается на Артемку. Тот, опираясь на костыль, выглядывает из своей комнаты. – О, дядя Олег! Ты что, цветочный ларек ограбил? – Ты что, Артем, как можно?! А ты почему не спишь? – Не спится. Матвей не приехал? – Завтра утром бабушка его привезет. Мама где? Артем хмурится. – Мама в спальне. Плачет… Олег чувствует неловкость. Как глупо все вышло! Он еще ей сказал, что она его опозорила… знает же, какая она впечатлительная! Да и плевать на этот ужин, на бывших коллег! Надо срочно исправлять ситуацию. Потому что… потому что Олю он действительно любит. Искренне любит, по-настоящему. Ради Оли Олег ушел из следственного комитета, хоть и безумно любил свою работу. Понимал: ей, избалованной деньгами жене Андрея Соколовского, быстро надоест жить со следователем на его зарплату и с его безумным графиком работы. У следователей не бывает доходов, которые имел Андрей Соколовский, и свободного времени на личную жизнь тоже почти не бывает. Олег хотел, чтобы Оля была с ним счастлива. Воспитывал Артема, как родного сына, баловал ее: дарил подарки, возил в отпуск в самые интересные места. А сейчас он хочет, чтобы у них был общий ребенок. Очень хочет… – Не переживай за маму. Сейчас все исправим, – ободряюще подмигивает пасынку Олег. Артем тянет руку к цветам, тут же отдергивает. – Ай, колючие! Как ты их донес? Олег улыбается. – Когда любишь, не больно. А я люблю твою маму. Мальчик вдруг становится серьезным. – Дядя Олег, а мой родной папа ее любил? Улыбка сходит с лица Макарова. – Я не знаю… – в ступоре пытается подобрать слова он. – Скорее всего, любил. А почему ты спрашиваешь, малыш? – Любопытно стало. У Матвея ведь есть ты. А у меня… – У тебя тоже есть я! – подмигивает ему Макаров. – Поверь, малыш, для меня ты значишь ничуть не меньше, чем Матвей. Мальчик вздыхает. – Я тоже люблю тебя, дядя Олег. Иди уже к маме, успокой ее. Она очень расстроена. Наверное, в ресторане случилось что-то плохое. – Не волнуйся, все уже позади. А маму я сейчас успокою. Мальчик поднимает большой палец вверх и кивает. Макаров тихо идет к двери спальни. Оля уже в постели. Лежит, накрывшись пледом почти с головой. – Оль, ты не спишь? – тихо шепчет Олег. Она не отвечает. Он бросает всю охапку роз на плед, которым она отгородилась от него. Крупные бутоны на острых ножках рассыпаются по постели. – Олег! – Она высовывает голову. Смотрит сначала возмущенно, а потом изумленно. – Это что?.. Розы? Где ты их взял в такой поздний час, да еще так много? Макаров тихо смеется, садится на край постели и нежно касается крепкой ладонью ее щеки. – Прости меня, Оля. Она осторожно выбирается из-под пледа, садится в постели. – Это ты меня прости, Олег… Не хотела я тебя позорить, честное слово… – всхлипывает. – Оль, ну хватит уже! Я не подумал, брякнул сгоряча! – Он тянется к ней, прижимает к себе. Олег ненавидит, когда женщины плачут, а когда плачет Оля, вообще мир рушится. – Я люблю тебя, Оленька. Больше жизни люблю! Давай помиримся, а? Пожалуйста? Она кивает, растирает по щекам слезы. – Давай… Оля рассматривает разбросанные по постели розовые розы, осторожно касается бутонов рукой и улыбается сквозь слезы нежной улыбкой. – Надо вазу, да? – Обязательно. Сейчас найдем вазу. – Нет, сначала поцелуй меня. Олег несколько мгновений смотрит ей в глаза, медленно притягивает ее к себе, осторожно, морщась от боли, касается губами ее губ. Соленый от слез поцелуй, горячий и страстный, означает примирение. – Сейчас принесу вазу, – поглаживая подушечкой большого пальца ее по щеке, обещает он. – А ты пока собери розы в букет.