Глава 22

Такси останавливается возле моего подъезда. Торопливо расплачиваюсь с водителем, и сердце сжимается от нехорошего предчувствия. И почему-то мне очень страшно возвращаться домой. Как будто… Как будто Олег уже в курсе того, что я виделась с Андреем. Посматриваю на часы – полночь. В телефоне пропущенные вызовы от мужа. Надежда, что Олег еще возится с Прохоровым на месте пожарища, тает. Я теряюсь. В лифте нервно тереблю ручки своей сумочки. Как теперь объяснить Олегу, почему я не дома? Стальные двери лифта распахиваются на этаже, и от страха сердце летит куда-то вниз. Олег стоит на лестничной клетке, скрестив руки на груди. Он мрачнее тучи. Пристальный взгляд пронизывает меня насквозь, заставляя сжаться в комок. Я вдруг понимаю: он знает. – Где ты была, Оля? – ледяным тоном спрашивает он вместо приветствия. Останавливаюсь напротив него, обхватив плечи руками. Хочу что-то сказать, но не получается. Сердце колотится, кровь стучит в висках набатом. – В глаза мне смотри! Или… совесть не позволяет?! – горько усмехается он. Я со страхом смотрю на него. Куда подевался тот Олег, которого я так люблю? Мужчина, который всегда мне верил?.. Его взгляд – проницательный, прямой, леденящий. И от этого взгляда мороз по коже. – Впрочем, можешь не говорить, – летит следом. – Мне уже все рассказали. Несколько мгновений мы неотрывно смотрим друг на друга. Я хочу ему все объяснить, но почему-то не могу. – Я только одного не понимаю: ты что, забыла, как мы тебя на глазах у всего подъезда у Соколовского отбивали? Забыла, сколько синяков было на твоем теле после вашего с ним тесного общения?! Как папе твоему «скорую» вызывали?! Все забывается, да?! – Олег, я… да что ты говоришь такое?! – выкрикиваю наконец. Все, не могу больше! Прикрываю рот рукой, всхлипываю. Толкаю его в грудь, распахиваю дверь квартиры. Чувствую: он в ярости. Его ярость бурлит внутри, грозит выплеснуться наружу, и он сдерживается из последних сил. Захожу в прихожую, сбрасываю туфли. Правду говорят, что работа в органах накладывает определенный отпечаток на человека. Сейчас Олег проводит свой очередной допрос. Он не видит разницы между мной и теми людьми, с которыми приходится иметь дело по работе! Но я так не хочу! Не хочу допроса от человека, который имеет надо мной неограниченную власть, потому что я его люблю! Дверь хлопает с такой силой, что в моих любимых французских окнах на кухне звенят стекла. Олег хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. – Я спросил: где ты была, Оля?! Ты не ответила! Или думаешь, что твои слезы помогут скрыть измену?! Я широко распахиваю мокрые от слез глаза. Кажется, мне не хватает воздуха. Олег продолжает сжимать мою руку, и от этого я чувствую дискомфорт. – Измену?! – вырывается хриплое. – Это ты говоришь мне про измену?! Пытаюсь вырваться, но Олег меня не отпускает. Притягивает к себе, сжимает руку еще сильнее. – А как назвать твою ночную встречу с этим чудовищем?! – выдыхает он мне в лицо. У меня перед глазами все темнеет от злости. – Хочешь знать, где я была?! – кричу так громко, что на лестнице появляется сонный Матвей. – В гостиницу к твоей Свете ездила! Отдать вот это! И сказать, чтобы она не смела лезть в нашу семью! Выхватываю из сумочки фотографию и визитку с золотистым тиснением и с размаху бью ими мужа по лицу. Не знаю, почему, просто… просто не могу спокойно переносить его давление на мою психику! Олег вздрагивает, бледнеет. – Очумела совсем, что ли, Оля?! – орет на меня. – И нечего меня допрашивать, понял?! – кричу хрипло в ответ. – Особенно после того, как принес в дом эту фотографию, а потом к ней ездил, чтобы по телевизору интервью вместе дать! И вашу с ней свежую фотографию в сети я тоже видела! Там, где вы вместе! – Мама! Мама! – слышу испуганный голос сына на лестнице. – Папа, ну ты чего?! – вклинивается между нами Матвей. – Прекратите! Время видели?! – Я ни к кому не ездил! Я работал! – отталкивая сына, наступает на меня Макаров, и я вдруг понимаю, что за спиной стена, что отступать больше некуда. – А вот ты каким образом оказалась в объятиях бывшего, а?! Что, старая любовь не ржавеет?! – Да я случайно на него там наткнулась! Когда ждала твою Громову! – Дождалась?! Растерянно смотрю ему в глаза. Качаю головой. – Не получилось. Внезапно чувствую дикую усталость. Бросаю сумочку на комод и медленно иду к лестнице. – Мам… Мой папа вернулся в город? – звенит посреди напряжения тревожный голосок Артема. В воздухе виснет пронизанная напряжением тишина. И вот уже все взгляды направлены на него. Опираясь на костыль, мой сын стоит наверху и во все глаза смотрит на меня. Я только сейчас понимаю, что он стал свидетелем некрасивой ссоры. А еще эта странная предательская надежда в его взгляде! Как будто… Как будто все усилия, которые прикладывал Олег последние годы, обесценились в одно мгновение, потому что в городе появился родной папаша… «Ну почему дети так тянутся к родным по крови?! Почему?!» – Мое сердце сжимается от отчаяния. – Артем, послушай… – выдыхаю хрипло. – Я не знаю, что твой родной отец делает в городе. Мы столкнулись случайно. Думаю, он здесь проездом. А дяде Олегу сказали неправду. Я даже догадываюсь, кто! Оборачиваюсь и с укором смотрю на мужа. Да, я знаю, кто тебе позвонил. Знаю, кто напел ядовитых подробностей, которых не было! «Как от нее избавиться? Как избавиться от этой дряни?!» – мелькает в голове новый вопрос. Подхожу к Артему, поглаживаю его по растрепанным волосам, прижимаю к себе. Целую в макушку. Мой маленький воробышек… – Оль… – слышу голос Олега. Он стоит внизу у лестницы. – Давай все спокойно обсудим, а? Он не спускает с меня глаз, растерянно проводит ладонью по волосам. Его отпустило. Ментовские замашки исчезли. Он уже готов идти на мировую. – Чуть позже. Сейчас не могу, прости. Мне необходимо побыть одной. Сейчас мне совсем не хочется с ним разговаривать. Все так запуталось! Так сложно понять, где правда, где ложь… – Я буду ждать тебя на кухне, – летит предложение. Посматриваю на него исподлобья. – Лучше не надо. Обнимаю Артема за худенькие плечи и увожу в его комнату. Помогаю ему лечь в кровать. – Мам, он, правда, здесь? – обнимая меня за шею, возбужденно шепчет сын. – Папа вернулся? И в глазах столько надежды… Зажмуриваюсь на миг: началось! – Сыночек, папа тебе ни к чему, поверь. Он не очень хороший человек! Он не умеет любить. Он может только делать больно, – шепчу в ответ. Артем хмурится. Надежда во взгляде меркнет. Он отпускает мою шею и укладывается в постели. – Ну чего тебе не хватает, а? – шепчу растерянно, растирая по щекам слезы. – У тебя ведь все есть! Зачем тебе родной отец? Артем отворачивается к стене, накрывается одеялом с головой и упорно молчит. Но я слышу, как он сопит, а значит, он плачет. Боже, он не пролил ни слезинки, когда сломал ногу, а сейчас его невозможно остановить! Мое сердце раскалывается пополам. Я сижу на краю его постели, закрыв лицо руками. По щекам текут горячие слезы. Стиснув зубы, я тихо плачу вместе с сыном вместо того, чтобы убедить его в том, что Андрей Соколовский нехороший человек. Почему-то этому мальчику нужен только Андрей. Он страдает, и я страдаю вместе с ним. Ведь я лучше всех знаю, каким чудовищем является Андрей Соколовский. Но я – мать. Я предана своему ребенку. Я люблю его больше жизни. Сейчас он несчастен, и я несчастна вместе с ним. Я вдруг осознаю, что перед глазами у него Олег и Матвей. Они родные друг другу, а Артем – как отщепенец. Нет, его приняли в семью Макаровых, как и меня, но ему нужен свой, родной папа. Олега он воспринимает не больше, чем старшего друга, и это невозможно изменить. Меня накрывает паническая атака. Я что, снова вернулась к тому, что было пять лет назад?! Стою между семьей Макаровых и Андреем Соколовским?! Я будто оказалась на краю пропасти. Макаровы меня не простят, если я разрешу Артемке быть с отцом. А если запрещу, меня никогда не простит родной сын. Рассеянно поглаживаю Артема по спине, поднимаюсь и тихо выхожу из комнаты. Не хочу, чтобы он видел, как я плачу. Натыкаюсь на крепкую грудь Матвея. Тот неуклюже переминается с ноги на ногу у двери. Он растерян, не знает, как вести себя со мной. – Теть Оль, папа ждет вас на кухне, – невнятно бурчит он и проскальзывает к Артему в комнату. Я киваю, желая освободить Матвея от возложенной на него ответственности, но совсем не хочу сейчас разговаривать с Олегом.