Глава 10
Авто плавно скользит по ровной ленте асфальта. В салоне автомобиля так тихо, что слышно шелест покрышек, дорожное покрытие.
А я, покусывая припухшие после поцелуя губы, никак не могу успокоить колотящееся сердце в груди. И мысли в голове все крутятся вокруг этой непонятной выходки Аркадия.
– Ксюш, – нарушает молчание мужчина. Я не поворачиваю голову, продолжая созерцать пейзаж за стеклом. – Ну, хочешь я ему позвоню, а?
– Нет, – реагирую тут же. – Еще этого не хватало.
Я прекрасно осознаю последствия этого звонка и знаю, что будет лучше вообще на несколько дней затаиться. Не высовываться.
– Ксюш, ты прости меня. Я… Я правда не знаю, что на меня нашло…
Меня окатило жаром. Как же стыдно было самой перед собой.
– Забыли, – отсекаю коротко все поползновения мужчины раскачать эту тему.
Я и без этого чувствую себя крайне неловко, и пытаюсь выкинуть все из головы, абстрагироваться, но с постоянной напоминалочкой в виде Аркадия это получается плохо.
– Кхе… Кстати, – прочистив горло, мужчина продолжает. – Мне кажется, или твои зрачки снова в норме?
– Что?
У меня вытягивается лицо.
– Ну, посмотри на меня, – предлагает Аркадий, но вместо этого я тянусь к зеркальцу под козырьком, откидываю его и с жадностью впиваюсь взглядом в свое отражение.
– Да, что ж за проклятие такое, – бормочу под нос. – Это явная подстава.
Продолжаю сетовать, одновременно разглядывая глаза. С ними и правда все нормально. Немного увеличены зрачки, но они абсолютно симметричны. Нет никакой разницы.
– И что это было? – удивленно кошусь на Аркадия.
Мужчина пожимает плечами.
– Уже почти доехали до Семена. Я надеюсь, он нам все объяснит.
«Нам»?! – екнуло в сердце. Боже! Когда же это все прекратится? Я этого больше не вынесу. Почему каждый раз наша встреча с Аркадием носит в себе какой-то разрушительный характер… Для меня. Он как будто мое искушение. Ломает. Крушит все преграды, выстроенные мной.
Поступки мужчины подкупают, замыливают глаза, заставляют верить в его исключительность, доброту. Заставляют забыть прошлое и в итоге потерять бдительность. Поверить в него, настоящего, но каждый раз, каждую встречу меня как будто что-то останавливает. Будто что-то отталкивает от него.
Возможно, если бы Аркадий не торопился, дал мне разобраться в себе, то я смогла бы взглянуть на него под другим углом. Но нет, он напирает, беспощадно подминая меня под себя.
– Приехали, – сообщает Аркадий и, мягко притормаживая, подъезжает к парковочному месту. А меня тут же выбрасывает в тот день, когда мы ездили с Игнатом в суд. Муж, как бешеный, несся по дороге, совсем не заботясь о том, как я себя в этот момент чувствовала.
– Ксюш, я помогу, – приходит на помощь Аркадий, когда пытаюсь заледеневшими пальцами отстегнуть ремень безопасности.
Руки Аркадия горячие. Резко, как будто обожглась, отдергиваю руку в тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись.
– Я и сама могла бы справиться, – бормочу и снова чувствую себя неловко.
Аркадий в считаные секунды справляется с задачей и, выбравшись из салона автомобиля, обходит его, открывает мою дверь, подает руку.
– Ксюш, я не кусаюсь, – улыбается, когда замечает мои колебания.
– А кто против? – поднимаю взгляд на Аркадия и, игнорируя его помощь, выбираюсь сама. – Аркадий Романович…
– Можно просто Аркадий, Ксюш, – поправляет мужчина. – У нас вроде бы не такая уж и большая разница в возрасте.
– Спасибо за предложение, но я все же предпочитаю с начальством общаться в офисно-деловом стиле. Так чувствую себя более комфортно.
Мужчина хмыкает в ответ, и больше меня не донимает, негласно соглашается с моим аргументом.
В клинике «Доктора Санаева» нас уже ждали и, как только увидели Аркадия на пороге, немедленно проводили в кабинет к Семену Васильевичу.
Беглого осмотра доктору хватило, чтобы поставить диагноз.
– Ксения Михайловна, вы, если и дальше продолжите в том же духе, то вместо роддома попадете в психдиспансер. Надеюсь, я вам ясно осветил ваше будущее?
Гулко сглотнув тугой комок в горле, сглотнула.
– Но я не могу сдержать себя, доктор. У меня развод на носу. Еще, – оглядываюсь через плечо на Аркадия, который с напускным интересом рассматривает статуэтки, которыми заставлена одна стена в кабинете, и делает вид, что совсем не подслушивает нас. Придвинув стул ближе к столу, поставила на столешницу локти, нависла над ней, чуть ближе склоняясь к доктору. – У меня не проходит и дня без стресса. Возможно, есть что-то, что мне может помочь?
С мольбой во взгляде смотрю на Семена. Доктор, выпрямившись в кресле, застыл. Смотрит на меня и как будто мимо. У меня по спине пробирает холодок. Такое себе удовольствие ощутить на себя взгляд пустоты.
– Пожалуй, так будет лучше. Выпишу вам рецепт. Но взамен оставите мне свой номер телефона, я первые три дня буду вас контролировать…
– Что? Контролировать? – раздается над головой голос Аркадия с такой интонацией, будто он невзначай услышал только последние два слова, но не понял, к чему они относятся.
– Я. Буду. Контролировать. Ксению, – чеканит доктор и по тому, каким он серьезным тоном это произносит, мне вдруг становится очевидно, что у меня действительно есть нешуточные проблемы.
– Я понял, Семен. Но что произошло? – не унимается Аркадий. – Я должен знать, – настаивает.
– И ничего вы не должны, Аркадий Романович. Эта часть моей жизни вас ну никак не касается. И то, что я вам позволяю чуть больше, не значит, что вы должны указывать, что вам должен мой доктор говорить, а что – нет. Семен Васильевич, можно идти?
Семен старательно выводит на рецепте на латинице, не удостаивая Аркадия даже мимолетного взгляда.
– Да, вот рецепт и рекомендации по приему. И запомните, Ксения, принимать лекарство строго по схеме. Все ясно?
– Да, – забираю протянутый бланк с печатью.
– Можете идти, а вы, Аркадий Романович, задержитесь. Ксения, можно нам переброситься парочкой слов? Для женских ушек, боюсь, такой формат общения не приемлем.
– Да без проблем, – пожимаю плечами и, сунув рецепт в карман, направляюсь к двери.
Но как только полотно закрывается за моей спиной, тут же прижимаюсь ухом к щелочке, которую я специально оставила для того, чтобы слышать разговор.
– Ну, что скажешь? – голос Аркадия звучит напряженно.
– Пока рано что-то говорить. Будем наблюдать.
– Что-то серьезное?
– Угроза точно существует.
– И?!
– Аркадь, ну, что ты хочешь от меня? Я не понимаю. Если ты во все это ввязался, так будь добр. Обеспечь девчонке покой. Огради ее от стрессовых ситуаций. Если же тебе это не под силу, то игра не стоит свеч. В таком состоянии она не протянет и до двенадцати недель. И это не есть хорошо. Лучше сделать аборт на ранних сроках…
От последних слов доктора мое нутро сковал лед. Медленно, как во сне, отклеилась от двери, не оглядываясь, направилась прочь.
– Ксюш, хватит вредничать. Ну, что ты, как маленькая? Садись в машину.
Делаю шаг в сторону, чтобы обойти преграду. Аркадий делает то же самое.
– Аркадий Романович, прошу последний раз. Оставьте меня в покое. Я доберусь своим ходом.
– Ну, тогда хотя бы скажи, в чем причина твоей обиды на меня? Я не понимаю!
– Причины нет, Аркадий Романович. Ну как же вы не понимаете: есть я, есть моя Кира, есть мама… и на этом все. Я вам тысячу раз могу сказать спасибо, что помогли мне, но на этом все. Вы…
– Не надо громких заявлений, Ксюш, – поджимает губы в тонкую линию Аркадий. – Зачем жечь мосты? Разве это не глупо?
У меня в груди закипает ярость. Мне так хочется послать Озимкова куда подальше, что еле сдерживаю порыв, до хруста сжимая в пальцах сумку.
– Аркадий Романович, вас в моем пространстве становится слишком много, – стараясь не быть грубой, подбираю каждое слово. И какое же я испытываю облегчение, когда мужчина только открывает рот, чтобы сказать что-то и в этот момент у меня звонит телефон.
В нетерпении достаю телефон. Надеюсь, Аркадий не заметил моей радости. На экране номер мамы. Сразу же принимаю вызов:
– Да, мам, секунду! Аркадий, езжайте без меня. Я доберусь сама, – настойчиво прошу мужчину. – Да, мам! Что у тебя?
Я разговариваю с матерью чересчур громко, привлекая тем самым к себе внимание посетителей клиники. Обхожу Аркадия, которому ничего не остается делать, как пропустить меня, и тороплюсь к выходу.
– Ксюша! Ксюша! Тут что происходит-то!.. Ты где? Через сколько будешь? – голос матери дрожит, а в тоне ясно читаются истерические нотки.
– Мама, что опять произошло? – паникую, потому что на заднем плане фонит детский плач.
– Мам, приезжай скорее. Я не хочу ехать к бабушке Лиле.
– Кира, солнышко, никто тебя не заберет, – повышаю тон.
– Что происходит? – тут же слышу озабоченный голос Аркадия над ухом.
– Господи! Аркадий Романович, – от неожиданности вздрагиваю, потому как от волнения совсем вылетело из головы, что мужчина рядом и еще никуда не ушел. – Я не знаю. Там опять Киру хотят забрать. Вдруг это Игнат!?
– Это исключено. Охрана и близко его не подпустит. Не волнуйся, Ксюша, я сейчас во всем разберусь, – Аркадий достает телефон и отходит в сторону.
– Мама, ты меня слышишь? – зову мать, но в динамике слышу плач Киры. – Солнце! Кира! Ну, не плачь. Кира! Кира!
– Так! Ксения, срочно. В машину. Там какая-то нездоровая ерунда твориться, – Аркадий сжимает мой локоть. – Ребята говорят, что полиция приехала. Постараются задержать. Надо торопиться.
У меня не было слов. Я открывала и закрывала рот, но не издавала ни звука. Моя кожа покрылась крупными мурашками, царапая кожу от трения с одеждой.
С силой прижимая трубку к уху, я только и могу слушать, как плачет Кира, разрывая мое сердце на части.
Спустя несколько минут интенсивного шага, мы были уже у автомобиля.
Пик. Пик. Аркадий открывает передо мной дверь, помогает забраться на пассажирское сиденье. Пристегивает.
Я за это время, стряхнув с себя оцепенение, прихожу в себя.
– Кира! Кира! Послушай, детка! Скажи маме, бабушка с тобой рядом? – но ответить дочка не может, у нее началась настоящая истерика.
Боже! Боже! Помоги нам побыстрее добраться до гостиницы. Пусть на дорогах не будет пробок! – с мольбой обращаюсь к Всевышнему.
– Кира, ответь да или… нет?! – не отстаю от дочки, а в то же время Аркадий, нарушая правила дорожной разметки, развернувшись через сплошную, набирает скорость.
– Нет. Бабушки… нет, – неразборчиво бормочет Кира.
Страх сжимает в тиски сердце. Кровь стынет в жилах, меня начинает колотить.
– Кира, а ты где? Ты спряталась? – вдруг откуда-то всплывает дикая мысль.
– Да. Я в ванной, – неожиданно подтверждает мою догадку дочка.
– Хорошо, – кусаю сухие губы до крови. – Хорошо, моя родная. Ты закрылась?
– Да, – поскуливает дочка.
– Так, зайка. Теперь послушай меня. Никому не открывай. Слышишь? Никому. Я уже скоро приеду к тебе. Не бойся ничего!
– Я жду, мамочка, – всхлипывает дочка.
И стоит ей это проговорить, как динамик разрывает оглушающий звук.
– Мама! – вскрикивает Кира. – Я боюсь!
У меня темнеет в глазах. Ярость выжигает ледяную дыру за ребрами.
Пальцами свободной руки впиваюсь в запястье Аркадия. Поворачиваю на него затуманенный отчаянием взгляд.
– Быстрее! – хриплю. – Мы должны успеть… Должны!
Звонок сбрасывают. Черт! Черт!
Я в жутком смятении набираю номер матери снова и снова, и снова, но дозвон каждый раз сбрасывается.
– Ксюш, мы успеем. Не рви душу. Парню не отдадут твою дочку. Слышишь!
Слышу я?! Да, наверное. Вот только мне от этого совсем не легче.
Не рви душу, сказать намного проще, чем это сделать. Моя дочка в опасности! А я, я не могу защитить ее. Не могу предотвратить то бесправие, которое учиняет Игнат. Я почему-то была уверена на сто процентов, что за всем этим стоит муж.
Нарушая все мыслимые и немыслимые ПДД, мы уже через пятнадцать минут оказываемся возле гостиницы Азимут». Аркадий резко тормозит. Я, не успевая среагировать, резко поддаюсь вперед, и если бы не вовремя подставленная ладонь мужчины, то точно бы разбила лоб о пластик передней панели.
На благодарность нет времени, потому что все мое внимание сосредоточивается на том, что творится у входа в здание.
Торопясь освободиться из пут ремня безопасности, я застреваю. Аркадий спешит на помощь, но я, вместо благодарности, спускаю на него всех собак. Ругаясь, выбираюсь из машины. И, не чувствуя ног, спотыкаясь о ровный асфальт, бегу к толпе людей, в которой еще издалека замечаю… Игната.
Душа уходит в пятки, а сердце комом подкатывает к горлу. В голове пульсирует только одна мысль: что делать?
Врезаюсь в толпу, которая оказывается и не такой плотной, нос к носу сталкиваюсь с Игнатом. Нервы сдают. Мне кажется, что меня сейчас стошнит, но не потому, что меня укачало или я что-то съела, а потому, что рядом с Игнатом, прижимаясь к его боку, стоит Кристина.
– Ну, что, дорогая, наигралась? – звучит ироничное изо рта мужа.
– Игнат, зачем ты пришел?! Что тебе нужно?! – срываясь после каждой фразы на крик, требую ответа от мужа.
На лице Игната застывает маска подонка. Рот перекошен злобной усмешкой. В глазах застыло откровенное презрение. И в следующий момент муж, неожиданно сбрасывая с себя руки Кристины, резко перемещает их мне на плечи, а большие пальцы аккурат оказываются на впадине между двух ключиц. Чуть вдавливаются.
У меня все переворачивается внутри. Рассудок перестает воспринимать происходящее. Время останавливается. Выкидывая всех, кто нас окружает, за борт вакуумной капсулы.
Туго сглатываю колючий страх, впиваюсь пальцами в запястье мужа. Смотрю ему в глаза, как будто через мутное стекло, но это и к лучшему, потому как видеть циничность и холодность в, совсем еще недавно, родных глазах – это нужно крепкие нервы и ледяное сердце, чего у меня, увы, не имеется.
– Я хочу забрать и заберу у тебя Киру, Ксюша. Возможно, тебя хотя бы это будет держать в узде. Ты посмотри на себя. В кого ты превратилась? Я тебя предупреждал, но раз ты так хочешь…
– Игнат! Отпусти девушку! Эй, придурок! Ты ее задушишь!
Врезается острым клином между нами голос Аркадия, а меня, как будто ледяной водой, обливает крупными градинами холодного пота.
Делаю судорожный вдох. В голову ударяет кровь. В глазах на секунду становится темно, а потом все проясняется. Почти сразу же ощущаю нехватку воздуха. Страх за свою жизнь и за жизнь ребенка повергают меня панике.
– Пусти! – хриплю, начинаю отчаянно вырываться.
На помощь мне приходит Аркадий и неожиданно Кристина. Девушка длинными наманикюренными ногтями впивается Игнату в предплечье, пытается тем самым привести мужа в чувство, а в это же время Аркадий сзади обхватывает Игната и сжимает его так, что я слышу хруст костей.
– Отвалите от меня! – орет не своим голосом Игнат, и его пальцы только глубже вдавливаются в мою шею.
Господи, помоги! Молюсь, и изо всех сил пытаюсь вырваться.
Дикая паника охватывает мой разум. Отчаяние затапливает нутро.
– Умоляю. Отпусти. Ты убьешь ребенка.
Это единственные слова, которые мне удается проронить до того, как меня выкидывает из сознания.
– Чертов придурок! У тебя вообще мозги поехали?
Сквозь звон в ушах звучит злобный мужской голос. У меня перед глазами до сих пор темно, и, кажется, что я в какой-то альтернативной реальности, потому как до сих пор чувствую, как меня душит муж, но в то же время, ощущаю, как кислород поступает в легкие.
– Пошел ты! Это твоя вина! – возмущается Игнат где-то совсем рядом и у меня начинается паника.
Открываю рот. Кручу головой. И даже пытаюсь отмахнуться руками…
– Тс-с-с… Ксюша. Ксюша… Все в порядке. Слышишь? Ты в безопасности. Это я, мама.
Нежные руки касаются моих щек. Шеи.
– Она пришла в себя! – шикает мать и будто какой-то щелчок переключается в мозгу – резко открываю глаза. Шиплю.
Мой взгляд упирается в лицо Игната. Над ним навис Аркадий.
– Ты меня чуть не задушил. Идиот!
Вскидываю руку и хлестко, наотмашь, залепляю ему пощечину.
Комната, в которой мы находимся, погружается в тишину. Скрип зубов Игната – это первое, что нарушает молчание. Хруст костяшек из-за сжатых в кулаки пальцев уже побуждает к действию. Я вскакиваю на ноги и шарахаюсь в противоположную сторону, подальше от Игната.
– Если ты хоть пальцем ко мне притронешься. Я клянусь…
– Ксюша! – мама встает между мной и Игнатом. – Ксюша, не нужно, – умоляюще просит.
– Я тебе прощу это только потому, что ты беременна. Но попробуешь сделать это еще раз… знай, ты об этом пожалеешь! – цедит сквозь зубы.
– Пошел ты к черту! – выплевываю яростно. – Я сниму побои, и ты ответишь за каждый синяк, который оставил за последнее время на мне!
Видимо, из-за притока большого количества кислорода в легкие, у меня сносит крышу. Возбужденная своей смелостью, я даже, кажется, чувствовать себя лучше стала.
– Тебе лучше заткнуться, Ксения! – рычит Игнат и делает шаг в мою сторону, но ему преграждает путь Аркадий.
– Тебе лучше покинуть помещение, Игнат. Не доводи до греха. Ты же хотел убедиться, что с ней все в порядке. Думаю, отметина на твоем лице – яркое свидетельство того, что с Ксенией все в порядке.
– Не беси меня, – толкает Игнат Аркадия в грудь. – А ты чего скалишься? – это муж уже обращается ко мне. – Отошла, значит? Вот и славно! Иди, собирай свое барахло, поедешь со мной.
И только после его слов до меня доходит то, что я совсем упустила из вида.
– Мам, а Кира, где дочка? – взволнованно требую ответа.
Но вместо того, чтобы успокоить меня, мать отводит глаза.
– Хм, вспомнила о дочери?! Я тебе сказал, что заберу ее. Ты живешь в каком-то своем мирке и ничего слышать не хочешь? Ты до сих пор думаешь, что все, что ты натворила, останется безнаказанным? Даю тебе минуту на раздумье. Либо ты едешь с нами, либо будешь встречаться с дочерью только по выходным.
Тон мужа жесткий, твердый. Его слова беспощадно режут меня по живому. Страх того, что он заберет Киру навсегда, лишает меня рассудительности. Паника пленяет разум.
– Ты не имеешь на это право, – шиплю. – Я мать. А ты… Ты кто такой?
– Ну, что я имею, а что нет, за тебя решили органы опеки.
– Неужели ты пошел на такую низость? – не верю своим ушам, но теперь мне становится ясно, почему в гостиницу пришла полиция.
– То есть, ты считаешь мой поступок низостью, а свой тогда чем ты считаешь?
– Прекрати нести чушь! – не выдерживаю. – И хватит мучить Киру. Отпусти уже нас!
– Как только ты родишь моего ребенка, то можешь идти куда захочешь и с кем захочешь. А пока будет так, как я скажу. Все, время вышло. Твой выбор.
Меня трясет от напряжения. Боже мой! Что же мне делать? Я… Я не могу еще раз потерять Киру. Я этого не вынесу.
– Игнат. Не будь мерзавцем. Для Кирочки это сильный стресс. У тебя вообще нет сердца? Это же твоя дочка!
Вступается мать, взывая к человечности Игната, но муж даже не взглянул в ее сторону. Его глаза были прикованы ко мне. Черт! Только сейчас поняла, что я, затаив дыхание, жду ответа от мужа. Даже во рту пересохло от волнения.
– Значит, ты приняла решение?! – хриплым, будто простуженным голосом, интересуется.
– Хватит запугивать нас, Игнат. Ксюша тебе не вещь и не игрушка…
– Я не понял?! У нас тут секретарь появился? – с иронией в голосе муж прерывает родительницу.
– Мам, я тебя прошу, не нужно, – останавливаю маму, перехватив ее руку. – Мы сами разберемся.
– Все. Мне больше не о чем с тобой говорить. На этом закончим. После выходных, встретимся в суде, – ставит перед фактом муж, как будто сценарий сегодняшнего дня был прописан заранее.
Я в смятении кручу головой, пытаясь найти поддержку: взгляд скользит от перекошенного гневом лица мамы к обескураженному лицу Аркадия. По тому, как расширены глаза, я понимаю, что такого дурдома он еще не видел.
Поняв в этот момент то, что помощи ждать неоткуда, я, срываясь с места, толкаю Аркадия, тот, не ожидая от меня подобной выходки, пятится вбок, таранит Игната. Это дает мне фору в несколько так нужных мне секунд. Выскакиваю за дверь. С грохотом ею хлопаю. И, отыскав опору, приваливаюсь к полотну спиной, размышляю, где может находиться Кира.
Вдох-выдох. Сердце в груди заходится в бешеном ритме. Дыхание не помогает. Напряжение внутри нарастает такое, что даже слышу, как звенят натянутые в тугую струну нервы.
Зыркаю по сторонам. Я знаю, что Кира где-то рядом. Я чувствую ее.
Прямо за моей спиной, по ту сторону двери, слышится грубое ругательство Игната. Меня охватывает паника. Отталкиваюсь вспотевшими ладонями от двери и, больше не медля ни секунды, бегу в сторону выхода. По бокам от меня мелькают двери. Одна. Вторая. Все плотно закрыты.
От страха, что не смогу найти Киру, меня начинает одолевать ужас.
– Ксюша! Стой! – меня догоняет голос Аркадия и громкие, неумолимо приближающиеся шаги.
Я, не оборачиваясь, могу предположить, что это Игнат.
Подгоняемая охватившим меня безумием, я не останавливаюсь, продолжаю бежать и вдруг, прямо перед моим носом, резко открывается дверь.
Чудом удается не впечататься в нее носом. Отскочив к противоположной стене, я оказываюсь напротив входа. Откуда на меня заплаканными глазами смотрит Кира.
– Мама! Мама! – кричит дочка.
Вскочив со стула, она бросается ко мне. Но я оказываюсь слишком медлительной, потому как мне даже шага не удается сделать, когда прямо передо мной вырастает фигура мужа. Закрывает проем, а следом и дверь. Прячет за ней от меня Киру.
– Чудовище, – всхлипывая, поднимаю на него глаза, – ненавижу тебя.
– Ты упустила свой шанс.
– А знаешь что… – меня вдруг захлестывает такая ненависть, что в неконтролируемом порыве злости кидаю Игнату в лицо. – Ты не получишь ничего. Ни одного. Ни второго ребенка. Киру я у тебя заберу через суд, я из кожи вон вылезу, но тебе ее не отдам, а ты… Ты останешься возле разбитого корыта!
– Что ты задумала? – хрипит муж, нависая надо мной.
– Отдай мне Киру. Не толкай меня на крайний шаг, – сглатывая слезы обиды, храбрясь отвечаю мужу вызывающе.
– Игнат. Да ты и правда сумасшедший. А я не верил. Ты возьми себя в руки, зачем ты нападаешь на жену? Это какой-то кошмар. Первый раз наблюдаю подобное.
– Дай Бог, чтобы не последний! – рычит Игнат, продолжая давить на меня морально.
Я, загнанная в угол, понимаю, что у меня для маневра, чтобы выйти из этой ситуации невредимой, остается не так много аргументов, которые могли в корне изменить ситуацию. Хотя… Есть один. Весомый. Я перевожу взгляд на Аркадия.
– Игнат, я больше не хочу быть твоей женой. Мне не нужны твои деньги, – я говорю это нарочито громко, чтобы привлечь внимание не только мужа, но и Аркадия, который стоит тут же. – Мне от тебя не нужно ничего. Давай разведемся, а?! И вот еще что…
Пячусь боком в ту сторону, где стоит Аркадий. И как только оказываюсь в недосягаемости мужа, подхожу к Аркадию.
Беру его за руку, а самой кажется, что сердце вот-вот из груди выскочит:
– Я думаю, хватит уже прятаться, – переплетаю наши пальцы и в этот момент стараюсь не смотреть на Игната, ибо страшно. Я смотрю на Аркадия, который мгновенно понимает, что я задумала. В глазах мужчины разгорается опасное пламя. Он, подыгрывая мне, заводит руку мне за спину, приобнимает.
– Давно пора было признаться – поддакивает Аркадий, улыбается мне.
– Убери руки! – закипает Игнат моментально.
– Брат. Хватит ревновать. Это теперь моя женщина. Свою жену ты просрал.
И зачем только в этот момент я посмотрела на мужа?! На лице Игната застыло выражение ярости. В глазах полыхало звериное пламя обманутого мужа.
Ой! Что сейчас будет!
Игнат не заставляет себя долго ждать. Он направляется нашу сторону.
Страх в моменте парализовал меня, не давая сделать и шага.
Аркадий, чувствуя мое состояние, успокаивающе поглаживает большим пальцем внутреннюю часть ладони.
– Игнат, ты делаешь ошибку. Разве не понимаешь? Хватит уже изводить себя. Отпусти Ксюшу. Разве это так сложно, тем более, вас, кроме штампа в паспорте, ничего не связывает.
В следующую секунду воздух прорезает короткий глухой удар.
Кулак мужа проносится мимо моего лица и летит точно в челюсть Аркадию.
Внезапный рывок и вот я уже лечу в сторону. Цепляясь за край дорожки, которой был выстлан пол, растопырив пальцы лечу вперед и, когда до земли остаются считаные сантиметры, меня кто-то резко дергает за шиворот. Останавливая падение и удавкой стягивая на шее воротник.
Хрип вырывается изо рта помимо воли. Перед глазами взрывается целый фейерверк из ярких пятен, а в ушах нарастает гул, отдаваясь в голове пульсирующей болью. Где-то на периферии сознания мелькает мысль: все – это конец, и я уже жду, когда же меня выкинет в темноту, но дурное сознание, корчась в отчаянных судорогах, не торопиться покидать мой мозг.
– Глупая, – слышу над головой задыхающийся голос Игната. – Зачем ты это делаешь? Зачем вынуждаешь причинять тебе боль?