Глава 2

Поздним вечером, когда гости расходятся, я усаживаюсь в комнате сына с телефоном. – Какие фотографии получились красивые! Выложу в сеть, чтобы тетя Надя и Матвей посмотрели сегодня вечером, – улыбаюсь лежащему в кровати Артему. Ласково глажу его еще влажные после купания волосы. Сердце сжимается от нежности: мой любимый воробышек. – Мам… – подает голос сын. – Что, милый? – А как думаешь, отец наши фотографии смотрит? Я вздрагиваю. Смотрю на сына с тревогой. – Почему ты спрашиваешь? – интересуюсь тихо. – Ребята говорят, что я безотцовщина! – отворачивается хмуро. – Что отец меня бросил, поэтому я никогда не стану профессиональным футболистом. – Да что они себе позволяют?! – выпаливаю, ощущая свою беспомощность перед детской жестокостью. Руки противно дрожат, и я напряженно сглатываю. – У тебя есть я, сынок. Есть дядя Олег, есть дядя Витя! Разве этого мало?! – Почему отец от меня отказался, ма? Почему?! – зло откидывая одеяло в сторону, выкрикивает Артем. Его губы сжимаются в тонкую полоску, дрожат. В голубых глазах плещутся слезы. – Я ведь каждый раз, когда на воротах стою, думаю: вот бы он увидел, от кого отказался! Узнал бы, что я – самый лучший вратарь, и подавился своим отказом! Перед глазами поплыли воспоминания о том дне, когда Андрей женился на красивой Стефании и во всеуслышание объявил, что не знает меня и сына. Он ведь и в письменном виде отказался от Артема… А тот навсегда запомнил, как отец сказал, что ребенок обознался. Честно говоря, я надеялась, что со временем сын забудет тот день. Но нет! Воспоминание, как яркая вспышка, даже пять лет спустя живет в его сознании. – Поверь, так лучше для всех, – погладив его по взъерошенным волосам, шепчу осторожно. – Дядя Олег теперь твой папа. Он – твоя защита и опора. Артем сжимает кулаки. – А я хочу, чтобы мой настоящий папа страдал! Страдал от того, что отказался от меня! – Он страдает. Поверь, твой настоящий папа кусает локти. – Я нашел его аккаунт в сети, – помолчав немного, признается сын. – Зачем, Артем?! – Хочу видеть, как он живет! Знаешь, какой он богатый?! У него в Москве дом – как наши десять квартир вместе взятых! Я растерянно смотрю на сына. – Сынок, хочешь совета? – произношу осторожно. – Не вороши. Папа вычеркнул нас из жизни, а значит, мы будем жить дальше без него. И не смей больше заглядывать на чужие странички! Подглядывать нехорошо! А денег у нас достаточно. Нечего на чужой достаток смотреть! – Как ты не понимаешь, мама?! Я просто хочу, чтобы он был! Дядя Олег ведь общается с Матвеем, хоть они и не живут вместе! А я чем хуже?! Почему от меня отказались?! – Ты ничем не хуже, сынок. Это твой папа намного хуже, чем дядя Олег. Понимаешь? Дело не в тебе. Дело в нем. Я нервничаю. Не зная, что сказать еще, начинаю выкладывать фотографии в сеть. Руки мелко дрожат от волнения. «Дался ему этот отец!» – размышляю с досадой. Летят восторженные поздравления от сотрудников адвокатской конторы, в которой я уже пять лет тружусь вместе с Олегом и его отцом. Артем понимает, что разговор окончен. Насупившись, утыкается в планшет. Мне неловко, но я не знаю, что еще сказать на эту тему. Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы мы с Маргаритой в тот день не пошли на набережную за мороженым, не наткнулись бы на пышную свадьбу Андрея и его помощницы, и Артем бы не запомнил так ярко момент, когда отец во всеуслышание объявил, что не знает мальчика. – Не сиди долго в интернете, милый, – прошу его, прежде чем уйти из комнаты. – Ладно, – угрюмо бурчит он. Я целую его в макушку. – С днем рождения, – шепчу, улыбаясь, и он на миг тянется ко мне. Прижимается к моей груди крепко-крепко, и я понимаю: в глубине души этот нахохлившийся воробышек все еще мой ласковый малыш. В моих глазах стоят слезы. Как же я его люблю! Заботливо поправляю одеяло, включаю ночник и покидаю детскую комнату. Спускаюсь по красивой лестнице с коваными перилами на первый этаж нашей двухуровневой квартиры. На кухне все сверкает чистотой. Олег как раз включает посудомоечную машину. – Принимай работу, красавица! – широко улыбается мне. Я с изумлением осматриваю кухню. Поверить не могу, что он все убрал! Я думала, мне придется возиться еще час… – Награда будет? – Хватая меня за талию, Макаров игриво касается губами моей шеи. – Еще какая! – обещаю ему. Не успеваю опомниться, как он подхватывает меня на руки. Вскрикиваю от неожиданности, обвиваю его шею руками, смеюсь, а он уже опаляет мои губы полным страсти поцелуем. – Мне надо принять душ, – шепчу тихонько. – Отлично! Я давно мечтал потереть тебе спинку… Не успеваю ахнуть, как он заталкивает меня в ванную комнату. Мы целуемся, как подростки, украдкой и с наслаждением. Олег нащупывает кран, врубает горячие струи воды и подталкивает меня к краю ванны. Я прикрываю глаза. Позволяю ему себя раздеть. Меня бросает в дрожь от его жарких прикосновений. Струи воды расслабляют. Олег так близко, что я ощущаю его дыхание. Чувствую, какой он твердый, наполненный желанием, и от этого плавлюсь в предвкушении. Макаров не спешит. Желая растянуть удовольствие, медленно водит по моей спине и плечам мочалкой, истекающей пеной с ароматом миндаля. Касается груди, живота, и это жутко заводит. Я становлюсь податливой в его объятиях. Вода стекает по его мощной груди бесконечными струями, и я все крепче прижимаюсь к нему. Его губы скользят по моим губам, руки откровенно поглаживают и властно сжимают мои бедра. Вдох, и Олег прижимает меня спиной к прохладному кафелю. Его руки мнут мою грудь, дерзко играют с сосками, а его естество упирается мне в низ живота, заставляя податься навстречу. Перед глазами все плывет от дикого, ни с чем не сравнимого возбуждения. Олег подхватывает меня под бедра. Под струями воды я шлепаюсь влажной спиной о кафель и обхватываю руками его за шею. Он врывается в меня резко, сильно, заполняя собой без остатка, и с моих губ срывается стон. Он так близко под струями воды, что я ощущаю жар его тела. Вдох, выдох, и дыхание сбивается. Олег двигается рывками, резкими и сильными, удерживая мои бедра и насаживая меня на себя. Я упираюсь ладонями в его плечи и всхлипываю. Низ спины окатывает жаром, и между ног все сводит сладкой судорогой. Вдох-выдох, и я чувствую, как он разряжается в меня, а потом осторожно опускает обратно на кафель. Меня потряхивает от сладких ощущений. Прижимаюсь к нему сильнее, всего на миг, а потом отдаюсь во власть воды и мыльной пены. Макаров выбирается из ванны первым. Фыркая, он подхватывает полотенце и медленно вытирается, а потом оборачивает его вокруг бедер. Я все еще под струями воды. Лениво смываю с себя гель для душа и любуюсь своим мужчиной. Олег Макаров – мой герой! Он – моя опора, моя каменная стена. До встречи с ним я и не знала, что можно так сильно любить. Выключаю воду и тут же получаю от мужа второе полотенце. Взгляд его серых глаз внезапно темнеет, прожигает огнем. – Сейчас я отнесу тебя в спальню, и там мы продолжим, – чуть хрипло обещает он, помогает мне выбраться из ванны и, едва дождавшись, когда я замотаюсь в полотенце, подхватывает меня за талию и перекидывает через плечо. С рыком первобытного охотника он уверенно тащит свою добычу в спальню, где опускает меня на простыни. Затем склоняется надо мной и жадно впивается в мои припухшие от его поцелуев губы. Руки распускают полотенце, обжигают прикосновениями грудь с набухшими от нового желания сосками, оглаживают талию и живот, властно скользят ниже, заставляя меня развести бедра… По телу летит волна жара. Я касаюсь рукой его разгоряченной плоти. Провожу по головке языком, нежно массирую. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его потемневшим от вожделения взглядом. – Продолжай, мне нравится! – рычит он и подталкивает меня к своим бедрам. Мои губы трогает едва заметная улыбка, и я продолжаю ласкать его восставшее естество. Между нами нет запретов. Олег со стоном нависает надо мной и толкает меня обратно в подушки. Пальцы его руки оглаживают живот, внутреннюю сторону бедер, скользят еще ниже, уверенно проникают внутрь, в пылающее жаром лоно. Я сжимаю пальцами простыню, подаюсь навстречу откровенным ласкам. Его губы обжигают поцелуем низ живота, и промежность сводит спазмом от возбуждения. Прикрываю глаза от наслаждения. Дыхание сбивается. Мне хочется, чтобы наслаждение никогда не заканчивалось. Его пальцы нащупывают набухшую и чувствительную горошинку и осторожно ее массируют. Я растекаюсь по простыне, перед глазами все плывет. Массаж становится интенсивнее. Извиваясь на простыне, я хрипло умоляю его войти в меня по-настоящему. – Ты такая мокрая… от тебя сносит крышу, – хрипло шепчет он мне в шею. Но на этот раз Макаров не торопится. Заполняет меня собой медленно, размеренно, а потом все увереннее. Между ног все сжимается сладким спазмом. Желая ощутить его глубже, я выгибаюсь ему навстречу. Не в силах сдерживаться, Олег двигается во мне все быстрее, пронизывает толчками, заставляя гореть от страсти. Его сильные руки сжимают меня крепче. Его крепкое тело вдавливает меня в постель, и я что-то бессвязно шепчу в порыве неконтролируемой страсти. Его тело откликается на каждое мое движение, жарко и страстно. Он двигается все быстрее, и я вскрикиваю. Обхватываю его за плечи руками, пытаюсь выровнять дыхание, и Олег пронизывает меня финальными толчками. Потом мы тихо лежим под одеялом. Долго молчим, растворяясь друг в друге. Я слушаю, как стучит сердце Олега, вдыхаю дурманящий запах его кожи и таю от счастья. Шею обжигает его шепот: – Оль… Поднимаю глаза. Взгляды встречаются, и от этого внутри что-то переворачивается. – Я хочу ребенка. Продолжаю неотрывно смотреть в его глаза. Когда мы поженились, то решили, что двоих детей нам достаточно. Один его, один мой. Я принимаю противозачаточные таблетки, порекомендованные моим гинекологом, поэтому сбоя быть не может. Олег сгребает меня в свои объятия. – У нас все есть, – продолжает обжигать жаром его голос. – Все и даже больше. Только общего ребенка нет. А я так хочу, чтобы у нас появился малыш… Я ненадолго отстраняюсь. – Мне страшно, Олежек, – признаюсь ему честно. – Очень- очень страшно еще раз окунуться в беременность и роды. – Но ведь есть эпидуральная анестезия? – У нее много противопоказаний. Макаров сжимает мои руки. – А если будет дочка? Я так хочу дочку, Оль… Чтобы на тебя была похожа. Даже представить себе не можешь, как я ее хочу… На Прохорова смотрю и так ему завидую! До скрипа зубов! Улыбаюсь. Ласково провожу пальцами по его заросшей щетиной щеке, запускаю пальцы в короткие светлые волосы. Мы все завидуем Прохоровым (в хорошем смысле этого слова, конечно), потому что их Машенька – удивительный ребенок. – Обещаю, что подумаю, – шепчу ему в губы. – Только не дави на меня, ладно? Мне нужно немного времени, чтобы принять твое желание. Его губы тянутся ко мне, впиваются в рот, безжалостно обрушиваются чередой поцелуев. Я отрываюсь на мгновение, заглядываю в такие любимые серые глаза и снова тону в его поцелуях.