Глава 12

— Что значит из — за меня? — внимательно смотрю на коллег, жду пояснений.

Ребята с сочувствием смотрят на меня. И молчат.

— Читай сама — Светлана подает мне свой смартфон, а в нем на главной странице клиники размещена гневная статья одной из родственниц нашего пациента:

«Нас не лечат, нас калечат!!! — гласило заглавие статьи, по спине пошли мурашки — Люди, хочу открыть вам глаза на врачебный беспредел. Моего сына в этой клинике оперировал психиатр! Вы, представляете, психиатр. Не удивительно, что мой сын сейчас в реанимации и не может прийти в себя. Такие врачи не лечат, они убивают. Если мой мальчик не очнется, как мне жить дальше? Как таких врачей земля — то носит? Скоро технички будут принимать роды, а сантехники оперировать!!! Куда мы катимся?»

— Что за бред? Откуда это? — шепчу я, пребывая в шоке, отдавая Светлане телефон — Откуда она знает, что я была в операционной?

— Видимо ей это рассказал кто — то из персонала — тяжело вздохнув, говорит Иван. И все его поддерживают: взглядом, жестом, вздохом.

— Но я же не оперировала — оправдываюсь я, скорее перед самой собой сейчас, нежели перед коллегами — Я выполняла обязанности медсестры.

— Теперь это слабый аргумент в свете такого скандала. Общественность не поверит. Решат, что администрация клиники выгораживает тебя.

— Почему тогда увольняют не меня? — я смотрю поочередно на каждого — Почему Олега?

— Он сам так решил — тихо отвечает Юля, вздыхая.

— Где он? — я блуждаю по комнате взглядом, будто он здесь и прячется за стулом или шкафом. Я в панике.

— У Коршунова — слышу от Ивана.

- Пишет заявление — уточняет Ольга.

Я выбегаю из ординаторской и бегу к кабинету главного врача. Не стучась, не оповещая о своем вторжении, и врываюсь в кабинет. Мужчины смотрят на меня озадаченно. Я сразу замечаю, что взгляд начальника потухший. Он осунулся и, кажется, постарел на несколько лет. Смотрю на того, ради, которого прибежала сюда и вижу, что Олег только что поставил подпись под заявлением. Даже рука не дрогнула. Я подбегаю к столу и выхватываю бумагу из его рук.

— Анастасия Николаевна, что вы себе позволяете? — предупреждающе рычит на меня Олег. В другой ситуации, у меня бы подкосились ноги, а сейчас, я твердо стою и не позволяю надавить на себя этими серыми глазами.

— Если кому и увольняться, то мне — я присаживаюсь на единственный свободный стул, бесцеремонно беру со стола начальника чистый лист бумаги — Дай ручку — командую бывшему мужу.

— Настя, выйди — настаивает он, не смотря на ошарашенного начальника. А тот лишь сидит в своем кресле и успевает только переводить свой взгляд то на меня, то на Олега.

— Ты не прав — настаиваю я.

— Это ты не права — гневно отвечает он, повышая голос до крика — Ты не сама вошла в операционную, я тебя попросил. Это мое решение и моя ответственность.

— Что совсем ничего нельзя сделать? — я тоже кричу и плевать, что нас слышно в коридоре — Ведь, это не правда.

— Знаю, Насть — тихо отвечает Коршунов, туша на корню наши эмоции — Но ты читала комментарии? — я отрицательно киваю, не до этого было — Там такое дерьмо вылили не только на эту ситуацию, а на всю медицину в целом. Каждый вспомнил, как его охаяли в регистратуре, не дали талончик к врачу, приняли пациента вне очереди, оставив того, кто по записи ждать лишних пятнадцать минут и так далее. Ну, а ситуаций про жертв хирургов вообще бесчисленное множество. Более пяти тысяч сообщений. Я понимаю, Анастасия, что это не справедливо, но министерство и слушать не хочет наши комментарии по данному вопросу. Вынесен вердикт вышестоящим руководством — наказать виновных, желательно, через увольнение.

— Но мы спасли человеку жизнь. За что такая грязь? — я пытаюсь сдержать накатившиеся слезы. Неужели человеческая слепота и несправедливость способны запустить такую лавину негатива и неприязни?

— Сам не знаю. Самое противное в этом то, что утечка информации была от моего персонала. Я, как руководитель не состоялся, раз в моем коллективе возможна подстава и клевета.

— Вы же не собираетесь тоже уйти? — спрашивает Олег дрогнувшим голосом.

— К сожалению, не могу пока. Я в ответе за весь персонал, и бросать его из — за одной паршивой овцы, не имею права. Я собрал в этих стенах людей, которые любят свою работу. Вы все профессионалы. Вы отдаетесь делу с душой, и за это я ценю каждого из вас. Я сейчас в растерянности, не могу понять, где поступил не так.

— А если я докажу, что я не только психиатр, но еще и хирург, это спасет ситуацию? — перебиваю мужской диалог.

— Настя, ну как ты это докажешь? — с сарказмом спрашивает Олег.

— Дипломом — чеканю я.

— Анастасия Николаевна, вы сейчас хотите сказать, что у вас есть диплом по специальности «хирургия»?

— Есть — подтверждаю я.

— Но как? Вы не представляли его, когда устраивались на работу — тараторит Виталий Петрович.

— Ты же не пришла на защиту диплома? — потрясенно спрашивает бывший муж.

— Я защитила его спустя два года.

Да, я у меня есть диплом хирурга, хотя о способе его получения я никому и никогда не расскажу.

Три года назад….

— Привет, внучка — я открыла входную дверь в свою маленькую квартирку, в которой бываю только ночами. Дедушка, как всегда приехал без предупреждения. Вошел в квартиру и поцеловал меня в макушку.

— Здравствуй, дед. Проходи. Ты почему не предупредил, что приедешь? Мне скоро на смену идти. Но чай мы попить успеем — я спешу на кухню, но дед останавливает меня.

— Погоди с чаем, Настенька. Я проездом и ненадолго.

— Что — то случилось? — настороженно спросила я.

— Вот — он выложил на стол что — то из своего кейса, и я с опаской подошла к столу — Защищалась бы сама, был бы красный, а так — синий.

— Ты что натворил? — я взяла в руки новый диплом на мое имя и не смогла сдержать эмоций, впервые в жизни, я повысила голос на него — Я тебя просила?

— Нет, не просила — спокойно ответил он — Прими это, как мою прихоть. Я всю жизнь мечтал, чтобы моя внучка была хирургом.

— Но я не буду работать по этой специальности — отбрасываю документ в сторону, будто он меня обжигает.

— Не работай. Но диплом пусть будет у тебя. Может, пригодится когда?

— Дед, тебе же пришлось просить кого — то об этом?

— Ерунда. Они всю жизнь обращаются ко мне, то за бесплатной консультацией, то в организации семинара. Могу и я один раз в жизни попросить о встречном одолжении? Как ты думаешь?

— Но это не правильно.

— Было бы не правильно, если бы ты вообще там не училась, а я тебе диплом принес. Ты отучилась, написала шикарный диплом, ты просто не пришла на защиту. Запомни, твоя личная жизнь не должна никогда пересекаться с профессиональной. Ты допустила ошибку, когда позволила эмоциям взять верх над разумом. Я тебя поддержал, не остановил. Но я не разделил твоего мнения. Черт возьми, я гордился тобой. Я же видел, как тебе было трудно, тебя обвиняли сокурсники, что педагоги ставят пятерки только из — за меня. А ты пыхтела и шла вперед и ни разу ко мне не обратилась. Ты заслужила каждую оценку, ты заслужила этот диплом.

— Дед, я люблю тебя — плача, я обняла его и прижалась к родной груди. Пусть будет так, как он хочет. Не буду спорить.

— Не сильнее, чем я тебя. Ты для меня всё, мое солнышко.

— Анастасия Николаевна, где ваш диплом? — из моих воспоминаний меня отвлекает настойчивый голос начальника.

— На моей почте есть скан копия. Можно, мне воспользоваться вашим компьютером?

— Да, конечно — он встает со своего кресла, уступая место мне. Я быстро вхожу в электронную подпись и нахожу нужный документ, отправляю его на печать.

— Из вашего диалога я понял, что вы учились вместе, это так? — вкрадчиво спрашивает Виталий Петрович.

— Да, вы правы — отвечаю я, понимая, что мы с Олегом проболтались.

— Почему сразу не сказали? — не унимается Коршунов — Или есть что — то еще?

— Есть что — то еще — отвечает Олег, не сводя своего взгляда от меня — Мы были женаты.

— Вот как. Неожиданно — он смотрит внимательно на нас — А сейчас как?

— А сейчас мы просто коллеги — говорит Олег — И мы бы не хотели…

— Я понял. Никто ничего не узнает. По крайней мере, от меня — он берет в свои руки распечатанные страницы моего диплома и улыбается — Слушайте, Мартыновы, вы меня чуть до инфаркта не довели. Скройтесь с глаз моих. Чего стоите, то? И — ди — те!!! Буду в министерство звонить.

— А что с моим увольнением? — недоуменно спрашивает Олег.

— Каким увольнением? — спрашивает Коршунов, взглядом разрешая мне, разорвать заявление Олега.

Что я и делаю с легкостью и триумфом.

Еще бы это сделать на глазах того, кто это все закрутил.

Вот тогда бы я улыбнулась от всей души.

*****

Мы, улыбаясь, входим в ординаторскую, на нас смотрят коллеги с печалью в глазах. Они так и не разошлись по рабочим местам.

— Насть, чай будешь? — улыбаясь, спрашивает Олег, игнорируя вопросительные взгляды.

— Конечно — отвечаю я, подыгрывая Мартынову.

— Бутерброды с сыром или с колбасой? — лица коллег вытягиваются после каждого слова.

— А шоколадка есть?

— Есть — он протягивает мне плитку молочного пористого шоколада, надо же помнит, какой я люблю. Не сомневаюсь, что это он купил.

Мы садимся напротив друг друга, разламываем шоколад и ставим кружки.

— Это вы так увольнение празднуете? — не выдержала Юлия Романовна.

— Не будет никакого увольнения. Все разрешилось. Я остаюсь — улыбаясь, отвечает Олег.

— А Настя? — с осторожностью спрашивает Светлана Викторовна

— И Настя тоже — поясняет мужчина.

— Это как? — к нам подсаживается Иван, с другой стороны Светлана.

Через минуту мы были в окружении друзей, жаждущих услышать продолжение.

Я протягиваю руку к кружке, а Ольга выхватывает ее и убирает на другой стол.

Ждут.

— У меня есть диплом хирурга — говорю я, невинно хлопая ресницами.

— Как?

— Почему сразу не сказала?

— Когда ты успела?

Вопросы сыплются со всех сторон, а мне так хочется смеяться и обнять каждого из присутствующих, так как эта ситуация показала, насколько мы близки. Мы не просто коллеги, мы друзья.

— А давайте об этом позже — говорит Станислав — Может, после работы сходим все вместе в кафе или ресторан. Посидим, пообщаемся. Надо отметить такую победу над лицемерами и недоброжелателями.

— Я, за — говорит Ольга.

— Я тоже не против — подтверждает Юля.

— Отличная идея — улыбаясь и обнимая меня, говорит Света.

— Мы согласны — отвечает за нас Олег.