Глава 18

— Я так, понимаю, Новогодняя ночь не прошла для вас бесследно….

— Видимо, да — шепчу я себе под нос, сжимая пальцами тест на беременность. Еще не до конца, осознав, что это правда.

— Расскажешь? — интересуется подруга, а я не могу больше молчать.

— Мартынов мой бывший муж — на одном дыхании произношу я, смотря прямо на подругу.

— Вы были женаты? — переспрашивает она, сомневаясь в том, что услышала.

— Да, поженились на третьем курсе. После выпуска развелись.

— Не сошлись характерами?

— Вроде того — я благодарна ей, что она не осыпает меня вопросами о причинах развода.

— А что сейчас происходит между вами?

— Мы пытаемся стать друзьями.

— То есть секс был дружеский, по старой памяти в честь праздника?

- Сама не знаю, что это было. Видимо, действительно, Новый год задурманил нам мозги. Но мы решили забыть об этом.

— В данной ситуации это будет сложно. Когда скажешь?

— Не знаю. Я пока не решила. Нужен ли ему от меня ребенок?

— Не узнаешь, пока не спросишь. Не глупи, расскажи. А там вдвоем и решите, что будет дальше. Олег к тебе неравнодушен, это видно, хоть он пытается делать строгий вид рядом с тобой. Только плохо у него получается.

— Я подумаю — я встаю с кресла и поправлю халат, невольно, касаясь ладонями живота — Я пойду, меня Коршунов к себе вызывал.

— Настя, ближе к вечеру подойди, анализы сдашь, и я тебя на кресле посмотрю.

— Решила вести мою беременность?

— Конечно. Пока Олегу не скажешь, на учет тебя ставить не буду, а то растрезвонят медсестры по клинике, что наш психиатр в декрет собралась, и решит твой Олежик, что у тебя мужик имеется другой, от которого ты залетела. Ты, с признанием не тяни.

— Постараюсь.

Легко сказать, а как сделать? Как подойти к бывшему мужу и сказать: «ты, знаешь, я беременна от тебя». С ума сойти я беременна. Снова. От Олега. Душа наполняется трепетом и нежностью к маленькой горошинке внутри меня. Я воспитаю его сама, всю жизнь свою ему посвящу. Олегу, если он захочет, препятствовать видеться с ребенком не стану. Но аборт делать не соглашусь, даже если он будет настаивать на этом. Потребуется, перееду обратно в Бийск.

— Настя! Лифт подержи.

Да, что ж такое — то, не спрятаться от него, не скрыться.

Олег догоняет меня у лифта в тот момент, когда двери перед нами открываются, и мы вдвоем входим в пустое пространство. Никого. Мы наедине. В кармане халата лежит один из положительных тестов, только и нужно взять его в ладонь и показать Олегу. Но я и пальцем пошевелить не могу, рука, будто онемела. Он ещё при этом очень пристально и внимательно на меня смотрит, будто у меня на лбу эта новость написана, но не четкими, кривыми буквами, а он упорно пытается её прочесть. А ещё он очень сильно нервничает, левый глаз подрагивает. В руках реанимационный чемоданчик.

— Что случилось, Олег?

- Если я попрошу, ты поможешь? Это личная просьба.

— Да.

****

— Олег Евгеньевич, на обед идёте?

— Что? — поднимаю глаза и смотрю на Марию, свою новенькую ассистентку. Наташа перевелась в травматологию, чему я очень рад. А Марию, наоборот, из в травматологии перевели в хирургию. Девчонка способная и трудолюбивая. И самое главное замужем, на меня никаких видов не имеет.

— Я говорю, время обеденное, а вы всё сидите в кабинете и не идёте кушать.

— Спасибо, Маш, я не хочу — от дальнейшего разговора нас отвлекает звук моего телефона. На экране высвечивается «Романовна» и я беру трубку.

— Слушаю? — отвечаю я, и медсестра, поняв, что не стоит подслушивать, закрывает за собой дверь.

— Наликсин[Наликсин — выдуманный мною препарат для снятия наркотической передозировки.] — еле дыша и где — то вдалеке слышится её голос.

— Где ты, Юля? — нервным голосом спрашиваю я, срываясь с места.

— Дома.

Дальше только гудки. Она повестила трубку. Сама? Или потеряла сознание?

Не дожидаясь лифта, бегу в реанимацию в её кабинет, врываюсь в него и открываю верхний ящик стола, там всегда лежат запасные ключи от её квартиры. Хватаю их. Потом прямиком к Ольге.

— Оля, наликсин, быстро!!! — старшая медсестра даже подпрыгивает на своем стуле от моего резкого голоса.

— Олег, что случилось? — спрашивает она, доставая из шкафа нужный мне препарат.

— Потом, Оля — вырываю из ее рук упаковку и расписываюсь в журнале. Хватаю чемоданчик для реанимации и бегом к лифтам.

— Настя! Лифт подержи.

Я добегаю до нее, в тот момент, когда двери открываются, и мы входим в лифт. Никого, кроме нас нет, это хорошо. Настя очень странно смотрит на меня, будто хочет что — то сказать, но не решается, теребит пальчиками край кармана. Смотрю на нее пристально, а она отводит взгляд в сторону. Я нервно смотрю на часы на своем смартфоне и отчитываю минуты со звонка Юльки. Одиннадцать минут прошло, а я ещё даже не покинул клинику.

— Что случилось, Олег?

- Если я попрошу, ты поможешь? — сам не знаю, зачем я хочу потащить ее с собой. Но при этом я понимаю, что даже не представляю, что меня ожидает и возможно, я один не справлюсь — Это личная просьба.

— Да.

— Тогда, поехали — я целенаправленно спешу к выходу, и Настя с трудом успевает за мной.

— Куда?

— Никаких вопросов, всё узнаешь на месте.

Не говоря никому ни слова, мы покидаем клинику, охранник провожает нас непонимающим взглядом и поднимает трубку телефона, будет звонить начальству. По хер, всё потом. Мы направляемся к моей машине, в медицинских халатах и тапочках. На дворе февраль, дует холодный ветер, и я быстро усаживаю Настю в салон. До Юльки ехать минут семь, если без пробок. Я с трудом попадаю ключом в замок зажигания, завожу машину и одним рывком срываюсь с места. Настя даже не решается рта открыть, за что я ей очень благодарен. Мы в полной тишине мчимся к дому Климовой.

Под пристальным и удивлённым взглядом Насти открываю ключом квартиру коллеги и вбегаю туда.

— Юля — кричу в пустоту, обегая все комнаты.

Нахожу ее на кухне, Юлька практически без сознания лежит на полу. Следом за мной несмело в комнату входит Настя, держа реачемодан. Я встаю на колени перед Юлькой, пытаюсь прощупать едва уловимый пульс. Смотрю на сильно суженые зрачки и угнетенное дыхание женщины, понимаю, что все очень хреново.

— Настя, готовь систему с наликсином — чеканю я — Юля, открой рот — командую и сам давлю на подбородок, чтобы убедиться в том, о чём и так догадался. Белый налет на языке, одышка, синий оттенок губ и пальцев, на лицо передозировка опиатами.

Пока бывшая жена готовит систему, я подхватываю Юлю на руки и несу в спальню. Кладу на кровать безвольное тело. Настя подходит ко мне, и я забираю из ее рук капельницу.

- Ох, Юля, Юля, куда ты опять вляпалась? — шепчу я, пока ввожу иглу в вену.

После того, как дыхание Юли немного приходит в норму, Олег выходит на балкон. Он редко курит, но сейчас я вижу, как дрожащими пальцами он пытается поджечь сигарету.

Я не выдерживаю этого напряжения, мне сейчас нельзя волноваться, мне нужен он, его мужское плечо и крепкие объятия. Я выхожу к нему. Увидев меня, Олег выбрасывает сигарету и закрывает окно. А потом будто прочитав, мои мысли резко привлекает меня к себе. Обнимает крепко, вдыхает аромат моих волос, кладет свой подбородок на мою макушку. Мы стоим молча, да и не нужны сейчас слова, мне так хорошо, что я готова ещё сутки так стоять.

— Пойдем в дом, замерзнешь — шепчет Олег, совсем не желая отпускать меня, я чувствую это.

Мы беремся за руки и заходим в спальню. Олег снова осматривает Юлю и облегченно вздыхает. Проверяет систему, иглу, «не дует ли вену».

— Чай будешь пить?

— Буду.

Олег довольно хорошо ориентируется на кухне Юли и меня это задевает. Неужели они были любовниками? А может они до сих пор встречаются, ну когда Иван уезжает к жене. Бредовая мысль, но для меня вполне реальная. Олег замечает мой печальный взгляд.

— Если ты думаешь, что мы любовники, то отвечаю сразу: нет. Не были и не будем — он ставит передо мной горячий чай и сам присаживается напротив — Я жил в этой квартире некоторое время. Мою квартиру затопили соседи сверху, мне нужно было переехать куда — то на период ремонта и Юля предложила пожить у неё, она — то обычно ночует в другой квартире с Ваней.

— Зачем? Почему они не встречаются здесь?

— Один из врачей клиники является соседом Юльки и чтобы им с Иваном не палиться, пришлось снять квартиру в другом районе. Тяжела доля любовницы.

— Осуждаешь её?

— Нет. Каждый сам выбирает свою дорогу.

— Почему она позвонила тебе? — этот вопрос с самой первой минуты мучал меня. Почему ему, не Ивану?

— Это долгая история.

— Мы вроде не торопимся. Я так понимаю, ночевать мы будем здесь?

— Я да, а ты, если хочешь домой, я вызову такси.

— Нет, не хочу — Олег тяжело вздохнул, но спорить не стал. Даже улыбнулся слегка.

— Юлькин брат наркоман со стажем. В свое время на эту хрень подсадил и сестру, но она опомнилась и соскочила. А этот урод, в те давние времена, заснял её на видео, сама понимаешь в каком состоянии. Когда она получила должность заведующей и тем самым получила доступ к наркотическим препаратам, он объявился и начал шантажировать. Она воровала. Я поймал её, как говорится, за руку. Юлька оправдываться не стала, все рассказала, и я согласился не сдавать её начальству при условии, что она напишет заявление на брата. Она сделала это. Его посадили, поймали с наркотиками в кармане, не без Юлиной помощи, конечно. Другого выхода у нее не было. Он тянул из неё деньги, тащил из дома технику и драгоценности, пока она дежурила в клинике, шантажировал и заставлял воровать препараты особой категории.

В кармане Олега зазвонил телефон, и он прерывает свой рассказ, достает аппарат и показывает мне экран «Коршунов». Отвечать он не торопится, просто отключает звук на телефоне, экран еще какое — то время моргает, а мы молча гипнотизируем его. Через минуту звонит мой телефон. Абонент тот же.

— Отключи телефон, Настя — монотонно произносит он.

— Но это же главврач.

— И что ты ему скажешь? Я сам поговорю с ним завтра.

— А если ты нужен в операционной?

— Сегодня в клинике хватает хирургов, на худой конец, Звягинцева вызовут с выходного. Её нельзя оставлять одну.

Мы сидим напротив друг друга, пальцы наших рук переплетены между собой, нам очень хорошо в этой тишине. Чай давно остыл, за окном смеркается, зажигаются ночные фонари, стихают голоса и шум моторов автомобилей. На моем телефоне уйма пропущенных звонков и сообщений от Светланы, я не сдала анализы и не пришла на приём. Но сейчас это все не важно. Важен только этот момент. Мы не целуемся и не сжимаем друга в объятиях, а просто молчим, но тем ценнее этот момент, потому что нами правят не инстинкты, а нечто иное.

Всю ночь мы не спали, следили за Юлькиным состоянием и меняли капельницы.

К утру она пришла в себя.

— Олег — хриплым голосом она зовет друга, но в комнату вхожу я. Он только полчаса назад уснул прямо за столом на кухне — Настя?

— Я, Юля. Я приехала с Олегом — Юля испуганно и недоверчиво смотрит на меня, я в ответ стараюсь улыбнуться — Как ты себя чувствуешь?

— Очень плохо — она стыдливо отводит свой взгляд в сторону, понимая свидетелем, какой ситуации я стала — Хочу пить.

— Я сейчас.

Иду на кухню и наливаю бокал воды из графина.

— Извини — шепчу Олегу, который приподнимает голову со стола, видимо я разбудила его — Юля воды попросила.

Олег резко встает со стула, и тот падает на пол, он идет следом за мной в комнату.

— Ну, как ты? — спрашивает он, присаживаясь на край кровати, снова смотря на ее зрачки и прощупывая пульс.

— Очень плохо, все плывет перед глазами — она берет бокал из моих рук и маленькими глотками пьет воду. Жду, когда она закончит, и забираю бокал, ставлю его на прикроватную тумбочку.

— Хорошо, что плывет. Было бы плохо, если бы с Настей не успели.

— Спасибо вам….. обоим.

— Рома?

— Да. Он освободился. Не знаю, как его выпустили, ему ещё год сидеть. Пришел сюда и начал опять шантажировать. Я отказалась, пыталась выгнать. А он ударил меня. Я упала, ударилась об шкаф, пока я пыталась подняться, он достал шприц из кармана и подошел ко мне. Я не стала сопротивляться. Если бы вырывалась, ударил бы снова, я могла потерять сознание и тогда, всё. Я позволила ему вогнать в себя убойную дозу героина. Он ушел сразу, побоялся смотреть на то, как я умирать буду. А я из последних сил позвонила тебе — глаза Юли наполнились слезами — Он хотел убить меня. Ты понимаешь, ему как единственному моему родственнику, достанется моя квартира. И вот из — за неё — она обвела руками комнату — Он решил убить единственного родного человека.

— Я сейчас позвоню Володе, он приедет. Ты снова напишешь заявление. Но теперь уже о попытке убийства. Я выпишу справку о передозировке, шприц с этой дрянью валялся на полу, я его убрал в пакет, там точно отпечатки твоего братца имеются. Ему не отвертеться. Только придется обо всем рассказать Коршунову, он должен заверить справку, а иначе моя бумажка не будет иметь никакой юридической силы. Ты согласна?

Юля молчала. Несколько минут обдумывала слова Олега и стирала с щек набегающие слезы.

— Согласна. Олег, прости меня. Настя, и ты тоже. Это я Наташку подговорила раздуть тот скандал в сети.

— Я знаю — спокойно отвечает Олег — У Наташки мозгов бы не хватило до такого самой додуматься.

— Я испугалась, что ты заставишь меня уволиться, если увидишь Романа. А он крутился около больницы практически каждый день, караулил меня. Я не хотела… Но я не могу потерять работу…

— Юля, успокойся. Я не в обиде. Всё понимаю. Тебе нужно было просто поговорить со мной, но ты решила иначе. Все мы люди и временами делаем нелогические и непонятные вещи. Ты, не одна такая. Что дальше делать собираешься? Здесь тебе оставаться нельзя. Он снова может прийти.

— В квартиру Ивана я не поеду, он знает про неё. Я видела его однажды во дворе, когда мы с Ваней приезжали туда.

— Значит, поедешь ко мне. Я у тебя жил, теперь твоя очередь погостить у меня. Собери вещи, и я отвезу тебя — он бросает мимолетный взгляд на меня — Насте дай что — нибудь из одежды, а то мы к тебе прямо в халатах приехали.

— Да, конечно.

Я помогаю Юле собрать сумку. Олег ждет нас на кухне, созваниваясь со знакомым полицейским.

— Володя приедет через час ко мне — сообщает он ей. Юля, одобрительно кивнув, уходит в ванную комнату.

— Ты же не против, если я, поживу у тебя, пока моя квартира занята? — тихо над ухом раздается то ли вопрос, то ли констатация факта. Я разворачиваюсь и смотрю в его хитрые глаза, и он ещё улыбается.

— У меня?

— Угу. Я парень стеснительный, а комната, как и кровать у меня одна. Я не могу делить её с Юлей.

— Но у меня тоже одна кровать.

— Вот и отлично. Я сплю с левой стороны.