Глава 30

После обеда, мы своей компанией собираемся в ординаторской попить чаю и просто поболтать десять минут, прежде, чем снова вернемся к работе. Все, кроме Ивана, он теперь старается не пересекаться с Юлей. Я знаю, что он ужасный собственник и ему трудно отпустить Юльку. Ей нужно строить свою личную жизнь, рожать детей пора, а он не готов ради этого уйти от жены. Ваню устраивала его семейная жизнь с перчинкой в виде любовницы — коллеги, которая всегда в доступе и к тому же безотказна в реализации любых сексуальных фантазий. Но всему рано или поздно приходит конец. Если отношения не развивать, они застаиваются, и один из партнеров ищет выход из таких отношений, что собственно и сделала Юля. Нашла себе другого мужика, чтобы строить с ним ту модель взаимоотношений, которая ей необходима, быть второй ей уже не хочется. Ваня не стал рисковать, так как прекрасно понимает, что романтические отношения с Юлией это не одно и тоже, если бы они стали жить постоянно вместе, как муж и жена. Быт убивает лёгкость таких отношений. Они очень разные, разбежались бы максимум через год. Ваня не стал рисковать привычным и устоявшимся жизненным укладом. Я его не осуждаю, но и не понимаю. Поэтому не стал настаивать на присутствии Ивана на нашей свадьбе, после того, как он отказался. К тому же, Юля придет вместе с Володей. А превращать наш с Настей праздник в мордобой выпивших любовником мне совсем не улыбается.

— Мартыновы, ресторан уже заказали? — спрашивает Крымов, присаживаясь на диван рядом с Ольгой. Оля же недовольно отодвигается от Глеба. А он будто, не замечая реакции женщины, пододвигается ближе к ней, да ещё и руку кладет на спинку дивана. Смотря на эти кошки — мышки, я невольно улыбаюсь. Вот кому бы я пожелал счастья. Но у Ольги столько тараканов в голове, что Глебу ни один дихлофос не поможет.

— Да — отвечаю я, обнимая свою любимую за живот, до сих пор не верится, что совсем скоро я снова назову её женой — Как и договаривались ранее, вы подъезжаете в ресторан к четырем часам, и ждёте нас там.

— Но?! — пытается возмутиться Света.

— Мы с Настей в ЗАГС едем одни — перебиваю я, понимая, что девочки хотят встретить нас именно там — Даже родители будут ждать нас в ресторане. И давайте, девчонки без сюрпризов.

— Хорошо — недовольно отвечает Ольга, пересекаясь взглядом с подругами. Наверняка у этих чертовок был план, который ну, никак не совпадает с моим. После регистрации брака я хочу вдвоем с женой прогуляться по парку, запечатлеть этот день. Настя против профессиональной съемки, но я решил, что свадебные фотографии все — таки нам нужны, договорился с фотографом и уже отплатил два часа его работы. Знаю, Настя поморщит свой носик в знак протеста, но пару поцелуев смогут ее переубедить, к тому, же она не сможет отказаться уже на месте.

— Ребят, у нас огнестрел — кричит медсестра из приемного отделения, и мы всей толпой выбегаем из ординаторской.

— Помогите, помогите, спасите её — в приемнике от одного врача к другому мечется обезумевший мужчина, рубашка и руки в крови, видимо это он принес сюда женщину на руках. Мы обращаем внимание на окровавленную девушку на каталке, очень молодая, лет двадцати или двадцать двух. Шикарные рыжие волнистые волосы спадают вниз и касаются кафельного пола, рядом с каплями крови.

— Полицию вызвали? — спрашивает Ольга у девушки — регистратора, та отрицательно кивает головой — Вызывай, срочно — недовольно командует старшая медсестра, девушка послушно поднимает трубку и набирает экстренный номер.

Я же тороплюсь к пациентке, но мужик, к моему удивлению, меня к ней не подпускает. Она истекает кровью, а он продолжает орать и отталкивает меня от девушки.

— Где хирург? Почему её не везут в операционную? Да, помогите, же твою мать!!!! — совершенная нелогичность действий и слов. Списываю это на шоковое состояние.

— Я хирург — отвечаю я — Отойдите — командую, грубо отодвигая мужика в сторону, тороплюсь осмотреть пострадавшую. Но он набрасывается на меня со спины, и Глебу со Станиславом приходится применить силу, чтобы оттащить невменяемого в сторону. Тот же мгновенно притихает и соглашается постоять спокойно.

Девушка на грани бессознательного состояния, зрачки едва реагируют, бормочет что — то невнятное. Я разрываю на её груди платье и осматриваю рану. Пуля прошла чуть ниже сердца и застряла в ребре.

— Операционная готова — информирует Ольга, заканчивая разговор с хирургическим отделением, но вместо того, чтобы пропустить медперсонал с раненой девушкой к лифтам, мужчина встает в дверном проеме и преграждает нам путь. Настрой его опять резко меняется.

— Что вы делаете? — не выдерживаю я — Зачем время тянете? Вы понимаете, что она может умереть в любую минуту?

— А я не знаю, хочу ли я, чтобы она жила? — шокирует он своим признанием всех присутствующих. Пустые глаза, окровавленные руки и нервозное состояние мужчины наталкивает меня на мысль, что к её ранению он имеет непосредственное отношение. На девушке легкое платье, под которым нет нижнего белья, вообще. Вся ситуация в моей голове прокручивается так, будто он вытащил её из постели. И не факт, что из своей.

— Зачем тогда привезли её к нам? — спрашивает Настя, стоя позади этого безумного — Вы же хотели спасти её, так пропустите, пожалуйста, врачей — спокойно и ровно говорит она, а он словно под кайфом. Смотрит с призрением вперемешку с одержимостью на девушку, затем отрешенно на меня, и в конце переводит взгляд на Настю. И мне это совсем не нравится, что — то не спокойно становится внутри, так и хочется крикнуть Насте, чтобы немедленно ушла в свой кабинет.

Но уже поздно. Он со всей дури бьет кулаком по дверному косяку.

— Сука. Какая же ты сука, Полина — орет он во весь голос, так что даже у меня мурашки по спине побежали. Хватается за голову, оседает на корточки — Ааааа — кричит он снова и вскакивает на ноги. Мгновенно вытаскивает пистолет из — за пояса джинсов, который был скрыт пиджаком и приставляет его дуло к виску Насти, так как именно она стояла к нему ближе всего, протянул руку и схватил за плечо. Мне кажется, что я разучился дышать в этот момент. Я делаю несколько шагов к нему.

— Ты, права, девочка — вкрадчиво говорит он, прижимая к себе мою женщину — Я хочу, чтобы она жила. Сидеть из — за этой шалавы я не хочу. Доктор, стой на месте. — он смотрит прямо на меня стеклянными глазами — А то у меня руки дрожат, ты же видишь это? — я положительно киваю — Не провоцируй — предостерегает он и я делаю три шага назад — Если ты её не спасешь, я убью эту — жестче прижимает Настю к себе, давя своей окровавленной рукой на округлившийся живот — Думаю, при таком раскладе ты будешь очень хорошо работать. И сделаешь всё, чтобы моя женщина не умерла на операционном столе.

Мне все равно, что он говорит, я смотрю только в перепуганные глаза Насти. Она изо всех сил старается держаться и не поддаться панике, но я вижу, что она безумно боится. Она пытается ослабить его хватку на её животе, ей больно и страшно за малыша.

— В операционную, быстро — командую снова я, и мужик с пистолетом в руке отходит от дверей, волоча за собой Настю — Девушку отпусти — говорю, останавливаясь в дверях.

— Мою спасешь, тогда и отпущу…. твою. Иди, доктор, а мы подождем тебя здесь — он взглядом указывает на смотровую комнату. Быстро тащит за собой Настю, закрывает за ними дверь на ключ и опускает жалюзи. Ничего не видно, они наедине…… убийца и моя беременная женщина.

****

Никогда в жизни не тряслись руки перед операцией, а тут такой тремор, что я не могу совладать с ним. Мою руки и матерюсь про себя, а возможно и вслух. Не важно. Коршунов хотел отстранить меня от операции, заменить другим хирургом, но я не позволил, потому, что я единственный, кто делал подобные операции. Со мной у этой девочки больше шансов выжить. А от её жизни зависят три другие: моя, Насти и нашего ребенка.

— Олег, я подстрахую — слышу я слева от себя.

— Спасибо, Глеб.

Медсестра быстро помогает нам надеть хирургические халаты, шапочки и перчатки. И я невольно вспоминаю, тот единственный раз, когда мы с Настей были в операционной. Тогда я был счастлив и спокоен, а сейчас? Как мне оперировать практически на сердце, когда свое осталось на первом этаже. Когда все мысли только там. То, что мужик невменяем это стопроцентно, и возможно, под наркотой. Что он может сделать с Настей за это время? Операция такого плана длится от трех до пяти часов. Это будет самая длинная операция в моей жизни.

— Давление? — спрашиваю, подходя к операционному столу.

— Падает, девяносто на сорок.

— Плохо. Но выбора он нам не оставил. Будем пытаться выжить, девочка. Ты только не подведи меня, Полина — шепчу я пациентке и мысленно читаю «Отче Наш» — Скальпель.

Мне кажется, что я даже не дышу. На автомате разрезаю один за другим слоем кожи, вытаскиваю пулю из раздробленного ребра. Медсестра промачивает мне вспотевший лоб, и мы с Глебом продолжаем операцию, периодически посматривая на давление пациентки, а оно стремительно падает. Нам необходимо в кратчайшие сроки убрать все костные осколки и зашить рану.

— Сердце остановилось — кричит анестезиолог — Отошли все от стола.

А я шага не могу сделать в сторону, я смотрю на монитор с одной линией, на бледное лицо девчонки и не могу поверить, что это конец.